05 мая 2018

Логико-интуитивный интроверт (ЛИИ, Робеспьер) – этико-сенсорный интроверт (ЭСИ, Драйзер).


ЛИИ, Робеспьер (альфа-квадра):
1. интроверт; 2. логик; 3. интуит; 4. рационал; 5. негативист; 6. квестим;
7. статик; 8. стратег; 9. эмотивист; 10. упрямый; 11. предусмотрительный;
12. инволютор; 13. демократ; 14. субъективист; 15. рассуждающий.
По сочетанию признаков: 
ПЕДАНТ (упрямый рационал-субъективист).
ПЕРЕСТРАХОВЩИК (предусмотрительный рассуждающий рационал).

ЭСИ, Драйзер (гамма-квадра):
1. интроверт; 2. этик; 3. сенсорик; 4. рационал; 5. негативист;
6. квестим; 7. статик; 8. тактик; 9. конструктивист;  10. уступчивый;
11. беспечный; 12. инволютор; 13. демократ; 14. объективист;
15. решительный.
По сочетанию признаков: 
МОРАЛИСТ (уступчивый рационал-объективист)
ЭНТУЗИАСТ (беспечный решительный рационал).


I. ЭСИ, Драйзер – ЛИИ, Робеспьер. Целевые назначения ЭГО-программ.

ЭГО-программа ЛИИ, Робеспьера – инволюционная интровертная логика           (-БЛ1) сводится к минимизации неравенства (несправедливости) в логических (социальных, правовых) отношениях.

ЭГО-программа ЭСИ, Драйзераинволюционная интровертная этика (-БЭ1) сводится к минимизации негатива в этических отношениях.

ЭГО-программная логика соотношений ЛИИ, Робеспьера (-БЛ1) – его принципиальная убеждённость в справедливости своих требований,  здесь противостоит ЭГО-программной этике отношений ЭСИ, Драйзера (-БЭ1) – его убеждённости в неэтичности предпринимаемых ЛИИ, Робеспьером мер.

I-1. Воинствующий  моралист-ЭСИ, Драйзер.  «Минимизация зла - цель жизни; нравственность – основа существования».

ЭГО-программа ЭСИ, Драйзера: решительная, квестимная, демократичная  гамма-квадровая этика отношений (-БЭ1.) инволюционно нацелена  на минимизацию негатива в этических отношениях (-БЭ1).

Вследствие этого корректирующие задачи этики  отношений Драйзера сводятся к тому, чтобы:
·        бороться со злом во всех его проявлениях;
·        минимизировать негативные этические тенденции в развитии общества;
·        отслеживать отклонения от этических эталонов;
·        свести к минимуму количество зла в окружающем мире,
·        бороться с пороком и несовершенствами человеческой натуры,
·        исправлять то зло, которое уже допущено,
·        бороться с  этическими недостатками с последующим  доведением  их до уровня социальных нравственных нормативов.  

Квестимность этической ЭГО-программы Драйзера в соответствии с дифференцирующими свойствами его квестимной модели, обусловливающей признак квестимности базируется на жёстком разделении (разграничении) понятий добра и зла и на РАЗДЕЛИТЕЛЬНО - ЗАПРЕ­ТИТЕЛЬНЫХ заповедях, из которых: «Не убий», «Не укради», «Не лжесвидетельствуй», «Не прелюбодействуй», «Не возжелай запретного» (список запрещённых объектов тут же приводится и включает в себя перечень чужого имущества, чужих брачных партнёров и своих близких родственников, которых тоже нельзя желать и использовать для брачных утех) и «Не сотвори себе кумира» — самые главные. Равно как и заповедь «око за око, зуб за зуб» («мера за меру»), заставляющая Драйзера удерживать равновесие и восстанавливать справедли­вость, в соответствии со всеобъемлющими  законами сохранения и отражёнными в квестимной модели аспектами справедливой логики соотношений (-БЛ) и справедливой, демократичной этики отношений (-БЭ), где на чашах весов уравнивается мера преступления и наказания – мера суровой и бескомпромиссной этики отноше­ний, устанавливающей базисные этические нормативы развивающегося цивилизованного общества, в котором зло должно быть отделено от добра и сведено к абсолютному минимуму.

Решительность этики отношений Драйзера проявляется  в оперативности  действий по защите нравственных ценностей от всевозможных негативных влияний. От которых Драйзер и сам старается держаться подальше и других ограждает (в стремлении отделить и оградить добро от зла, в соответствии с дифференцирующими свойствами его квестимной модели).

Этика отношений Драйзера (-БЭ1) – это «добро с кулаками», – решительная, волевая  защита нравственных ценностей – её первостепенная задача.

Воинственная этическая ЭГО-программа запрещает Драйзеру идти на компромиссы и подставлять нравственные ценности (или себя, их защитника) под удар, под измену, ложь, предательство и разные прочие неприятности, от которых он  считает обязанным защищать этический план отношений. Решительная этическая ЭГО-программа запрещает ему рисковать собственной обороноспособностью, заставляя его действовать не только честно, искренне и принципиально, но и здраво, и экологически целесообразно, оставаясь на жёстко-принципиальных позициях, в чём ему помогает ориентация на его же решительную этическую ЭГО-программу, которая  ему, как солдату, советует: «Если не знаешь, как поступить, посмотри инструкцию», предлагая обратиться к её краеугольным разделительно-запретительным заповедям.

Воинственная этическая ЭГО-программа не позволяет  Драйзеру
·        попадать в отношения, при которых бы его лестью и подкупом дезориентировали,  «размягчили», «растопили, как воск» и начали бы из него лепить некое услужливое и послушное существо, пользуясь в своекорыстных целях его уступчивостью и податливостью;
·        Запрещает ему
·        поддаваться на лесть, уступать эмоциональному или волевому давлению,
·        пускаться в опасные авантюры,
·        поддаваться «на спор», «на слабо», на подначки, рисковать своим и чужим оптимальным благополучием, в надежде получить нечто избыточное.
·        Обязывает его быть  честным, строго принципиальным и неподкупным.
·        («внушает» ему, как часовому на посту: «Вот там, где тебя поставили, там и стой, как вкопанный и защищай доверенные тебе рубежи!». 

По опыту зная, что одна уступка повлечёт за собой лавину потерь, Драйзер очень неохотно идёт на уступки. Его демократичная и квестимно-дальновидная этическая  программа (-БЭ1), ещё загодя, издалека предостерегает и  убеждает его каждый раз в том, что идя на поводу у своих (или чужих) дутых амбиций, он весь свой воинственный этический потенциал разбазаривает ни за грош, разменивает (как «ворона») на «кусочки сыра», которыми вскармливает вокруг себя всех, злоупотребляющих его доверием и наживающихся на его несчастьях «лисиц».
«Ловите нам лис и лисенят, они портят наши виноградники, а виноградники наши в цвете.»  — говорится в Библии («Песнь песней», 2:15 ). Указание даётся здесь не двусмысленное. И заключается оно в том, «запретительные заповеди» (этические заповеди квестимной модели) нужно отстаивать, и своё предназначение – соционную миссию – Драйзеру как носителю этих заповедей) всё же приходится исполнять: разоблачать и отлавливать «лис», выводить их на чистую воду, ловить на фальши, на лжи, лицемерии, на измене, предательстве и на прочих других грехах, которыми они (эти «лисы» и «лисенята») манипулируют, потворствуя злу. 

К этому же призывает Драйзера и заповедь «Истреби зло из среды своей» – одна из краеугольных в его ЭГО-программе. В соответствии с ней он и обрушивает свою ярость на всех тех, кто портит нам «цветущие виноградники», –карает их и «огнём и мечом», бичует язвительным, острым словом.

Драйзер ненавидит беспринципность, считая её источником многих бед. Его квестимная этическая программа, основанная на разграничительных и запретительных этических заповедях заставляет его жёстко разделять добро и зло, отделять одно от другого и ни в коем случае не путать, не смешивать эти понятия, не подменять одно другим. Критерием служит заповедь «Не делай другим того, чего не желаешь себе». Методика очень простая: ориентируйся на свои ощущения, ставя себя на место тех, кто по твоей вине может попасть под неприятности, и это оградит тебя от дурного поступка, позволяя определить, где добро, а где зло. А оказывать поддержку людям творящим зло вообще абсурдно, а особенно, если это делается назло кому-то или в пику подавляющему большинству.

Драйзер контролирует любое отклонение от моральных и этических норм, нетерпим к малейшему нарушению моральных принципов, к малейшему отступлению от нравственных эталонов. Драйзер анализирует «природу зла» в человеческой натуре, изучает «поле», на котором это зло произрастает; изучает «семена», которые дают такие опасные для общества «всходы». Изучает «почву», которая эти «всходы» питает. Обладая особого рода проницательностью, Драйзер лучше видит истоки пороков в человеке, его предрасположенность к злу, к дурным поступкам.

I-2. ЛИИ, Робеспьер. Стремление к тотальной «уравниловке», – к созданию идеальной социальной системы, устанавливающей незыблемое равенство прав и возможностей. 

ЭГО-программа ЛИИ, Робеспьера, – демократичная,  квестимная (разделительная) альфа-квадровая логика соотношений ЛИИ, Робеспьера (– БЛ1) в соответствии с дифференцирующими (разделительными) свойствами его квестимной модели (образующей психологический признак квестимности) нацелена на минимизацию несправедливости, включающую в себя минимизацию излишеств при равно  справедливом  распределении материальных и социальных благ, прав и обязанностей между всеми членами социальной системы, привносящими в неё свой труд  по мере сил и возможностей. 

По своим инволюционным свойствам «равновесная», «справедливо разделительная»  логика соотношений ЛИИ, Робеспьера ориентирована
  • на восстановление справедливого равенства в общественной системе,
  • на исправление и  коррекцию всевозможных, нарушающих логическое равновесие, несоответствий.
К таковым исправлениям  относится:
  • изъятие самовольно присвоенных прав, привилегий и излишков материальных средств и благ и
  • поддержание незыблемого равновесия в образованным им равно справедливых  социальных отношениях.
Идеальной для Робеспьера является демократичная социальная система тотального уравнивания прав и возможностей между всеми её членами, независимо от их индивидуальных различий и эффективности вложенного труда.

Согласно этим условиям и слабый, и сильный вне зависимости от количества и качества произведённой работы получает за одинаковый труд равную плату, вне зависимости от индивидуальных способностей каждый имеет право на равно успешную профессиональную карьеру, на ограниченную социальными нормами жилплощадь и т.д. В этом обществе каждый имеет право на свою нормированную удачу и успешность, на свободную творческую самореализацию в равно справедливых условиях, созданных для него обществом, что в конечном счёте оборачивается мнимой удачей и мнимой успешностью, при которой человек счастлив уже тем, что живёт в таком идеально справедливом обществе и изначально лишён возможности кому-либо завидовать, что уже само по себе (с позиций равновесной ЭГО-программы Робеспьера) делает его счастливым. Он имеет не больше, но и (что самое главное!) не меньше других. Он имеет право на крышу над головой – точнее, кусок крыши, прикрывающий его ограниченную нормативным метражом жилплощадь, на которой он имеет право спокойно и благополучно существовать при условии, что он не нарушает существующий общественный порядок, – не присваивает себе больше того, что ему положено,
не желает больше того, что ему выделено в соответствии  с социальными нормативами.

Для расширения кругозора, для интеллектуального и творческого развития, для  реализации творческих возможностей в идеально уравновешенном обществе, (по мнению Робеспьера) тоже предоставляются равные для всех, ограниченные социальными нормативами (социальной цензурой) возможности. Каждый человек может приобретать социально и нормативно обусловленную систему знаний, может учиться и развивать свои творческие и интеллектуальные способности в самодеятельных творческих коллективах без отрыва от производства. Но вот беда: выход на профессиональный уровень опять же обусловлен социальными нормативами, предполагающими строгий конкурсный отбор, что опять же воспринимается Робеспьером как нарушение справедливого равенства прав и возможностей: получается, что безголосый певец при равных социальных правах получает меньше возможностей реализовать себя на профессиональной сцене по сравнению с тем, кого природа наделила голосом от рождения.

В условиях всеобщего социального равенства, в соответствии со своей распределительной, логически «справедливой» ЭГО-программой (-БЛ1), ЛИИ, Робеспьер принимает на себя функции контролёра, отслеживая факты  самовольного присвоения правовых полномочий и излишков материальных средств и благ, направляя общественное мнение на борьбу с нарушителями справедливости.

Робеспьер борется с несправедливостью, Драйзер борется со злом, – казалось бы, при таком дополнении благородных и возвышенных целей, какие противоречия могут возникнуть в этой диаде?

II. ЛИИ, Робеспьер – ЭСИ, Драйзер. Взаимодействие в диаде. 

II-1. Взаимодействие по ролевым аспектам на далёкой дистанции (каналы 3–1; 1–3.).


Действительно, при первом знакомстве партнёры относятся с уважением к интересам и целям друг друга. Оба симпатизируют друг другу, производят благоприятное впечатление: оба сдержанны, скромны, учтивы, доброжелательны, обаятельны, чрезвычайно привлекательны внешне; при поверхностном обсуждении нейтральных тем кажутся друг другу   интересными собеседниками. При первом впечатлении (на далёкой дистанции) они кажутся друг другу идеально дополняющими брачными партнёрами. Внешне, со стороны они тоже производят приятное впечатление: при равной привлекательности и равном уровне культуры и воспитания кажутся буквально созданными друг для друга. Общение на первых порах бывает настолько благоприятным и притягательным, что у обоих возникает желание сократить дистанцию и допустить физическую близость, которая их тоже не разочарует, за исключением того, что оба будут эмоционально сдержанны и не особо разговорчивы как во время физической близости, так и после неё. Но уже на первых порах их обоих разочаровывает некоторая холодность друг в друге, характерная для  взаимодействия двух интровертов-квестимов-негативистов. Оба будут испытывать недостаток и яркой, позитивной эмоциональности, жизнерадостности и оптимизма.  ЛИИ, Робеспьер, подсознательно ориентированный на дуализацию с ЭГО-программным эмоциональным этиком-позитивистом, ЭСЭ, Гюго, предоставит  эмоциональную инициативу ЭСИ, Драйзеру, но суггестирующий Робеспьера аспект этики эмоций (+ЧЭ5) и активизирующий его аспект сенсорики ощущений (-БС6) не в чести в гамма-квадре, по этим позициям  эмоционально сдержанный  моралист-Драйзер значительно уступает Гюго, и Робеспьер чувствует себя разочарованным.  Тем не менее, при дальнейшем сближении дистанции физическая близость ещё долгое время будет единственной благоприятной областью их контактов. Вплоть до того, что впоследствии ЛИИ, Робеспьер о своих партнёрских  отношениях с ЭСИ, Драйзером будет говорить:  «Когда мы в постели – всё идеально! Но вне интима мы скандалим так, что это просто невозможно терпеть! Зато в интиме – всё изумительно! Но вне его – ад кромешный! И как с этим быть, я не знаю...».

Что же побуждает двух сдержанных, скромных, учтивых, доброжелательных, обаятельных и чрезвычайно привлекательных внешне партнёров превращать жизнь друг друга в ад кромешный?

Проблемы возникают из-за взаимной квестимной разобщённости обоих партнёров, удерживающей их на далёкой или средне-дальней дистанции, препятствуя их дальнейшему сближению, заставляя их настороженно приглядываться друг к другу и подвергать их слова и  действия критике, как это свойственно взаимодействию двух ортогоналов-квестимов-инволюторов. Возникшая между ними взаимная холодность в сочетании со взаимными придирками и  подколками каждого из них начнёт всё больше настораживать и угнетать. Взаимный квестимный нонконформизм в сочетании с антагонизмом приоритетов их ортогональных квадр будет обострять их отношения, не позволяя каждому из них принять точку зрения другого, но заставляя противоборствовать ей, как вселенскому злу.   

По мере сближения каждый из них будет подмечать только негативные стороны их  взаимодействия, накапливая и высказывая  партнёру всё  большее количество претензий.

Первым (в силу своего упрямства) перейдёт к агрессивным действиям ЛИИ, Робеспьер. Раздражённый эмоциональной неподатливостью Драйзера (+ЧЭ7) и отсутствием необходимой ему суггестии по аспекту  этики эмоций (+ЧЭ5) он станет закреплять свои права в отношениях с Драйзером логико-интуитивным террором, действуя с позиций своего ЭГО-блока – программного аспекта логики соотношений (-БЛ1) и творческого аспекта интуиции потенциальных возможностей (+ЧИ2), переводя отношения на болезненный для Драйзера уровень СУПЕРЭГО и усиливая давление на его «зону страха» – нормативный аспект логики соотношений (-БЛ3) и ТНС Драйзера – точку наименьшего сопротивления – проблематичный аспект интуиции потенциальных возможностей (+ЧИ4).

Со свойственным ему педантизмом упрямый Робеспьер даже на далёкой дистанции будет беспощадно и жёстко навязывать уступчивому (на первых порах) ЭСИ, Драйзеру свои порядки и правила, беря на себя правовое (логическое) руководство его действиями и устанавливая совершенно абсурдные правовые ограничения в стремлении подчинить их спонтанному произволу своей  манипулятивной и гибкой, творчески изобретательной интуиции потенциальных возможностей (+ЧИ2), что вызывает ответное возмущение Драйзера, усматривающего в действиях Робеспьера злонамеренность, побуждающую Драйзера к самым решительным (агрессивным этическим) мерам по подавлению самоуправного диктата ЛИИ, Робеспьера  и искоренения зла в его поступках посредством морализаторской ЭГО-программной этики отношений  (-БЭ1) и творческой  – манипулятивной и гибкой волевой сенсорики (+ЧС2), побуждающей Драйзера обрушивать на ЛИИ, Робеспьера всю свою ярость и ненависть к его деспотичным и злокозненным (как это видится Драйзеру) действиям, в соответствии с ЭГО-творческой заповедью Драйзера, «Истреби зло из среды своей». Источником зла, заполняющего все сферы его жизнедеятельности,   и видится Драйзеру ЛИИ, Робеспьер, подавляющий личные права Драйзера и навязывающий ему свой правовой беспредел, доходящий до абсурда в многообразии бесконечно изобретательных форм злобного самоуправства.        

II-2. Правовой и возможностный произвол ЛИИ, Робеспьера по логико-интуитивным аспектам.

Отстаивая в порядке «восстановления справедливости» свои мнимые и самовольно присвоенные правовые преимущества,  Робеспьер (в приватной беседе или официальным образом) может любого человека представить «злостным правонарушителем» и, угрожая судебными санкциями («правовой расправой»), подавить его волю к правовой защите и сделать бесправной жертвой его (Робеспьера) правового террора: начнёт угрожать, пугать, шантажировать ставить ультиматумы, не выслушивая ни объяснений, ни оправданий; будет вести себя бесчеловечно жестоко, притесняя своими  правовыми (а по сути – противоправными) запретами и ограничениями любого, кто встанет у него на пути, помешает его амбициозным планам или просто покажется ему (Робеспьеру) источником будущих неприятностей.

Так, например: один молодой специалист-ЛИИ, Робеспьер решив быстро продвинуться по службе, предложил своё сотрудничество одной из  ведущих  сотрудниц-ЭСИ в том же НИИ. Как это часто бывает с упрямыми-статиками, предложение было им сделано в форме ультиматума с угрозой шантажа: «Если вы не согласитесь, все узнают, что вы – плохой специалист.» – заявил он. «А если я, как вы говорите, плохой специалист, зачем вам со мной работать? Ищите себе хорошего!» – ответила ЭСИ. «Если вы будете со мной работать,  об этом никто не узнает, а если откажитесь, – узнают все!» – ответил ЛИИ. «Но я хороший специалист и ведущий в своей области!» – возразила ЭСИ. «Но вы же только что сами сказали, что плохой, значит вы это признаёте! – с ехидной улыбочкой ответил ЛИИ. – Если согласитесь со мной работать, это останется между нами.».

ЛИИ, Робеспьер – мастер передёргивать слова!  Любые доводы оппонента он направит против него самого, обрушивая на человека новые обвинения, ещё более абсурдные и провокационные, чем прежние. В словесных перепалках Робеспьеру нет равных, – он может опровергнуть любое доказательство невиновности человека и обвинить в самых немыслимых проступках, напирая на то, что тот вполне мог их совершить (а если есть возможность совершить. То что ему мешает это сделать. Низкая, часто не достигающая уровня  социальных нормативов, этика отношений (-БЭ3) усиливает мнительность и подозрительность Робеспьера и позволяет ему видеть вокруг себя одних «врагов», бороться  с ними (по классической квестимной схеме «один против всех» и при этом (опять же, в лучших традициях квестимного «жанра») чувствовать себя одиноким и непонятым.

 Настроившись на борьбу с несправедливостью, Робеспьер бросается «на защиту своих прав» самым бесцеремонным образом: на всех злится, всех вокруг ненавидит (а зачем деликатничать, если он уже воюет?), перед ним все ходят виноватыми, и в первую очередь те, кто живёт поблизости. Он может всерьёз возмущаться тем, что соседи по квартире три раза в день едят мясо, а общие коммунальные расходы оплачивают неохотно, оспаривая каждый, предложенный им счёт.

Соседствовать с Робеспьером вообще трудно: «защищая свои территориальные права», «отстаивая справедливость», он повсюду находит повод для придирок,   выдвигает абсурдные требования, сопровождая их угрозами, самоуправно навязывая всем вокруг правовые ограничения. Приходит к соседям, кипя возмущением, и заявляет: «Ваша кошка гуляет под нашими окнами! Выгуливайте кошку на поводке, или мы на вас будем жаловаться!»,  «Листья с вашего клёна летят на наш участок! Спилите клён, или мы на вас будем жаловаться!».

Правовую базу Робеспьер по собственному желанию и субъективному мнению (субъективист)  может подвести под свой любой произвол. Упрямства ему не занимать (упрямый), настаивать на своём он умеет и любит, – раз начав отстаивать своё мнение, преследуя свои цели и выгоды, он уже не остановится. (Упрямые аспекты (-БЛ1 и +ЧС4), расположенные в инертном блоке ментального кольца модели его психотипа, – инертные и стратегические.) «Отстаивает справедливость», накапливает свои правовые преимущества с таким явным перевесом в свою пользу, что да же не замечает, а точнее, – по своему субъективному мнению отказывается замечать, что становится одержимым властью тираном  для всех окружающих, делая их абсолютно бесправными, подавляя их сопротивление ужесточающимися запретами и требованиями, приучая их к унизительному повиновению из опасения потерять власть, из страха возможного возмездия с их стороны за все причинённые им притеснения (перестраховщик). Страх и опасность ответной агрессии делают его ещё более жестоким и неумолимым. Задавшись целью накопить максимум правовых преимуществ, он ничьих доводов и просьб не слушает. Жёстко придерживается своих захватнических псевдо-правовых позиций и поколебать их никому не позволяет. За каждую, пусть даже минимальную правовую привилегию будет бороться с таким остервенением, как если бы вопрос стоял о его жизни и смерти. Переломить борющегося за свои права Робеспьера, будучи с ним равным по статусу,  практически невозможно, – это можно сделать только с вышестоящих позиций, в приказном порядке, административными мерами, да и те Робеспьер может оспорить в суде.

ЛИИ,  Робеспьер пользуется любой возможностью, чтобы навязать и утвердить свои правовые преимущества, а если таких возможностей нет, он их придумывает, находя для этого подходящий (как ему кажется) предлог. Причём, абсурдность и вздорность предъявляемых им вымышленных претензий его ни в коей мере не смутят и не поколеблют.

Иногда этот метод используется (в том числе и ЛИИ, Робеспьером) для откровенного мошенничества. Имеет место такой способ вымогательства денег:  человеку с достатком ниже среднего, присылают письмо с уведомлением о просроченном платеже за какие-то, якобы, оказанные ему адвокатские услуги с требованием выслать деньги по адресу некой адвокатской конторы. Потом появляются письма с сообщением о возросшей сумме долга и об угрозах судебной ответственности за неуплату. После того, как человек оплатит предъявленный счёт, он через пару недель  получает извещение о том, что из-за  задержки оплаты на его долг натекли проценты, и сумма продолжает расти. А ещё через какое-то время некая группа людей приходит в дом «должника» описывать его имущество. Одна из представительниц психотипа ЛИИ, Робеспьер, очень успешно работала  таким «псевдо-коллектором»: с суровым лицом и лютой ненавистью в глазах, она приходила к «должникам» описывать их имущество, вещала от имени закона и предъявляла им исковые ордера к оплате, в которые были вписаны астрономически большие суммы. Пока она таким образом отвлекала внимание оторопевшего «должника», её сообщники составляли списки ценных вещей для последующего их изъятия «за долги». И всё это делалось именем закона, со «справедливым гневом» за «неуплату».

 Когда Робеспьер оказывается соседом по дому, от его вымышленных, вздорных претензий  больше всего достаётся соседям-музыкантам, особенно тем, кто живёт над ним. Он не успокоится, пока не выживет их из дому. Жалобы на «несвоевременные» занятия музыкой, сосед выслушивает от Робеспьера в любое время дня. Разумеется, про утро, вечер, ночь и разговора нет – тут тишина соблюдается неукоснительно. Но когда в два часа дня, в воскресенье, рассерженная соседка-Робеспьер появляется на пороге квартиры соседа-Драйзера (профессионального музыканта) и требует, чтобы он немедленно прекратил свои занятия, потому что мешает её детям делать уроки, – это уже все границы запретов переходит! Особенно, когда претензия сопровождается таким высказыванием: «Если я захочу послушать музыку, я пойду в филармонию, а вы не так уж хорошо играете, чтобы вас слушать! Хотите заниматься музыкой, идите в специальную студию и занимайтесь там!».

И  в  этом весь Робеспьер: отстаивая свои правовые преимущества, он  ущемляет права окружающих, сводя их к минимуму, а то и вовсе к нулю, делая бесправными всех  вокруг, создавая привилегированные условия для себя за счёт притеснения других.

Отбросить человека, как помеху, – гнать прочь всех, кто ему мешает, или кто может помешать или притеснить его в будущем, – неизбежное следствие отношения ЛИИ, Робеспьера к чужим правам. Он может запросто прогнать ребёнка с детской площадки из-за шумной игры и  будет считать себя в праве это сделать: «Хочешь играть в мяч, иди на стадион и играй там, а здесь люди отдыхают!».  

Впервые придя в гости  к человеку, ЛИИ, Робеспьер не постесняется даже гнать его из его же собственного дома, если увидит в нём потенциального конкурента для себя и угрозу для своих планов или карьеры (предусмотрительный). Пример: группа коллег пришла проведать своего бывшего сослуживца-ЭСИ, Драйзера, который недавно вернулся на родину из эмиграции. Во время беседы один из гостей-сослуживцев, ЛИИ, Робеспьер, неожиданно заявил: «Ну вот, на родине вы уже побывали, а теперь вам надо вернуться  туда, откуда приехали. Язык вы уже знаете. Возвращайтесь и живите там!». Хозяин дома ЭСИ, Драйзер, сначала опешил от такого замечания, а потом пришёл  в ярость: по какому праву этот посторонний человек указывает ему, куда ехать, где жить, где работать и какие планы строить на дальнейшую жизнь?!

Квестимы-демократы болезненно переносят «вытеснение по горизонтали» – «выпихивание пинком за дверь». Окрик: «Пошёл вон!» – звучит для них ,как пощёчина. А «вытеснения по вертикали» – с предварительным унижением, – не понимают вообще, потому что рангового превосходства не признают даже за своим начальством, – демократичны в общении и   устанавливают равенство по принципу: «слово за слово, мера за меру» – как к нему отнеслись, так и ответил. То же относится и к Робеспьеру, и к Драйзеру: ни один из них, столкнувшись с притеснением, не остаётся в долгу, отвечает ещё более агрессивно на любые попытки ущемить его права, не говоря уже о том, чтобы позволить себя выпихнуть вон. Мстить будут, зло затаят и воспользуются любым случаем нанести ответный удар, намного превышающий по силе прямой. При взаимодействии Робеспьера с  Драйзером раздоры и стычки из-за взаимных обид происходят постоянно. После каждого раздора претензии накапливаются, и обоюдное желание выместить обиду на партнёра  извергается  новым  вулканом самых тёмных и необузданных страстей.

В присутствии посторонних Робеспьер старается быть нормативно этичным (-БЭ3) – старается соблюдать правила хорошего тона, Драйзер в незнакомом ему окружении – нормативно педантичен (-БЛ3) – нормативно соблюдает общепринятые правила и уставы, но по всем правовым вопросам он ЭГО-программному законодателю-Робеспьеру (-БЛ1),  изобретательному по творческой интуиции потенциальных возможностей (-ЧИ2), в противостоянии уступает. Поэтому  Драйзер буквально дар речи теряет, когда Робеспьер заявляет ему, что он (Драйзер), следуя общепринятым поведенческим нормативам, поступает противоправно, – что танцевать (оказывается можно) можно только на специально отведённой для этого танцплощадке, в мяч играть – только на стадионе, а музицировать только в специально арендованной для таких случаев звуконепроницаемой студии! А в своём доме, выходит, и на акустической гитаре поиграть нельзя – шума много!..

Беспредельный правовой террор «в плюс бесконечность» по творческому аспекту интуиции потенциальных возможностей (+ЧИ2) – характерная черта ЛИИ, Робеспьера. Субъективистам вообще свойственно защищать свои правовые преимущества (чтобы удержать их на максимально высоких позициях), упрямым-субъективистам-рационалам-статикам – педантам-законотворцам – тем более, поскольку через утверждение этих преимуществ усиливается и распространяется на окружающих влияние их законотворческих ЭГО-программ структурной логики.   

Педант-перестраховщик- Робеспьер, которому, вследствие  его проблематичной волевой сенсорики (+ЧС4), приходиться опасаться волевого давлении со стороны – покушения на свои права и личную безопасность, ограждает себя  мнимым законотворчеством – придуманными им самим правовыми ограничениями, жестоко и нагло (как это свойственно упрямым статикам) навязывая их окружающим в целях самозащиты, которая  у Робеспьера намного превышает реальную опасность. Постоянно испытываемый им чужого физического превосходства порождает агрессию как ответную меру возникшей угрозе подавления его правовых преимуществ. А с правовыми преимуществами он считает себя способным противостоять  и силовому произволу, которого он боится, и который видится ему повсюду, – в том числе и в действиях соседей, позволяющих себе музицировать в своей квартире в воскресенье, в середине дня.  

В отличие от правового беспредела ЛСИ, Максима (+БЛ1), с его «подтягиванием» на под спонтанно и произвольно установленные (ЛСИ, Максимом) нормативы, «прокрустово ложе» правового беспредела ЛИИ, Робеспьера, «в плюс» не работает – вся правовая подгонка идёт только «в минус» – только на «обрубание» возможностей окружающих его людей – в максимальном и всестороннем  ограничении их прав, при котором одни  потенциальные«правонарушители» уравниваются в бесправии с другими.

III. ЛИИ, Робеспьер – ЭСИ, Драйзер. Этические отношения в диаде.

III-1. Эмоциональные атаки ЛИИ, Робеспьера как запрос на суггестию по аспекту этики эмоций.

Для мужа-ЭСИ, Драйзера правовой беспредел жены-ЛИИ, Робеспьера  тоже невыносим. Даже при железной выдержке, крайней терпимости и повсеместной уступчивости  жизнь мужа-Драйзера с женой-ЛИИ превращается в ад, а сама она ему кажется змеёй подколодной, которая вечно на него «шипит», всегда чем-нибудь недовольна, всегда кому-нибудь завидует, всегда на что-нибудь обижается, домашнюю работу ненавидит и не скрывает этого. Швыряет посуду с отвращением,  как будто это мерзость какая-то. Готовит отвратительно даже по кулинарной книге. Ворчлива до ужаса, ко всем предъявляет претензии (и к мужу- ЭСИ, Драйзеру – в первую очередь), бесконечно злопамятна, всегда кем-нибудь и чем-нибудь обижена.

 Пребывая в дурном настроении (из-за недостатка необходимой Робеспьеру суггестии по аспекту этики эмоций, которую Драйзер при всём желании с позиций своей наблюдательной функции (+ЧЭ7) восполнить не может), жена-Робеспьер язвит и злословит даже в праздники и в любую минуту кому угодно может испортить настроение. Будучи раздражительной по пустякам, – так, по крайней мере, кажется мужу-Драйзеру, – она везде и при любых обстоятельствах может затеять с ним ссору. Может прийти на чужой праздник и оскорбить виновника торжества, позавидовав почестям, которые ему оказывают гости. В стремлении «восстановить справедливость» может пойти развлекаться наравне с другими («если им можно, то и я могу!»),  игнорируя домашние обязанности (с обиженным видом встать и уйти).

В качестве  сведения счётов (для «восстановления справедливости») жена-ЛИИ сплошь и рядом бойкотирует свои семейные обязанности, мстительно сваливая их на  Драйзера  за «плохое» (недостаточно эмоциональное) отношение мужа.

Находясь на его иждивении, она вечно жалуется на недостаток его внимания и заботы о ней. Излишне говорить, что в отместку за это  он никакой заботы, тепла и внимания с её стороны не видит. Создаётся впечатление, что ей просто нравится терроризировать его лютой ненавистью, разыгрывая роль стервы по своей нормативно-ролевой этике отношений 
(-БЭ3). 

Про волевые запреты и беспредельные правовые ограничения, которыми сопровождается  этот демонстративный террор,  нечего и говорить. «Режим экономии» вводится женой-ЛИИ для того, чтобы заставить мужа-Драйзера ещё больше зарабатывать. «Стимулируя» (с её точки зрения) мужа-ЭСИ Драйзера на ещё большую деловую активность, она осыпает его упрёками в нежелании выполнять свои семейные обязанности (занижая самооценку Драйзера по ЭГО-ценностям) и терроризирует  обвинениями в недостаточной  профессиональной успешности, что тут же отзывается болезненными ударами по точке наименьшего сопротивления (ТНС) Драйзера, проблематичному для него аспекту интуиции потенциальных возможностей (+ЧИ4) и одновременно наносит удар по его гамма-квадровому комплексу «связанных рук», –  Драйзеру мнится, что жена-ЛИИ готова поставить ограничения его профессиональной деятельности или отвратить от неё, чего он (в силу того же комплекса)  допустить никак не может, а потому взрывается яростью и начинает отстаивать своё исконное право на профессиональную самореализацию  ещё более ожесточённо, что конечно же приводит к очередному скандалу и жалобам жены-Робеспьера на неадекватность реакции Драйзера при (якобы) мирном и доброжелательном (с её стороны) обсуждении вполне заурядных семейных проблем.   

III-2. Волевая (+ЧС2) защита ЭСИ, Драйзера от правового и возможностного                        (-БЛ1/+ЧИ2) беспредела  ЛИИ, Робеспьера.

При муже-ЛИИ, Робеспьере жена-ЭСИ, Драйзер страдает значительно больше, – особенно, если в силу своей уступчивости она при традиционных семейных взглядах считает его «главой семьи», имеющим преимущественные права и приоритеты. Но даже при этих тактических уступках правовые ограничения жены- Драйзера к мужу-Робеспьеру терроризирующему её своим беспредельным правовым произволом, сводится только к ЭГО-программной заповеди Драйзера «Не убий!». А не будь этого, жена-Драйзер с превеликим удовольствием запустила бы в мужа-Робеспьера чугунной сковородкой, когда переубедить его на словах уже не представляется возможным, поскольку все попытки поговорить с ним оборачиваются для неё изнуряющими, многочасовыми скандалами, в которых Робеспьер с яростью обрушивает на неё потоки сквернословия, которые Драйзер только силой может заглушить.  А ответный силовой удар (намного превышающий прямой) нередко приводит к трагическим последствиям.

Попытки прерывать каждое авторитарное заявление Робеспьера насмешливыми репликами: «Да что ты  говоришь?..»,  «Давно ли ты такой умный!», «Ой, насмешил!..», «Ага, щ-щ-щас! Спешу и падаю!..», «Дожидайся, как же! – не на ту напал!» – будут раздражать ЛИИ, Робеспьера ещё больше (доводить до белого каления), равно как и любые попытки обращать его замечания  в шутку.

Как программный логик-упрямый-субъективист-демократ Робеспьер потребует уважения к своему мнению, в противном случае он будет считать, что ему зажимают рот. Кроме того, беспощадно жестокие и наглые заявления Робеспьера, беспредельно ужесточающего свои требования и вводящего всё новые и новые ограничения, делающие совместное существование с ним невозможным, настолько шокируют Драйзера, что тот просто не может обратить их конфликт в шутку – слишком принципиальными и антагонистичными  оказываются их разногласия, обостряющиеся по мере их обсуждения всё больше и больше.  

III-3. Неспособность суггестировать ЛИИ, Робеспьера  по аспекту этики эмоций усугубляет проблемы ЭСИ, Драйзера.

Феноменальная скупость Робеспьера шокирует Драйзера наравне с его наглостью: Пригласить к себе в гости друзей – профессиональных исполнителей авторской песни, да ещё 9 мая (на 40-летие Дня Победы!) – и угощать их пустым чаем без сахара, но зато с абрикосовыми косточками в качестве десерта, да при этом записывать их концерт на магнитофон, чтобы потом приторговывать эксклюзивной записью (реальный случай, имевший место!) – по меньшей мере оскорбительно для хозяйки-Драйзера. Но только ответить мужу с той же эмоциональностью, с какой бы это сделала хозяйка-Гюго, она не может –эмоциональный напор не тот. Вот и приходится ей терпеть его выходки, краснеть от стыда и устраивать скандал, чуть только за гостями захлопнется дверь, чтобы тут же объяснить мужу-ЛИИ, что так принимать гостей нельзя – не по-людски это! И услышать от него принципиальный и жёсткий (возмутительно-наглый и шокирующий своим безобразным отношением к людям)  ответ: «Я имею право принимать гостей так, как считаю нужным!».

Хозяйка-Гюго, услышав такое заявление, раздражённо отмахнулась бы («Ай!.. Ты ещё будешь мне говорить!..») и сделала бы по-своему. А Драйзер ужаснётся и  тут же станет Робеспьера перевоспитывать по этике отношений (-БЭ1) – напрочь  искоренять это вопиющее хамство, чтобы оно в их семье не стало непреложным и узаконенным правилом взаимоотношений с друзьями и близкими. 

Возмущённый выходкой Робеспьера, Драйзер до хрипоты начинает ему объяснять, что так обращаться с людьми нельзя, – это бесчестно и подло, жестоко и неблагодарно: люди приняли его приглашение, пришли к нему в гости, вместо того, чтобы праздновать День Победы со своими друзьями и близкими, весь вечер пели «за спасибо», позволили записывать концерт на магнитофон, – столько сил и времени потратили, а их даже не угостили толком! Чай с абрикосовыми косточками, – разве это еда?! «Ты видел, какие они были голодные? – стыдит его Драйзер, – Видел, как один из них косточкой себе зуб сломал, а другой чуть не подавился?! Это же издевательство над людьми, – стыд и позор! – вот, что это такое!».

Но чем больше сил и пылкости Драйзер будет тратить на эту отповедь, тем с большей холодностью и  упрямством  Робеспьер будет стоять на своём: «Имею право принимать гостей так, как считаю нужным!». «А я имею право не жить с негодяем и подонком!» – объявит ему жена-Драйзер, собирая чемоданы, чтобы тут же  отбыть с детьми к маме, – от греха подальше, а то, мало ли, захочется ночью придушить этого «гада»,  – каким теперь кажется жене-Драйзеру укоренившийся в пороках муж-Робеспьер.

О том, чтобы вернуться к нему уже не может быть и речи! Уж, лучше до конца жизни остаться незамужней, чем допустить, чтобы дети хоть в чём-то переняли черты его хамского отношения к людям, – зачем растить монстров?

Драйзер запретит Робеспьеру видеться  с детьми после развода и будет настаивать на этом условии в суде, доказывая, что общение с ним социально опасно, что своим детям он будет подавать дурной пример и ничему, кроме хамства, жестокости, бессмысленной и вредной для детской психики скупости и чудовищного сквернословия их не научит. А от этих пороков он избавляться принципиально не хочет, используя их как средства террора по отношению к окружающим, которых он обижает на каждом шагу.

Драйзер докажет, что жить с этим человеком невозможно, доверять ему воспитание детей опасно и представит фактические доказательства прогрессирующей мизантропии и паранойи бывшего своего супруга-Робеспьера.

Ни перед чем не остановится, но детей ему не отдаст, а вот алименты сдерёт по полной, – будет ему наказание за грубость и скупость!   

III-4. Скупость Робеспьера как минимизация излишеств.

Скупость Робеспьера в семье в первую очередь бьёт по детям! Когда иной раз приходится видеть, как ребёнок  упрашивает в магазине отца (или мать)-Робеспьера купить ему хотя бы один шоколадный батончик и получает отказ, хочется из своего кармана заплатить за эту конфету, лишь бы только не видеть такого обращения с ребёнком.

Навязывая режим экономии как непреложное правило, Робеспьер подчиняет ему всех членов своей семьи, но для себя требует исключительных привилегий: он – мозг, – «интеллектуальная элита» в семье, – его надо питать. А то, что детей надо хорошо питать, это из виду им упускается: «необходимый рацион они получают, а сладости – это излишество!».

Так же рассуждал и отец (ЛИИ, Робеспьер) одной десятилетней  девочки (тоже ЛИИ), которая мечтала стать певицей и упросила родителей оплачивать ей частные уроки вокала. С преподавателем (ЭСИ, Драйзером) договорились за полцены (и то, только потому, что девочка была очень способной и старательной). Она прилежно училась, делала успехи, родители и учительница были ею довольны, как вдруг она пришла на урок с настолько осипшим голосом, что не могла издать ни звука – сплошное сипение. Учительница сразу догадалась, в чём дело и спросила: «Ты вчера ела много сладкого?» – девочка кивнула и сиплым полушёпотом поведала свою историю. Оказывается дома ей вообще не давали сладкого – считали это излишним, – и она ела конфеты только  в гостях, но зато там уже ни в чём себе не отказывала. А накануне она как раз попала на детский праздник, где грудами на столах лежали дешёвые, перенасыщенные сахаром и пищевыми  красителями сливочные помадки, и ела их с такой безудержной жадностью, что при всём желании не могла остановиться. Голосовые связки после этого были непоправимо  загублены, и от занятий вокалом девочке пришлось отказаться. Для неё это было тяжёлым ударом, она плакала, но помочь ей уже было нельзя. А не было бы  этого запрета на сладкое, не было бы и непреодолимого желания компенсировать недостаток сахара впрок с последующим  перенасыщением.

Увлекаясь (из упрямства и предусмотрительности) ужесточением введённых им ограничительных мер, Робеспьер забывает о чувстве меры, что в конечном итоге приводит к куда большим потерям. Памятливая на обиду и мстительная (как и любой квестим) дочь-Робеспьер не простит отцу его скупости и жестоких запретов, из-за которых она до такой степени потеряла контроль над собой, что причинила своему здоровью непоправимый ущерб, заставивший её отказаться от мечты стать певицей. Сопоставив все причинно-следственные связи, она будет винить в этом только отца. А попутно и ещё найдётся, в чём его обвинить – и в том, что она ходит в школу в обносках старшей сестры, и в том, что с каждым разом ей всё труднее выпрашивать у отца деньги на самое необходимое, и в том, что в школе над ней из-за этого смеются...

Любые попытки жены-Драйзера ослабить эти ограничения в семье (или нейтрализовать их своими средствами) приводят к принципиальным возражениям мужа-ЛИИ, Робеспьера, к ужесточению контроля над соблюдением поставленных им условий и нескончаемым новым скандалам.

В отличие от Гюго, воспринимающего логические доводы Робеспьера суггестивно, Драйзер, по своей ролевой логике соотношений (-БЛ1) и программной этике отношений  (-БЭ1) слишком хорошо представляет себе весь ужас условий существования, навязываемых Робеспьером, заставляющим членов своей семьи («системы») примиряться с беспредельным минимизированием их потребностей. Робеспьеру важно фактически подтвердить этим «экологическим экспериментом», который он проводит над своими близкими, собственные абстрактные умозаключения о пределах возможностей  нормативно допустимого существования в условиях беспредельной минимизации всего необходимого. О том, что это разрушает здоровье и психику каждого из членов его семьи, он не думает, ему важно, чтобы в семье материальные средства расходовались по минимуму, но при этом все были «обеспечены самым необходимым в оптимальном (по его субъективному мнению) объёме, все довольны и счастливы (тоже по его субъективному мнению), а тот, кто это посмеет оспорить, столкнётся с самой неудержимой яростью, какую только можно себе представить, потому что фактическое подтверждение его умозрительной, вопиюще неэтичной и катастрофически неэкологичной идеи для него важнее всего. А жена-Драйзер, видя мучение своих детей, с этим смириться не может. Ей трудно даже допустить, что и в другой семье её бывший муж-Робеспьер будет проводить подобные «эксперименты», а значит надо всех предостеречь против него, чтобы ему впредь условий для этого не создавали, и законам и правилам, которые он жёстко и непреклонно навязывает, не подчинялись. Пусть устроят ему круговую обструкцию, – пусть он узнает! Пусть живёт отщепенцем и питается корочкой хлеба и каплей воды, а других к такому образу жизни не принуждает! А то – ишь! – устроил тут военный коммунизм в одной отдельно взятой семье! Он не один тут! И не один отвечает за здоровье своих детей! И жена-Драйзер из-за него отвечать перед законом и лишаться родительских прав не собирается, а потому при первой же возможности расторгает с ним отношения, забирает в охапку детей и переезжает с ними в безопасное место.  Принимать коммуникативную модель Гюго для урегулирования с ним отношений – принимать его требования, но всё делать по-своему, а в случае препятствий скандалить до победного не будет – это не его стиль: Драйзер полная противоположность Гюго, и в отличие от Гюго, Драйзер – не субъективист, он – не программный  эмоциональный этик и удовольствия от скандалов не получает! Драйзер – противник скандалов,  – это не его метод воздействия! Скандалы разрушают психику детей, разрушают гармонию отношений в семье. Скандалит Драйзер только в том случае, если принципиально не может примириться с происходящим и то, принимая это как крайнюю меру: если всё равно приходится расставаться с супругом, так хоть напоследок надо бы сделать из него человека, чтоб от него в будущем, – в другой семье, – вреда меньше было.  В другой семье результаты этого эксперимента Робеспьер (возможно!) учтёт и от крайних мер уже поостережётся.

III-5. Драйзер не против умеренности.

Как и любой квестим, Драйзер – не против умеренности, но он ненавидит аскетизм, выхолащивающий и убивающий всё и вся. И в первую очередь, – убивающий разум, которым так гордится Робеспьер, теряющий в погоне за исключительными эффектами чувство меры, а заодно и противоречащий себе по своей творческой и манипулятивной интуиции потенциальных возможностей (+ЧИ2). (Что и доказывают изречения одного из популярных представителей психотипа ЛИИ, выдающегося деятеля искусств:
«Дефицит рождает удивительное ощущение удовольствия. Дефицит очень важен во всем. В свободе, и то дефицит нужен, даже необходим. Жизнь − это дефицит. Изобилие − это смерть.. Надо пестовать свои желания, пока они у тебя есть, и все будет. И творчество, и все остальное. Голодание продлевает жизнь. Сытость ближе к смерти.» )

Так, «голодать», или «пестовать свои желания»?

ЛИИ, Робеспьеру удаётся совместить и то, и другое, когда у него возникает желание терроризировать свою семью голодом. Сам он тоже может присоединиться к голодающим, чтобы возглавить этот почин в семье. Но психо-физиологическая зависимость от активационной сенсорики ощущений (-БС6) в сочетании с проблематичной, мобилизационной, «болевой» волевой сенсорикой (+ЧС4) – «точкой наименьшего сопротивления» в модели его ТИМа, любую попытку присоединиться к голодающим сделает не более, чем  позёрством. А решительный этик-сенсорик-Драйзер вообще не позволит морить семью голодом. И подсчитывать, сколько раз в неделю подавалось мясо к столу, Робеспьеру тоже не позволит. За установленный им самим рацион Драйзер будет стоять горой, предоставив Робеспьеру право устанавливать диету только для себя одного, но не для детей, которым надо расти. Со временем, возникшие в связи с голоданием Робеспьера проблемы с его потенцией, внесут в эти условия свои коррективы, но в любом случае, свою неправоту Робеспьер не признает, – упрямый.

III-6. ЛИИ, Робеспьер. В отсутствие необходимой суггестии.

Причина же в том, что в отсутствие необходимой ему мощной и позитивной суггестии по деклатимной этики эмоций (+ЧЭ1) – программному аспекту его дуала-Гюго, с его не неудержимой жаждой жизни, стремлением  брать от неё всё самое лучшее, извлекать из этого радость и дарить удовольствие себе и другим. Драйзер, при всём желании суггестировать Робеспьера  по аспекту деклатимной этики эмоций не сможет, – у Драйзера этот аспект квестимный, расположен на позициях наблюдательной функции, подчиняется его программной этики отношений  (-БЭ1) и суггестировать Робеспьера Драйзер будет тоже с позиций своего программного аспекта, корректируя его отношения в семье с позиций своей ЭГО-программной, квестимной, интровертной этики (-БЭ1), по которой Робеспьер придерживается удобных ему нормативов, подчиняя их своей программной логике соотношений (-БЛ1). Так что при всех усилиях, успехи Драйзера будут весьма скромными, не оправдают его надежд и не окупят затраченных усилий.   На убеждения Робеспьера Драйзер повлиять он не сможет, хотя бы потому что и сам далёк от этических приоритетов Гюго, которые единственно только и совмещаются с системой ценностей Робеспьера.

Зависть – неотъемлемая часть аспекта логики соотношений, побуждающего замечать чужие преимущества, чужую избыточность в чём-либо, одновременно отмечая собственные упущения и собственную недостаточность: «у него больше,  у меня  меньше», делая в соответствии с этим уже этический вывод:  «Это обидно и несправедливо (по отношению ко мне!)! Это неправильно! (меня обижают!) Это надо исправить (надо восстановить справедливость!)!». А уж, по части восстановления справедливости Робеспьер, – отмечающий такие неравенства по своему ЭГО-программному аспекту – корректирующей логики соотношений (-БЛ1) и исправляющей все, попадающие в поле зрения, логические нарушения – первый в соционе.

III-7. ЛИИ, Робеспьер. Воздержание – как лекарство от зависти.

Самое простое средства победить зависть в себе и других – это призвать всех членов своей семьи, общества  (системы) к воздержанию!.. Все отказываются от излишеств и, по мере привыкания к ограничениям, побеждают в себе голод, зависть, а заодно и выигрывают в материальном отношении, – вот сколько преимуществ сразу!

Ведь, кажется, куда как просто, – усадить всех за стол (обязательно в одно и то же время), раздать каждому его порцию (остальную еду спрятать под замок, чтоб недоступной была), и пусть все воздерживаются на равных условиях!

А на равных ли? У каждого свой возраст, своя физиология, свои потребности, зависящие в наибольшей степени от их психофизических свойств. Кто-то будет открыто и агрессивно возражать против таких мер в семье, кто-то будет ныть и хныкать, выслушивая увещевания отца семейства-ЛИИ: «Ничего, потерпи, – привыкнешь и не будешь испытывать голода. Вот я уже не испытываю. Мне уже достаточно и этой порции. Я могу её даже сократить. И тебе скоро будет достаточно этого и даже много. Надо только привыкнуть!». И пока кто-то из домочадцев послушно соглашается с таким порядком вещей и «привыкает», другой, – не будь дурак, – хвать кусок с его тарелки! –  и в рот (пока никто ничего не видел), – и докажи, что это он схватил и съел, когда оно в желудок уже попало!

Конечно, технически можно и этот момент проконтролировать, – поместить видеокамеры в столовой и сразу определить, кто это сделал, когда и как.  Виновного – наказать, потерпевшему – компенсировать его потерю. Но только «виновный» на этом не остановится: сегодня он тайно перехватил у слабого кусок, завтра будет его тайком от взрослых терроризировать, пока тот сам ему свой кусок не принесёт. Потому, что один террор (в семье, в системе в обществе) порождает другой, ещё более жестокий. Потому, что организм (и не только детский, растущий) своё обязательно потребует, – тайно или явно нарушая закон, человек (а тем более, ребёнок) всё равно будет стремиться компенсировать недостачу. В результате, вместо морального и физического оздоровления в семье (системе, обществе) возникнут аморальные перекосы, – скрытый, тайный, подлый террор, порождённый страхом принудительного голодания и не насыщаемой инстинктивной  потребностью беспредельно компенсировать всё упущенное – то есть патологической жадностью, доводящей до паранойи! (Приходилось видеть и таких детей в сравнительно благополучных семьях, где всего-то один разочек «поиграли» вот в такое «воздержание», попытавшись сэкономить на нём считанные копейки, – «а почему бы и нет, – копейка рубль бережёт!». А то, что натерпевшийся страха ребёнок (и, кстати, ЭСИ, Драйзер) потом ни о чём, кроме как о сэкономленных и накопленных копейках, говорить не мог (причём, с болью, с ужасом в глазах, – в слезах, в панике и в истерике!) – такой вот перегиб образовался по нормативной логике соотношений (-БЛ3), ударивший паническим страхом по «болевой» интуиции потенциальных возможностей (+ЧИ4). Это, конечно, «тревожит» родителей, но «кто бы мог подумать!», что случайно оброненная при детях фраза о необходимости экономить деньги на еде, фруктах и сладостях, произведёт на ребёнка такое шокирующее впечатление! Причём, и разговор-то был пустой, – ради призыва к самодисциплине в семье отец ляпнул такое, а ребёнок, с его возросшей на этом эпизоде патологической жадностью, потом стал «позором семьи»!). 

Ребёнок-Гюго (в отличие от паиньки-Драйзера, который все страхи за последствия таких запретов примет на себя) не только проигнорирует  запреты родителя-Робеспьера, но ещё и «накажет» его, чтоб неповадно было впредь что-либо ему запрещать.

Как пример, – маленькая сценка в кондитерской. В жаркий, летний день  вбегает в кафе малыш-Гюго лет пяти, тащит за руку маму-Робеспьера и требует, чтоб ему немедленно купили мороженое. Мама отказывается, ссылаясь на то, что дома он может сам себе приготовить фруктовое мороженное, разлив сок по формочкам и заморозив его в холодильнике. Тогда ребёнок, с воплем: «Мне сейчас надо!», подскакивает к автомату самообслуживания (где тремя видами мороженого покупатели могут самостоятельно наполнить вафельные стаканчики),  повисает на одной ручке автомата, запуская мощную струю мороженого в пол, выжимает ручку до конца и проделывает всё то же самое с двумя остальными, в то время как мама отчаянно пытается его от них оторвать. В общем, разорил мамочку больше, чем на одну порцию. А лучше бы она ему про эти формочки с соком (который ещё неизвестно когда превратится в мороженое) вообще не напоминала – разозлила им только.

Ребёнок-Драйзер, конечно, на ручке бы не повис, – смирился бы с запретом, – но затаил бы обиду надолго и с нетерпением дожидался того времени, когда бы стал взрослым, самостоятельным человеком и смог бы уйти от жестоких педантов- родителей, с неуёмными запретами которых у него связано много тяжёлых  воспоминаний и детских психологических травм (которых накопится ещё больше к тому времени, как он подрастёт!) .
  
Драйзер вообще не понимает этой неистовой страсти Робеспьера к  тотальной экономии, воздержанию ограничениям, которые доводят домашних до психоза: все начинают следить друг за другом, смотрят, кто больше съел, кто чаще в унитазе воду спускает, кто больше воды, электричества, газа на себя израсходовал. Конечно, по доводам Робеспьера, на кипячении воды и подогреве еды тоже можно сэкономить, – хранить и то, и другое горячим в термосах, вот и копеечка экономится!  Драйзер с ним спорит до хрипоты: хочешь, чтоб в  доме деньги были – больше зарабатывая сам и приучай к работе детей, нацеливай их на хорошую учёбу, высшее образование и получение престижных высокооплачиваемых профессий. А в том, что они, слабея от «голодания», целыми днями лежат, – толку мало! – зубы на полку они положить всегда успеют! А ведь в детстве каждая минута дорога, если интересом к учёбе и  полезными трудовыми навыками на пользу будущего оборачиваются! А что толку, если они маются от безделья, навязанного ограничениями: за все кружки, факультативы и секции надо платить! Спортивные снаряды, музыкальные инструменты, художественные принадлежности, книги, компьютеры, планшеты, смартфоны им надо покупать! Единственное им развлечение выпадает – подсматривать друг за другом и  доносить! Самое время для пресечения подобного положения вещей – это развестись, забрать детей, пока их ещё можно спасти от дальнейшей деградации, и обратиться в органы опеки с просьбой о лишении мужа-ЛИИ родительских прав, что жена-Драйзер и сделает, несмотря на все запреты и препятствия, которые ей будет чинить муж-Робеспьер.  

Жена-Драйзер не может допустить, чтобы муж-Робеспьер и дальше морально уродовал  их общих детей. Для Драйзера нет ничего страшнее чем моральное уродство человека.

III-8. «Слово за слово...». Общение по рациональным аспектам. Отношения СУПЕРЭГО Робеспьер – Драйзер как «громкий скандал». Конфликт инфантильного интуита (ЛИИ, Робеспьера) и решительного сенсорика (ЭСИ, Драйзера)

ЛИИ, Робеспьер считает, что «с человеком всегда можно мирно договориться» – и это общее мнение всех представителей этого ТИМа, рассуждающих-альфа-квадралов-рационалов-программных логиков-интеровертов. «Зачем доводить до конфликта, если всегда можно мирно договориться?..» («мы – мирные люди!»)

Действительно, почему бы и не попробовать мирно договориться с ЛИИ? Рассуждающие – они же такие мирные! Но у этих «мирных» людей тоже есть свой «бронепоезд», готовый с ходу надвинуться всей своей массой  и раздавить любого, кто встанет у них (пусть даже на запасном) пути. У Робеспьера это – его жёсткие, непоколебимые (ЛИИ-статик), принципиальные (ЛИИ– рационал),  корректирующие и ломающие всё и вся (ЛИИ- инволютор) логические убеждения (-БЛ1), открывающие путь к неисчислимому множеству авантюрно-опасных экспериментов по его творческому аспекту интуиции потенциальных возможностей (+ЧИ2), навязываемых  им с неотступным и сокрушительным педантичным упорством (упрямый).

И всему этому ЭСИ, Драйзер должен противостоять, каждый раз доказывая (с позиций своей программной этики отношений (-БЭ1) – тоже статичной, но уступчивой!), что своими чудовищными – аморальными! – беспощадно жёстко навязываемыми им (Робеспьером) условиями и правилами он (Робеспьер) приводит  отношения в их общей семье (системе) к упадку, к развалу, к деградации, к гибели.

Драйзер доказывает это с позиций своей программной этики отношений, слово за слово возражая ЛИИ, Робеспьеру. А ЛИИ с лёгкой иронией, неимоверно абсурдными доводами, слово за слово  (поначалу спокойно, потом всё более распаляясь), опровергает фактические доказательства экономического упадка и  деградации отношения в их семье. «Младшим детям одежду покупать не  нужно, можно дать им одежду (и обувь) старших, пусть донашивают». «Платить полную цену за индивидуальные занятия не нужно, можно брать только половину урока, или приводить на урок двух детей вместо одного.». «Готовить ужин не нужно, можно доесть то, что осталось от обеда.»

И когда все эти «не нужно – можно», – все эти подмены нужного наихудшим вариантом возможного обрушиваются на Драйзера, все  выкрутасы Робеспьера по его творческой интуиции потенциальных возможностей (+ЧИ2) с такой силой бьют по ТНС,  – «по точке наименьшего сопротивления»,  ЭСИ, Драйзера – по его болевой интуиции потенциальных возможностей (+ЧИ4), что он в ту же секунду теряет дар речи, немеет от ужаса и  теряет возможность что-либо возразить и ответить. И уже потом, продумав абсурдные доводы Робеспьера уже с позиций своей этической  программы и её сенсорной реализации (а так же с позиций приоритетов своей гамма-квадры),  Драйзер (ориентированный на дуализацию с программным «деловиком» ЛИЭ, Джеком (который до такого бедствия семью доведёт только если полностью обанкротится) начинает «трясти» Робеспьера, нападая на него с позиций своей  творческой волевой сенсорики (+ЧС2) и требуя объяснения такому катастрофическому положению вещей.

На заявление Робеспьера: «Денег нет и не будет! Деньги – это не главное! Главное – это интеллектуальное развитие и самосовершенствование человека!», которое Драйзер понимает как отказ материально обеспечивать семью всем необходимым, Драйзер начинает Робеспьеру яростно доказывать, что тот материальный уровень, который он обеспечивает семье  необходимым и достаточным не является (потому, что детям нужно то, другое, пятое и десятое... – про себя жена-Драйзер уже не говорит, – сама она уже давно привыкла обходиться абсолютным минимумом возможного, на грани допустимого в рамках приличия). И тут уже Драйзер сталкивается с наполненным ненормативной лексикой ответным  взрывом ярости Робеспьера, болезненно реагирующего на полученный им удар по его ТНС – «болевому» аспекту волевой сенсорики (+ЧС4).

В конечном итоге (после многих ссор и скандалов) попытки «мирных договорённостей» с Робеспьером  приводят последнего к тем  же творческим его выкрутасам по аспекту интуиции потенциальных возможностей (+ЧИ2): «можно там урезать...», «можно тут сократить...», «можно то-другое свести к минимуму...», при которых ему кажется, что он открыл массу возможностей для того, чтобы, не увеличивая бюджет, расходовать меньше материальных средств. А, значит,  он может позволить себе не искать дополнительных заработков и уделять больше времени собственному интеллектуальному росту, самообразованию, духовному самообогащению и гармоничному воспитанию своих детей.  Он их сводит в капеллу (там билеты дешевле, чем в филармонии) на концерт органной музыки, а можно и просто в собор на службу сводить, музыка та же и платить не надо. Драйзер не против культпоходов в собор и в капеллу, но ведь эти единичные меры глобальных проблем в их семье не решают! («А в чём дети пойдут на концерт? В обносках друг друга?! Разве они не видят, что другие одеты лучше, чем они? Хочешь, чтобы они терпели косые взгляды и чувствовали себя ущербными? – Они там будут слушать музыку! – отвечает Робеспьер. – Они возненавидят музыку, – утверждает Драйзер, – если всё это время  будут думать, как бы спрятать руки в короткие рукава своих потёртых костюмчиков, из которых они давно выросли!»).

Споры возобновляются по любому поводу, неизменно разрастаясь в скандал. Драйзеру приходится идти на уступки (уступчивый), а когда предел экологической целесообразности этих уступок переходит все допустимые границы, жена-Драйзер пытается взять реванш и отвоевать назад все свои уступки, но терпит поражение: Робеспьер ещё больше ужесточает свои условия, навязывая ей новые требования и ограничения.

В результате, минимизация экологически необходимых запросов квестимной модели Робеспьера вступает в резонанс с собственной умеренностью и вынужденной минимизацией запросов квестимной модели Драйзера. В итоге эко-ресурсы обеих моделей исчерпываются («терпение лопается»), интровертные связи в моделях обоих партнёров разрушаются, не получая необходимой экстравертной (объектной) реализации («подпитки»), отношения распадаются с шумом, с «треском»,  со скандалом.

Оба партнёра наживают в лице друг друга непримиримых врагов. Лучшее, что они могут сделать – это предельно отдалиться друг от друга, если, конечно,  квестимная природа их моделей им это позволит (на далёкой дистанции возникает чувственное притяжение и взаимное желание сблизиться несмотря ни на что).

Но тут уже их выручает квестимная  «долгопамятливость» жены-Драйзера и её ответственность перед собственным будущим и будущим их общих детей, исходя из чего, при всех будущих трудностях и даже при всём желании вернуться к Робеспьеру, она этого делать не будет.      

III-9. ЭСИ, Драйзер и ЛИИ, Робеспьер  при разводе и разделе имущества.

При разводе и разделе имущества, собрав волю в кулак, чтобы успокоиться и переговорить сравнительно мирно,  жена-Драйзер предлагает Робеспьеру разойтись по-хорошему – поровну поделив все имущественные ценности, но встречные требования Робеспьера с беспредельно  возрастающими притязаниями на моральную и материальную компенсацию, настолько её возмущают и шокируют, что её рука сама собой опять тянется к сковородке или другому предмету, способному нанести тяжёлые физические увечья. 

Робеспьер после таких «разборок» остаётся жив только потому, что Драйзер (с подсознательной подачи по своему ТНС (+ЧИ4) может вовремя спохватиться, подумать о последствиях (свободу терять не хочется!), сделать над собой усилие и, затаив обиду, и не исключая планы мести на будущее, покинуть поле боя (выйти из кухни, из квартиры, из дома), просто потому что другими средствами прервать конфликт не удастся. 

Попытка Робеспьера удержать жену-Драйзера на месте и продолжить скандал обернётся против самого Робеспьера, потому что выйти из создавшегося положения одному из них придётся только туда, откуда выносят вперёд ногами. А свободой и будущим (своим и своих детей) Драйзер рисковать не будет. Наорать на Робеспьера так (и с такой мощью), как это делает в подобных ситуациях дуал Робеспьера, деклатим-Гюго по своей программной этике эмоций (-ЧС1), Драйзер, в силу своих психологических свойств, не сможет, а, значит, остаётся либо сковородка (что крайне нежелательно!), либо взять в охапку детей и уехать «к маме», а с мужем-Робеспьером разговаривать через адвоката.  А как иначе, если все разговоры с ним оборачиваются для Драйзера скандалом? Тут даже благоприятность интимных отношений не спасёт! А залепить ему с порога рот скотчем и напрямую тащить в койку, чтоб он по дороге не ляпнул чего лишнего, – тоже не выйдет! – ударит Робеспьера по его  альфа-квадровому комплексу «зажатого рта» и обернётся это для Драйзера таким неудержимым вулканом ярости, что куда там «последний день Помпеи»!