30 сентября 2017

Этико-сенсорный экстраверт (ЭСЭ, Гюго) – сенсорно-этический экстраверт (СЭЭ, Цезарь).


Признаки и свойства:
ЭСЭ, Гюго (альфа-квадра):
1. экстраверт; 2. этик; 3. сенсорик; 4. рационал; 5. позитивист;
6. деклатим; 7. динамик; 8. тактик; 9. конструктивист; 10. упрямый;
11. предусмотрительный; 12. инволютор; 13. демократ; 14. субъективист;
15. рассуждающий.
По сочетанию признаков:
ПЕДАНТ (упрямый рационал-субъективист).
ПЕРЕСТРАХОВЩИК (предусмотрительный рассуждающий рационал).

СЭЭ, Цезарь (гамма-квадра):
1. экстраверт; 2. этик; 3. сенсорик; 4. иррационал; 5. позитивист;
6. квестим; 7. статик; 8. стратег; 9. эмотивист; 10. упрямый;
11. предусмотрительный; 12. эволютор; 13. демократ; 14. объективист;
15. решительный.
По сочетанию признаков:
СЕРДЦЕЕД (упрямый иррационал-объективист).
ФАТАЛИСТ (предусмотрительный решительный иррационал).


*************************************************

1. СЭЭ, Цезарь – ЭСЭ, Гюго. Взаимодействие двух экстравертов-упрямых-сенсориков-этиков-позитивистов-демократов.

Общение в этой диаде при благоприятных обстоятельствах завязывается легко и свободно, поскольку представители каждого из психотипов чрезвычайно словоохотливы, активны и бесцеремонно-демократичны в общении. Оба привлекают друг друга яркой внешностью и эмоциональностью, оба настроены позитивно и с самыми благими намерениями в предчувствии приятного и интересного знакомства вступают в контакт.

СЭЭ, Цезарь, не упускает случая (по ролевой интуиции потенциальных возможностей, +ЧИ3) произвести неизгладимое впечатление на собеседника, представить себя наиболее эффектно, в самом выгодном свете и в самой восторженной форме рассказать о себе, своих успехах, блистательных победах на том или ином профессиональном поприще, а так же о том впечатлении, которое всё это производит на окружающих (их восторженные отзывы он тут же передаст дословно).

Гюго, разумеется, тоже в долгу не остаётся, и, активизируясь первой же возможностью (аспект интуиции потенциальных возможностей у него активационный, -ЧИ6), вступает в беседу с такой демонстративно волевой (-ЧС8) и мощной эмоциональной атакой (-ЧЭ1), обрушивает на собеседника такой непрерывный и нескончаемый поток информации, что Цезарю при всём желании не удаётся и слова вставить. А о том, чтобы отойти в сторону или прервать беседу уже и речи быть не может. Гюго будет ходить за ним, продолжая свою речь до тех пор, пока важные дела (или какая-нибудь внешняя сила) не заставят его прервать разговор. Действуя подобным образом, предусмотрительный-тактик-Гюго, старается удержать внимание Цезаря, – «заморочить», «засуетить» его, заинтересовать собой и в последствии извлечь из нового знакомства определённую пользу.

Устав от его назойливости, Цезарь уже будет не рад, что заговорил с ним. Из всего, сказанного собеседником-Гюго, он не вспомнит ни слова, поскольку всё это будут абсолютно не касающиеся его и неинтересные ему рассказы о каких-то посторонних и неизвестных ему людях – родственниках Гюго и их близком и дальнем окружении.

Имена, которыми сыплет Гюго в своих рассказах, хаотично перескакивая с темы на тему, Цезарю тоже ничего не скажут, в их действиях он ничего не поймёт (как и в том, зачем ему об этом рассказывают), об этих людях он никогда больше не услышит, если немедленно не прервёт общение с Гюго раз и навсегда.

И тем не менее, Цезарь, активизирующийся по аспекту деловой логики (+ЧЛ6), может счесть это знакомство для себя выгодным или полезным, равно как и Гюго, разыгрывающий по нормативной деловой логике (-ЧЛ3) роль делового и успешного человека.

Простота и непринуждённость общения (даже при всей навязчивости Гюго) может доставить удовольствие им обоим; они могут счесть это знакомство перспективным (оба предусмотрительные), обменяться визитками, назначить встречу на ближайшее время и даже подружиться, полагая, что могут быть и в дальнейшем приятны и полезны друг другу.

При дальнейшем общении каждый из них может заметить дополняющую общность их этических и эстетических интересов, артистизм, который сделает их общение ещё более приятным и интересным, и яркую эмоциональность (у Гюго – программную (-ЧЭ1), у Цезаря – демонстративную: +ЧЭ8).

Не останутся незамеченными и волевые качества (волевая сенсорика – программная функция Цезаря (+ЧС1), и демонстративная (-ЧС8) у Гюго), обратит на себя внимание и эстетический облик каждого из них, – и тот, и другой стараются внешне выглядеть безупречно и оба умеют себя эффектно преподнести: Цезарь – по наблюдательной сенсорике ощущений (-БС7), Гюго – по творческой (+БС2). Их доброжелательное отношение друг к другу тоже не останется в стороне: у Цезаря аспект этики отношений – творческая функция (-БЭ»), у Гюго – наблюдательная (+БЭ7).

Взаимное притяжение вследствие дополнения по признаку квестимности (Цезарь) и деклатимности (Гюго) оказывается решающим в продолжении их общения. Наиболее привязчивым в этой паре оказывается деклатим-Гюго, который, завязав с кем-либо общение, уже не позволяет себе отступиться от нового знакомства, ожидая от него всего самого лучшего (упрямый-позитивист). Из тех же соображений и упрямый-позитивист-Цезарь по своей ролевой интуиции потенциальных возможностей (+ЧИ3) и активационной деловой логике (+ЧЛ6) не исключает возможности полезного и выгодного для себя развития отношений.

В процессе общения Гюго, – как это и свойственно сенсорикам-деклатимам, – довольно быстро сокращает дистанцию, берёт с Цезарем дружески-фамильярный тон и пытается манипулировать им по творческому своему аспекту сенсорники ощущений (-ЧС2), навязывая ему (квестиму-сенсорику!) свои (деклатимные) вкусы и эстетические предпочтения, как если бы перед ним был зависимый от него по сенсорным аспектам его дуал –ЛИИ, Робеспьер, тогда как программный сенсорик-квестим Цезарь, в соответствии с уже сложившимися эстетическими вкусами и предпочтениями, упорно и жёстко отстаивает их по своей программной волевой сенсорике (+ЧС1), критически оценивая все рекомендации по своему наблюдательному аспекту сенсорики ощущений (-БС7). И если деклатим-Гюго, со свойственным ему внезапным наскоком по демонстративной волевой сенсорике (-ЧС8) и динамичной эмоциональной атакой по программной этике эмоций (-ЧЭ1), начинает оказывать давление на Цезаря, требуя, чтобы тот немедленно что-либо изменил в своём облике, одежде, причёске или интерьере своего дома, он тут же наталкивается на мощное сопротивление, которое с ещё большей атакой пытается сломить по демонстративной волевой сенсорике (-ЧС8), чтобы снова настоять на своём. Если и этого оказывается недостаточно, оказывает эмоциональное давление по своей программной этике эмоций (-ЧЭ1)

Квестим-Цезарь, поначалу только приглядываясь к Гюго, уже заранее выстраивает для себя план ответного натиска по важным для него сенсорным аспектам. Он не позволит Гюго дотрагиваться до себя, взъерошивать на ходу его тщательно уложенную причёску, намазывать ему на лицо незнакомую косметику... На крики Гюго: «Нет, ты попробуй!!! Ты посмотри на себя в зеркало!!! Это же совсем другой вид!!!..» – он будет отвечать жёстким сопротивлением (грубо и на повышенных тонах). И даже попытки Гюго обратить всё происходящее в шутку не спасут положения. Гюго может развеселиться, встретив такой эмоциональный отпор, ситуация покажется ему забавной, он попытается увещевать Цезаря, как неразумное дитя, которое отказывается от того, что может принести ему пользу. Если и это не помогает, Гюго волевым наскоком снова попробует применить силу (и отскакивает, получив отпор по программной волевой сенсорике Цезаря (+ЧС1) с той же скоростью). Следуя своим убеждениям, упрямый Гюго может подарить Цезарю то, что (как он считает) кардинально изменит его облик, – косметику, аксессуар, декоративное дополнение к одежде... При этом представит свой подарок (купленный якобы на последние деньги), как жертву, на которую он идёт ради дружбы, чтобы потом усовестить Цезаря: «Я к тебе всей душой, а ты...», – полагая, что после таких слов Цезарь примет подарок и изменит свой имидж в соответствии с деклатимными вкусами Гюго.

Цезарь, если и примет этот дар с царственным величием – как подношение, как дань своему великолепию и превосходству, – пользоваться им будет только по своему усмотрению, – насколько это позволит ему его консервативная и непритязательная по эстетическим предпочтениям квестимная модель, в соответствии с архетипами которой он старается не заглушать своим обрамлением блеск и яркость свой собственной персоны, – он сам по себе «драгоценный бриллиант» и в яркой раскраске не нуждается, а оправа может быть и поскромнее.

Неуёмное радушие Гюго на поверку может оказаться мнимым, поверхностным, переменчивым и глубоко разочаровать Цезаря. Приглашая к себе и обсудив с ним подробности будущей встречи, подробно расспросив Цезаря о его гастрономических предпочтениях, Гюго, представив всё это мысленно, может посчитать мероприятие состоявшемся, своё приглашение не подтвердить и даже потерять к нему интерес, – достаточно, что он порадовался своей инициативе на словах и пережил это событие в своём воображении, а реализовывать его уже необязательно, – и не практично, и не интересно; всё лучшее уже прочувствовано и пережито по воображаемым ощущениям, а значит и возвращаться к этому незачем, поскольку (в понимании Гюго) это уже пройденный этап их отношений.

Возвращаться в прошлое, в уже пережитое Гюго не любит – и как деклатим, и как упрямый-субъективист (если, по его мнению, тема исчерпана) и как экстраверт-альфа-квадрал, для которого всё самое лучшее ещё впереди. Поэтому Цезарь будет изрядно разочарован, если, поддавшись на многочисленные спонтанные приглашения Гюго, придёт к нему в гости и встретит крайне неуважительный приём: Гюго поставит перед ним продукты не первой свежести, вытряхнет из холодильника то, что пора выбросить, и станет навязывать всё это Цезарю в пищу – предложит «сейчас покушать» или взять с собой «сухим пайком» на дорожку («А что такого? – свои люди! – к чему церемониться!»).

Приятного общения при таком визите тоже может не получиться: подчиняясь душевному порыву и новым обстоятельствам (место в холодильнике освободилось для хранения свежей стряпни), Гюго может тут же созвониться со своими родственниками, которые ему и ближе и дороже, чем недавний друг-Цезарь, чтобы пригласить их на самое ближайшее время. И тут же, повернувшись спиной, рассеянно и неохотно поддерживая с присутствующим гостем разговор, Гюго начинает готовить из лучших и самых свежих продуктов угощение для будущих дорогих гостей. (Он поспешит реализовать свои гастрономические фантазии, чтобы самому поскорее пережить то удовольствие, которое он испытают, вкушая всё это!).

После такого приёма Цезарь заречётся от дальнейших визитов к Гюго, но выполнить зарок будет трудно: при каждом телефонном разговоре Гюго будет настойчиво и нетерпеливо спрашивать: «Ну?!.. Когда уже ты ко мне придёшь?!!». И по мере нежелания Цезаря спешить с ответом, «обиды» и нетерпение Гюго будут расти, всё больше накаляя их отношения.

Долго-памятливый квестим-Цезарь естественно, предыдущего, унизительного для себя, посещения не забудет, как и нанесённого ему хамским поведением Гюго оскорбления. Но Гюго, ничуть этим не смущаясь, будет настойчиво продолжать приглашать его к себе в гости: «Когда ты уже придёшь???», шумно и резко обижаясь на придуманные Цезарем причины отказа.

Обещание Цезаря прийти к Гюго по какому-либо торжественному случаю, на праздники, у Гюго восторга не вызовет, он тут же (с разочарованием и унынием в голосе) открыто заявит, что на праздники он ждёт свою родню и предложит Цезарю прийти через день-другой после праздников (доедать то, что останется).

Представляя себе вкус чёрствых пирожков и прокисших салатов, Цезарь снова почувствует себя обиженным и оскорблённым таким возмутительным отношением и постарается резко закончить разговор, намереваясь в будущем оградить себя от общения с Гюго, чего, разумеется, Гюго ему не позволит. И сразу же после праздников позвонит, но не для того, чтобы с опозданием поздравить, а чтобы рассказать о том, как хорошо и приятно прошло застолье с родственниками, что из приготовленных им кушаний пользовалось особым успехом, и что из оставшегося нужно срочно доесть, пока оно не испортилось. После чего бесхитростный Гюго снова предложит к нему приехать и подчистить холодильник после визита родственников.

Цезарь перестанет себя уважать, если примет такое приглашение, но и отказаться ему будет трудно: творческая этика отношений Цезаря (-БЭ2) заставит его гибко лавировать, чтобы уклониться от настойчивых приглашений Гюго, которому просто жалко без всякой пользы выбрасывать приготовленную им пищу, – уж, лучше скормить кому-нибудь. Под «доброе слово», да при мощном посыле его эмоционально-щедрой души (как самоуверенно полагает упрямый деклатим-Гюго) и прокисший салат праздничным угощением покажется.

«А-ай, кто там заметит этот прокисший вкус!» – отмахнётся Гюго от собственных страхов и подозрений, завершающихся возможными угрызениями совести. Но Цезарь заметит (по наблюдательной сенсорике ощущений -БС7). И предусмотрительно поостережётся от этой гастрономической «приманки», ради утилизации которой его и приглашают в гости.

И не то, чтобы таким поведением Гюго выражал Цезарю своё плохое отношение, – нет! Тех, к кому Гюго действительно плохо относится, он яростно терроризирует, преследует нападками по программной своей этике эмоций (-ЧЭ1) с подачи демонстративной волевой сенсорики (-ЧС8). И о том, какое неприятное впечатление он производит на Цезаря таким отношением, – как унижает и обижает его, – Гюго тоже не задумывается: аспект этики отношений – его наблюдательная функция (+БЭ7) и по ней он отслеживает то, как относятся к нему.

Причина же в том, что упрямый и самуверенный-деклатим-Гюго, кроме того, что сам некритично относится к своим поступкам и редко оценивает их со стороны, составляя о них то мнение, которое ему удобно (этик-субъективист), он ещё и принципиально не может отказать себе в удовольствии обращаться с человеком так, как ему хочется, – как душа пожелает, как ему чувства велят (-ЧЭ1).

Захочет, – затерроризирует его ненавистью, если тот не пойдёт у него на поводу, – если не удаётся подчинить его своей воле, своим душевным порывам, раскрутить на жертвенные уступки, щедрые подарки и траты.

Захочет, – воспылает к нему неистовой страстью, будет обожать его, восторгаться им, расхваливать его повсюду, – прохода ему не давать, преследовать своей удушающей, жаркой любовью. В любом случае, человек, не попадающий в его близкий круг, – не кумир его души, не близкий родственник, – рано или поздно оказывается для Гюго «человеком на подхвате», – периферийным звеном его централизованной ЭГО-системы, – тем, кого эгоцентричный Гюго зазывает для того, чтобы скормить ему залежавшиеся продукты «второй свежести». Выбрасывать их сенсорику-деклатиму-Гюго жалко, а так они вроде как остаются в его ЭГО-системе, и система их абсорбирует, скормив «периферийному человеку», – гостю «второй свежести».

Отстранённое отношение Цезаря к эмоциональным (-ЧЭ1) и демонстративно волевым (-ЧС8) нападкам Гюго, ещё больше подхлёстывает активность последнего. Поэтому многое здесь уже зависит от эмотивностиэтической (и эмоциональной) маневренности эмотивиста-Цезаря (-БЭ2; +ЧЭ8), которая единственно может уравновесить эти отношения и нейтрализовать эмоциональный перегибы Гюго.

2. Взаимодействие ФАТАЛИСТА-СЭЭ, Цезаря и ПЕРЕСТРАХОВЩИКА-ЭСЭ, Гюго. Волевая сенсорика Цезаря против творческой сенсорики ощущений Гюго.

При желании ЭСЭ, Гюго в отношении СЭЭ, Цезаря может быть чрезвычайно, предупредительно радушен, изобретателен по своей творческой сенсорике ощущений (+БС2) и на редкость гостеприимен.

Во избежании волевой экспансии (+ЧС1) уверенного в своём высоком предназначении фаталиста (предусмотрительного-решительного-иррационала) - Цезаря, расчётливый перестраховщик (предусмотрительный-рассуждающий рационал) Гюго, испытывая панический страх перед всем непредвиденным и непредсказуемым (+БИ4), все силы приложит к тому, чтобы задобрить его и отвратить от себя угрозу. Он может не только от души его угостить, но и ещё щедрыми подарками осыпать. Желая умиротворить Цезаря, он будет до такой степени щедр, безотказен, искренен и настойчив, что растроганный Цезарь, – так и быть! – смилостивится над ним и великодушно примет подарки, да ещё крупное денежное вознаграждение возьмёт в придачу.

Доказательством тому служит известный исторический эпизод, случившийся во Франции, в июле 1475 году между двумя европейскими королями – французским королём, Людовиком XI (ЭСЭ, Гюго), и английским королём, Эдуардом IV (СЭЭ, Цезарь), который, будучи уверен в своей счастливой судьбе (с момента победы в битве при Мортимер Кросс, где ему было дано счастливое предзнаменование в виде трёх солнц, одновременно появившихся на небе), высадился с 20-тысячным войском в Кале, чтобы, объединившись с союзниками (герцогом Бургундии и графом Люксембурга), отвоевать себе корону Франции или, как минимум, пару некогда принадлежавших Англии провинций, – Нормандию и Гьень.

Зная его фатальную целеустремлённость к победе, несгибаемую силу воли и воинственный, неустрашимый характер, напуганный его внезапным вторжением французский король Людовик, проявил редкую находчивость и изобретательность (вполне, впрочем, свойственную Гюго по творческому аспекту сенсорики ощущений).

Желая изначально задобрить короля Эдуарда, Людовик подстерёг его на пути воссоединения с союзниками и устроил ему «гастрономическую засаду»: по его приказу дорогу английскому войску, перегородили накрытыми к обеду столами, на которых стояло поистине королевское угощение.

Англичане оторопели от одного вида эти роскошных блюд, от которых исходил такой аппетитный запах, что английский король тут же сошёл с коня, сел за стол и стал за обе щёки уплетать пироги с дичью, приглашая своих спутников последовать его примеру. И пока он так насыщался, представитель короля Людовика подсунул ему на подпись проект договора о перемирии между Англией и Францией, которое и было заключено в Пикиньи сроком на семь лет.

В дополнение к этому, – дабы надолго умилостивить воинственного короля Эдуарда, – не на шутку перепуганный Людовик XI выплатил английскому королю огромную единовременную компенсацию в размере 75 тысяч экю и обязался выплачивать ему пожизненный пенсион в размере 50 тысяч экю ежегодно. И всем посредникам-дипломатам, заключавшим этот договор, он выплатил щедрое вознаграждение (а кое-кого из них тут же и завербовал, сделав своими агентами при английском дворе). Кроме того, он одарил огромными суммами денег и дорогими подарками многих вельмож из ближайшего окружения английского короля. А в довершение всего ещё и просватал своего сына и наследника, дофина Карла, за дочь короля Эдуарда, принцессу Елизавету.

В день подписания договора в Пикиньи прибыл один из союзников Эдуарда, – герцог Бургундский, Карл Смелый (тоже ЭСЭ, Гюго), с войсками которого собирались объединиться англичане. Как истинный перестраховщик, он примчался на взмыленном коне с небольшой свитой специально для того, чтобы предостеречь Эдуарда от заключения союза с Людовиком. Но задобренному и умиротворённому Эдуарду было уже неловко отказывать в дружбе Людовику, устроившему ему такой радушный приём, и он отказал в союзничестве Карлу Бургундскому – своему близкому родственнику, мужу его родной сестры, Маргариты (ЛИИ, Робеспьер), которому он был многим обязан. (За пять лет до этих событий Эдуард, лишившись короны, бежал к сестре и её мужу в Бургундию, чтобы на их средства продолжить войну с Ланкастером. Уверенный в своей будущей победе, он волевым напором надвинулся на эту дуальную парочку (перестраховщиков), нагнал на них страху и заставил раскошелиться, а на полученные деньги снарядил корабли, собрал армию, вернулся в Англию и отвоевал свой престол.) Очарованный гостеприимством Людовика XI, Эдуард в Пикиньи их предал.

Надо отдать должное, Людовик изо всех старался угодить английскому королю: пригласил его со всем его войском в Амьен и девять дней кормил и поил всю его свиту и армию за свой счёт. В стельку их не споил, но пошумели там английские солдаты изрядно, – им как дорогим гостям тогда многое сходило с рук.

Во время ратификации договора произошла заминка из-за двух французских городов, которые могли достаться союзникам англичан. Чтобы её устранить, радушный французский король тут же распорядился их сжечь дотла.

Для дорогого гостя Людовик расстарался вовсю: он во всём угождал Эдуарду, тешил его самолюбие (денежную компенсацию предложил в виде вассальной дани), выполнял любое его желание, пока тот, наконец, довольный и сытый, нагруженный золотом и подарками, не покинул вместе со всем своим воинством территории Франции (предварительно отправив в Англию гонцов с поручением представить народу его позорное возвращение как свидетельство его мудрости и силы – продажа (или «сдача в аренду») наследных вотчин считалась в те времена бесчестным поступком).

Сразу же после его отъезда, обрадованный своей победой Людовик XI (один из самых опасных, коварных и жестоких европейских правителей того времени!), раззвонил по всей Европе, что англичан можно легко победить пирогами с дичью и пивом, хотя никогда прежде они не были так близки к победе над Францией, как тогда.

Людовику удалось отвести от себя беду самым древним и архаичным способом: чтобы задобрить свирепого противника, его надо досыта накормить, как закармливали в языческие времена многочисленными жертвами злобных богов, желая умилостивить их, и этим избавить свои племена от несчастий. Против уверенного в своей успешности фаталиста-СЭЭ, Цезаря, у перестраховщика ЭСЭ, Гюго нет другого приёма, кроме как задобрить его всеми возможными средствами, чтобы потом тихо и мирно (хотя бы на какое-то время) разойтись в разные стороны.

3. Противоборство по квадровым комплексам. Запретные темы (для сексуально-озабоченного Гюго) и запретные действия (фрустрации позитивиста-стратега-Цезаря ).

В повседневном общении с Цезарем Гюго бывает невыносимо суетлив и назойлив; рядом с Гюго Цезарь себя не видит и не слышит: Гюго заглушает его эмоционально (-ЧС1).

Бесцеремонность, с которой Гюго вторгается в чужую личную жизнь, всё больше раздражает Цезаря, равно как и грубые замечания по поводу его (Цезаря) сенсорных запросов, которые Гюго оценивает критически и высказывает в самой возмутительной, хамской и грубой форме: «Ну, ты и жра-а-ать!», «Ну, ты и спа-а-а-ть!», «Ну, ты и пи-и-ить!».

Со временем Цезарь начинает уставать от шумной и многословной навязчивости Гюго. Его как стратега-позитивиста болезненно фрустрирует спонтанная вспыльчивость Гюго, выражающего недовольство по любому поводу.

Раздражительный и бесцеремонный Гюго, которому быстро надоедает слушать обстоятельные рассказы Цезаря о его новых победах и успехах на трудовом и творческом поприще, то и дело прерывает его, перескакивая с темы на тему, – как будто «переключает» телеканалы наскучивших телепередач. При этом Гюго проявляет поистине безудержное нетерпение, настойчиво и дотошно расспрашивая Цезаря о его интимной жизни и приключениях на любовном фронте.

Цезарь охотно подхватит и эту тему – расскажет о том, какое неотразимое впечатление он произвёл, как всех очаровал, покорил, затмил... Но это, в свою очередь, раздражает и утомляет Гюго, который нетерпеливо прерывает его обстоятельный рассказ и требует подробного описания интимных подробностей состоявшегося свидания, – как это было, как всё прошло, кто и что при этом почувствовал...

Желая быть сопричастным к пережитому кем-либо сексуальному опыту и наслаждению, – причаститься чужих тайн, посмаковать их и приобщить к ним всех, кому это будет интересно (а в том, что это будет интересно всем, Гюго не сомневается), Гюго заранее предвкушает будущее удовольствие от всех этих подробностей, «послевкусием» которых он предполагает насладиться. Поэтому для него полной неожиданностью оказывается суровый отпор Цезаря, возмущённого его наглым, назойливым любопытством и той бесцеремонностью, с которой Гюго выспрашивает подробности чужой интимной жизни.

На отказ Цезаря делиться сокровенными тайнами Гюго реагирует так, словно у него вырвали из рта кусок сладкого пирога, или закрыли перед его носом дверь дома, где справляют весёлый праздник, а его самого вытолкали взашей.

Сама мысль о том, что ему не позволили приобщиться к чужой радости и наслаждению, для Гюго невыносима. Он может прийти в ярость от сознания того, что с ним так грубо и несправедливо поступили.

Причина же в том, что в гамма-квадре тема чувственных удовольствий, сексуальных наслаждений НЕ ОЗВУЧИВАЕТСЯ! У гамма-квадралов аспект сенсорики ощущений находится на слабо вербализуемых уровнях СУПЕРЭГО (у логиков-интуитов) и ИД (у этиков-сенсориков). Там, где нужно действовать, разговоры не уместны! Время в гамма-квадре ценно и дорого (доминанта аспекта интуиции времени) и растрачивать его на озвучивание пережитых ощущений гамма-квадралы не будут – то, что пережито (а тем более с наслаждением!) целиком принадлежит им и делиться воспоминаниями этого они не станут (а уж пускать их по кругу так, чтобы слухи о них стали известны всем и докатились до другого участника этого действия, – не будут тем более! Это может быть оскорбительно для партнёра, а в гамма-квадре этическими отношениями дорожат (доминанта аспекта этики отношений).

В альфа-квадре где доминируют аспекты сенсорики ощущений (+БС) и этики эмоций (-ЧЭ) – сенсорные праздники не знают границ. Они принадлежат всем членам их сообщества и каждый может приобщиться к ним наравне с другими (доминанта аспекта интуиции потенциальных возможностей +ЧИ и доминанта аспекта равноправной, демократичной логики соотношений –БЛ в альфа-квадре). Информация об этом тоже доступна всем, и никто ничего в этом предосудительного не видит.

В квадрах демократов (альфа- и гамма- квадрах) принят равноценный информационный обмен. Если демократ, что-то не договаривает, – это связано либо с недоверием к собеседнику (что само по себе оскорбительно, тем более, если собеседник для этого повода не давал), либо со злонамеренным умыслом в отношении собеседника, – с затеваемой против него интригой. И тогда уже собеседнику следует поостеречься и избегать общения с таким опасным и скрытным человеком. Но больше всего в альфа-квадре – в квадре рассуждающих- демократов-субъективистов опасаются недоверия «молчунов». Если после общения с человеком альфа-квадрал ничего интересного для себя не вынес, значит и окружающим о нём он ничего рассказать не сможет. А это уже – ограничение по альфа-квадровому комплексу «зажатого рта» как для самого альфа-квадрала, так и для его альфа-квадрового окружения. Исходя из этого, подсознательно ориентированный на общение с альфа-квадралами Гюго, и рассказывает всем обо всех во всех подробностях, независимо от того, с кем он общается, и интересно ли это его собеседнику. Для альфа-квадрала нет лучшего времяпрепровождения, чем общение (которое здесь считается величайшим счастьем человечества и его социальной миссией).

У гамма-квадрала наибольшая и самая активная часть времени отводится работе (доминанта аспекта деловой логики в квадре), а остаток времени уделяется отдыху в расчёте на полное и скорейшее восстановление сил.

Интимные отношения – это часть отдыха, и разговоры здесь сводятся к самому необходимому минимуму, а обсуждение впечатлений и интимных подробностей – ни до, ни после, ни во время процесса – и не уместно, и неэтично. Не говоря уже о том, что отнимает время от работы и отдыха.

По количеству времени общение у гамма-квадралов сводится к минимуму. И это, в сочетании с «закрытостью» интересных для альфа-квадралов тем, приводит к конфликтам в ортогональных демократических (альфа- и гамма-) квадрах. С одной стороны, гамма-квадралы и рады бы отвечать откровенностью на откровенность (в силу принятого у демократов равноценного информационного обмена), но есть же темы, которые вообще не принято выносить на обсуждение! И в каждой квадре они свои.

Альфа-квадралы настораживаются, когда их расспрашивают о работе, о трудовых обязанностях и делах. Их может даже раздражать вопрос: «Как дела?» или «Чем занят?». «Как, чем занят?.. – ответит альфа-квадрал, – с тобой разговариваю! Разве это не занятие?».

Гамма-квадрал с этим не согласится. И особенно Цезарь, – по такому ответу не сможет сравнить свои трудовые победы с успехами собеседника, по которым будет судить и о собственной деловой успешности.

Цезарь не упустит случая похвастаться количеством дел, совершённых в короткий срок. (Вот он только с работы пришёл, как уже и то успел, и другое, и третье...). И это ещё одна причина, по которой расхолаживать себя долгими разговорами он не позволит. Если ему самому понадобится что-то важное для себя выяснить, он будет удерживать собеседника сколь угодно долгое время, невзирая на его намёки на необходимость закончить разговор.

Сам Цезарь не любит, когда собеседник прерывает разговор с ним внезапно – его это фрустрирует как иррационала-экстраверта-позитивиста-стратега. Ему будет неприятно осознавать, что он утратил контроль над ситуацией, не удержал собеседника, не увлёк его важным разговором настолько, что позволил ему этот разговор оборвать.

И в этом отношении беседы с Гюго тоже бывают для него неприятны, – кроме того, что Гюго уводит Цезаря от важных для него деловых разговоров, переключая на приятные для себя темы отдыха и развлечений, он ещё может и прервать разговор самым бестактным образом, переключившись на общение с каким-то более важным для себя человеком, а потом возобновит разговор, когда Цезарь будет менее всего к нему расположен. Стремление Цезаря уйти от разговора, или побыстрее его закончить нанесёт Гюго очередной удар по его альфа-квадровому комплексу «зажатого рта».

Гюго посчитает, что с ним не хотят разговаривать (затыкают ему рот!), возмутится этим, обидится, наговорит дерзостей, резко прервёт разговор, потом внезапно возобновит его в неудобное для Цезаря время с тем, чтобы выяснить причину такого к нему отношения.

Цезарь, раздражённым тем, что его оторвали от важных дел (новый удар по гамма-квадровому комплексу «связанных рук»!), со своей стороны наговорит ему дерзостей по своей демонстративной этике эмоций (+ЧЭ8) да ещё подкрепит их волевой атакой по программной своей волевой сенсорике (+ЧС1).

В результате всё время общения между ними заполнится взаимными упрёками, ссорами и дрязгами; общение перестанет доставлять удовольствие Гюго, ввиду чего он усилит свои демонстративные волевые нападки на Цезаря, тот ответит ему сторицей с позиций своей программной волевой сенсорики (+ЧС1), Гюго со своей стороны тоже в долгу не останется: обрушит на него мощный поток раздражения по своей программной этике эмоций (-ЧЭ1), стараясь перекрыть волевую атаку Цезаря.

И так будет продолжаться до тех пор, пока оба друг от друга не устанут и не разойдутся (хотя бы на время) до тех пор, пока очередной эмоциональный импульс деклатима-Гюго не заставит квестима-Цезаря (пусть неохотно, с большим сомнением в целесообразности этого) возобновить отношения.

4. Взаимодействие по логическим и интуитивным аспектам ПРЕДУСМОТРИТЕЛЬНОГО РАЦИОНАЛА («ПЕРЕСТРАХОВЩИКА») Гюго и ПРЕДУСМОТРИТЕЛЬНОГО ИРРАЦИОНАЛА («ФАТАЛИСТА») Цезаря.

Взаимодействие по аспекту интуиции времени – проблематичному (+БИ4), мобилизационному («болевому») у Гюго – его ТНС, – «точке наименьшего сопротивления», по которой он теряет способность владеть собой, и суггестивному (-БИ5), – «точке абсолютной слабости» у СЭЭ, Цезаря, по которой он постоянно нуждается в советах и предостережениях партнёра) – для каждого из партнёров протекает довольно болезненно.

Деклатим-Гюго постоянно интересуется наличием позитивных новостей и планов у своего ближайшего окружения, желая получить важную для него информацию по «болевому» аспекту интуиции времени (+БИ4), – успокаивающую его и обеспечивающую ему приятное, умиротворённое настроение (а, значит, и получение удовольствия от сенсорных процессов) на весь день.

Привычка Гюго постоянно интересоваться добрыми новостями и позитивными планами нередко ставит СЭЭ-Цезаря в тупик.

При отсутствии позитивных новостей лихорадочное нетерпение деклатима-Гюго (по деклатимному аспекту интуиции времени (+БИ4) – интуиции ближайших перемен), часто переходящее в паникёрство и грозящее эмоциональным взрывом и демонстративным волевым давлением, негативно влияет на Цезаря. Ориентированный на философски спокойное отношение к происходящим событиям своего дуала-Бальзака, никогда не позволяющего себе впадать в панику, Цезарь на паникёрство Гюго реагирует крайне негативно: заражаясь от Гюго страхом и паникой, принимает наспех ошибочные решения, предпринимает сумбурные, лихорадочные действия, которые разрушают его (грандиозные) планы и все усилия по достижению поставленных целей сводят на нет.

Придя к выводу, что первопричиной всех этих неприятностей было паникёрство Гюго, ФАТАЛИСТ-Цезарь (зачастую из суеверных соображений) о своих перспективных планах Гюго ничего не рассказывает, на его тревожные расспросы отвечает уклончиво: «поживём, – увидим», «время покажет», «что будет, то будет», «чему быть, того не миновать», и этим приводит Гюго в отчаяние, в бешенство, – в том случае, если их планы чем-либо связаны, если их объединяют родственные узы, или если спокойствие и благополучие Гюго до некоторой степени зависит от благополучия Цезаря. Опасаясь, что неприятности Цезаря в будущем коснутся его самого, ПЕРЕСТРАХОВЩИК-Гюго начинает паниковать и подстраховываться ещё больше – он начинает «спасать» Цезаря от будущих неприятностей, собирая для него всю полезную (и бесполезную), проверенную (и непроверенную), качественную (и не очень) информацию, заваливает его непроверенными рекомендациями, случайными «полезными» (а на деле бесполезными) деловыми связями, которые вводят Цезаря в бесполезный расход времени и денег, но ни к чему полезному не приводят.

Пример: узнав, что племянница-Цезарь собирается поступать в консерваторию, чтобы обучаться академическому вокалу, её тётушка-Гюго, испугавшись, что выбор этой профессии может быть ошибочным, труд напрасным, а количество денег, потраченных на обучение, – выброшенными впустую, полагая также, что дополнительная информация (+БЛ5) не помешает и активизировавшись по аспекту альтернативных потенциальных возможностей (-ЧИ6), завалила племянницу взятыми неизвестно откуда телефонами преподавателей и консультантов по вокалу, чтобы они определили, стоит ли ей этим заниматься, или нет, и какое будущее, какие перспективы её ожидают. Каждый из преподавателей, встретившись с девушкой (а она, со свойственной стратегу-Цезарю многоплановостью, обратилась сразу ко всем) постарался быть предельно убедительным, придирчивым и демонстративно скептически настроенным по отношению к её потенциалу, – каждый расхваливал свою систему обучения, говорил, что ей нужно ещё многому учиться и внушал ей, что только он сможет её подготовить. В результате будущая абитуриентка (со свойственным Цезарю размахом) брала уроки одновременно у нескольких преподавателей со взаимоисключающими методиками и провалилась на вступительных экзаменах в консерваторию (где тоже сидели жаждущие дополнительных заработков преподаватели и срезали на экзаменах всех, кто казался им подходящим (и перспективным) частным учеником. Ещё несколько лет после этого целеустремлённая девушка продолжала заниматься у разных преподавателей (этих и ещё некоторых других), работала, где придётся, чтобы оплатить обучение в настоящем и в будущем, но в консерваторию так и не поступила – тётушка ей всё это время подкидывала новые противоречивые рекомендации, а потом и вовсе стала отговаривать от выбранной ею профессии. Всё разрешилось, когда племянница уже по возрасту не проходила в абитуриентки, – время само всё расставило по своим местам.

5. Взаимодействие по аспекту логики соотношений, логики систем. Отношение к полноте и достоверности теоретической и методической информации РАЦИОНАЛА-СУБЪЕКТИВИСТА («ПЕДАНТА») Гюго и ИРРАЦИОНАЛА-ОБЪЕКТИВИСТА («СКРДЦЕЕДА») ЦЕЗАРЯ.

Казалось бы, а что героине предыдущей истории (равно, как и её услужливой тётушке-Гюго) мешало своевременно подумать о том, что противоположные методики приведут к противоположному результату и нейтрализуют все вновь обретённые навыки, сделав обучение бесполезным?

При всей их предусмотрительности, и Цезарь, и Гюго часто упускают из виду тот факт, что успешное завершение поставленных задач во многом зависит от правильности своевременного построения (и анализа) логических причинно-следственных связей, которые позволяют прогнозировать дальнейшее развитие событий. Но именно по этим логико-интуитивным аспектам их взаимопомощь оказывается неэффективной.

У СЭЭ, Цезаря аспект структурной логики (логики соотношений) находится на позициях проблематичной мобилизационной функции (-БЛ4), – его ТНС – «точки наименьшего сопротивления». Информация по этому аспекту прорабатывается сумбурно и поверхностно – в расчёте на своевременную подсказку со стороны, выраженную в самой удобной и доступной форме, которую может предоставить Цезарю его дуал – интуитивно-логический интроверт (ИЛИ), Бальзак, у которого этот аспект располагается на позициях демонстративной функции (+БЛ8). По аспекту интуиции времени, расположенному у СЭЭ, Цезаря в «точке абсолютной слабости» на позициях суггестивной функции (-БИ5) Бальзак с готовностью придёт на помощь подсказав дальнейшее (преимущественно, негативное) развитие ближайших событий по своей программной интуиции времени (+БИ1), являющейся для него «зоной врождённого профессионализма».

Помощь Гюго по аспекту логики соотношений для Цезаря оказывается неэффективной, поскольку и у Гюго этот аспект находится на слабых позициях суггестивной, зависимой от посторонних рекомендаций, функции (+БЛ5), а по проблематичному для Гюго аспекту интуиции времени, находящемуся у него на позициях мобилизационной функции (+БИ4), – его ТНС – точки наименьшего сопротивления, Гюго сам отчаянно нуждается в поддержке по логико-интуитивным аспектам, и ему удобнее всего получать помощь от своего дуала, логико-интуитивного интроверта (ЛИИ), Робеспьера, у которого аспект логики соотношений программный (-БЛ1), а аспект интуиции времени – демонстративный (-БИ8).

Несовместимость (отсутствие дополняющих совпадений) по диадному психологическому признаку рациональности/иррациональности и квадровому признаку субъективизма/объективизма, также усложняет взаимодействие Гюго и Цезаря по логическим и интуитивным аспектам.

Рациональный субъективист-Гюго в поиске информации полагается на тщательно выверенные, многократно проверенные, системно и чётко изложенные теоретические данные: сначала – теория, потом – практика. Нетерпеливый в получении быстрых и успешных практических результатов Гюго по нормативной деловой логике (-ЧЛ3) может поверхностно поинтересоваться какой-либо методикой, но столкнувшись с неудовлетворительным результатом, быстро теряет к ней интерес.

Иррационал-объективист-Цезарь, минуя теорию (-БЛ4), или, как минимум, не задерживаясь на ней, предпочитает как можно скорее обращаться к практике, активизируясь по аспекту деловой логики (+ЧЛ6). У объективиста- Цезаря на первом месте стоит практика, потом – теория (если она вообще понадобится). Если методика себя не оправдывает, Цезарь не будет разбираться, где и в чём она опровергает теорию и согласуется ли с ней вообще, – он откажется от этой методики и предпочтёт другую, более эффективную.

Если в результате многократных эмпирических опытов и неудачных попыток штурмовать теорию подходящее время для осуществления планов оказывается упущенным, Цезарь пользуется другими преимуществами своего психотипа, – действует с позиций своей гибкой, манипулятивной, творческой этики отношений (-БЭ2) и демонстративной этики эмоций (+ЧЭ8). И здесь хитроумному и находчивому сердцееду, – стратегу-эмотивисту- иррационалу-объективисту-Цезарю средств не занимать: неординарные этические подходы к намеченной цели для него всегда найдутся.

Но с этим уже не согласен рациональный-субъективист (педант)-Гюго, который, как и всякий программный этик (-ЧЭ1) считает, что в этических отношениях прямодушие и честность – превыше всего, а иначе, – как можно полагаться на партнёра в будущем (+БИ4), если он хитрит и лукавит уже сейчас? Он будет продолжать ревновать партнёра-Цезаря, требовать отчёта, паниковать, если тот выйдет из-под контроля, что в то же время не мешает и самому Гюго искать замену нынешнему партнёру на стороне и стать творческим волокитой (по творческой сенсорике ощущений +БС2), если партнёр ему кажется ненадёжным и бесперспективным.

Но против этого уже восстаёт, творческий моралист-Цезарь. Исходя из своей творческой («командной») этики отношений (-БЭ2), он осуждает непостоянство. При том, что и сам по программной своей волевой сенсорике не прочь приискать себе лучшего и более подходящего партнёра, чем Гюго, хотя лукавить с ним и морочить его будет ещё долго, – пока не потеряет к нему (или этической «игре») интерес.

6. Отношение к работе у Гюго и Цезаря. Взаимодействие двух УПРЯМЫХ и ПРЕДУСМОТРИТЕЛЬНЫХ этиков-сенсориков-ЭКСТРАВЕРТОВ.

Отношение к делу у Гюго и Цезаря напрямую зависит от целевых интересов. Если Гюго будет искать для себя работу или профессию, то обязательно ту, которая бы соответствовала его программному принципу: «От жизни надо брать всё самое лучшее!» То есть такую, которая доставляла бы ему удовольствие, совмещалась с отдыхом, с развлечениями, с его эстетическими или этическими интересами, не требовала большого расхода сил, крупных материальных затрат, но при этом приносила бы высокий доход, быстрый и лёгкий заработок, везде была бы востребована, позволяла бы легко обходить конкурентов, быть независимым от начальства, работать под настроение по свободному графику, общаться с интересными людьми, заводить новые полезные и выгодные знакомства, быть на виду, хорошо и эффектно выглядеть, надолго сохранять красоту, здоровье, силы, молодость, бодрость и хорошее настроение, иметь возможность в любую минуту поменять эту работу на другую, столь же приятную и интересную, свободно переходить с одного места работы на другое и везде быть вне конкуренции.

В модели Гюго аспект деловой логики находится на позициях нормативной функции (-ЧЛ3) и в системе приоритетов занимает не первостепенное, а третьестепенное место. Главное для Гюго – это необузданность чувств (-ЧЭ1), удовольствия и радости жизни (-БС2), к которой и сводится основная цель его ЭГО-программы: «Жить, чтобы радоваться жизни» . Задача Гюго – из всего извлекать радость, поэтому и сам рабочий процесс, по его мнению, должен доставлять удовольствие, иначе он станет источником неприятностей, и жизнь превратиться в ад.

Великая артистка-Гюго, Фаина Георгиевна Раневская, обладающая, как известно, специфическим чувством юмора, однажды сказала: «Я переспала с пятнадцатью театрами и ни в одном не получила удовольствия!».

Исходя из своей жизненной программы, Гюго категорически не согласится с тем, что в работе нужно мириться с огорчениями и неудовольствием. Но ведь по-другому не бывает! – убеждают его. – Нельзя представлять себе жизнь как нескончаемый поток удовольствий. Не все могут претендовать на получение одних только удовольствий! Существуют и другие стороны жизни!

И тем не менее, Гюго с этим не соглашается (упрямый!) и ищет для себя такую работу, которая не доставляла бы ему никаких хлопот, не усложняла ему существования, не позволяла наживать врагов и не омрачала радости жизни, не требовала специального образования, сложного обучения, усидчивости и кропотливого труда, но при этом всегда хорошо оплачивалась, приносила хороший доход, позволяла порхать по жизни, как мотылёк, и наслаждаться ею в полной мере. И неудивительно, что представители этого психотипа часто ищут и находят работу в модельных агентствах, на сценических подмостках или в шоу-бизнесе, но при этом часто меняют место работы, разочаровываясь условиями, возникающими трудностями и необходимостью долго учиться или работать в поте лица с повышенным усердием и ответственностью.

И вот тут выносливый и сильный, программный сенсорик-Цезарь, не менее разносторонний, упорно овладевающий профессиональными навыками и активно их развивающий, составляет серьёзную конкуренцию Гюго.

Как программный стратег Цезарь может наметить амбициозную цель и идти к ней, не считаясь с затратами и жертвами. Никакой расход сил не покажется ему обременительным, если есть творческий стимул, высокое призвание, высокая цель и неутолимое желание достигнуть её во что бы то ни стало, сметая на своём пути все препятствия.

Пример, – Бурлакова Фрося (СЭЭ, Цезарь) из фильма «Приходите завтра», поставленного по автобиографическому сценарию исполнительницы главной роли, Екатерины Савиновой (СЭЭ, Цезарь). Героиня фильма – наивная, но невероятно целеустремлённая девушка из таёжного села приезжает в Москву, чтобы обучаться в консерватории академическому вокалу и стать оперной певицей; упорным трудом преодолевая препятствия, она достигает желаемого.

Препятствия только разжигают творческий энтузиазм и целеустремлённость Цезаря, упрямо следующего по намеченному пути. В достижении желаемого для него нет непреодолимых преград, и нет причин, которые бы помешали ему добиться цели (упрямый стратег). За исключением объективных обстоятельств, с которые он предпочитает игнорировать, но которые, тем не менее (как и для каждого человека) могут сложиться для него неблагоприятно: он может попасть к плохому преподавателю (и даже не одному), к плохому руководителю или режиссёру, в недоброжелательный или низко профессиональный коллектив, работа в котором обернётся для него провалом.

Пример: фольклорная певица-СЭЭ, Цезарь, собирала группу музыкантов для одного довольно ответственного выступления. За две недели до концерта им пришлось заменить скрипача. На замену пришёл молоденький, самоуверенный и не слишком опытный музыкант-Гюго. Рекомендаций он с собой не принёс, но когда начал расхваливать себя, рассказывая, где и с кем он успешно выступал, поток его красноречия было невозможно остановить. То же самое происходило и на репетициях: он то и дело отвлекался на посторонние, не относящиеся к делу, нескончаемые разговоры, превращая работу в праздные посиделки. Прервать его было невозможно: если уж он начинал говорить, то не умолкал, пока не высказывался до конца. С его появлением в ансамбле, каждая репетиция превращалась в пустую трату времени. Искать нового скрипача ему на замену времени уже не оставалась. Все музыканты понимали, что из-за него на выступлении их ждёт провал. Певица, рассчитывая на постоянный ангажемент, переживала за успех выступления больше всех. А скрипач-Гюго приятно проводил время, срывая одну репетицию за другой, и всех успокаивал: «Да бросьте, ребята! Какие проблемы! Уж, как-нибудь сыграем, деньги заберём и разбежимся». На выступление он пришёл с опозданием. Мало того, он принёс с собой на концерт несколько картин, написанных (точнее, намалёванных) на холсте ещё не просохшими масляными красками, и тут же бесцеремонно попытался их распродать музыкантам, заявляя, что они написаны его женой, а она очень талантливый художник, и её картины представляют высокую художественную ценность, стоят очень дорого, но он готов сделать скидку. Его с трудом удалось утихомирить и призвать к порядку. Выступление началось с опозданием, но неугомонный Гюго всё никак не мог сосредоточиться на работе, пропустил несколько тактов, после чего выяснилось, что он пришёл на выступление совершенно неподготовленным, партию свою не выучил и играл так, будто вообще видел эти ноты впервые. С певицей во время выступления чуть истерика не случилась, когда она услышала, как халтурно он играет. В антракте он понёс свои картины в зрительный зал, надеясь кому-то их там толкнуть. Второе отделение прошло с ещё меньшим успехом. Музыканты приуныли: о постоянном ангажементе после такого концерта нечего было и думать. Один только скрипач-Гюго не унывал: «С кем не бывает! Лишь бы деньги заплатили!». Получив свои деньги он исчез. Группа распалась, одна только певица-СЭЭ, Цезарь с завидным упорством (и, как потом выяснилось, довольно успешно) продолжала заниматься вокальной карьерой.

Если Гюго от профессиональной работы ждёт только удовольствий, приятного времяпрепровождения и денег, переубедить его бывает трудно. И ещё труднее работать с ним в одной команде.

Лёгкое отношение к жизни ко многому обязывает, но расплачиваться за эту лёгкость бытия Гюго приходится другим. Сам Гюго принципиально отказывается это признавать и приходит в ярость, когда его пытаются вразумить и напомнить ему, что расплачиваться за совершённые ошибки и последствия лёгкой жизни придётся ему самому. Гюго не желает соглашаться с этим и упорно (несмотря на свою предусмотрительность), предпочитает разыгрывать из себя недальновидного глупца, который не задумывается о последствиях в надежде, что всю ответственность за них возьмёт на себя кто-нибудь другой, хотя неприятности, которые он при этом доставляет другим, нередко возвращаются к нему бумерангом. (Этой теме посвящены известные фильмы Георгия Данелия (ЭСЭ, Гюго) «Мимино» и «Паспорт» – в обоих фильмах главные герои расплачиваются за своё легкомысленное отношение к жизни последующими тяжёлыми испытаниями.).

В отличие от эгоцентричного альфа-квадрала-Гюго, предпочитающего интересной работе лёгкое и приятное общение (альфа-квадровый комплекс «зажатого рта»), у увлечённого своим делом (гамма-квадрала) СЭЭ, Цезаря, есть и упорство в достижении цели, и исключительная выносливость, и работоспособность (сказывается гамма-квадровый комплекс «связанных рук», при котором отношение к делу становится главным приоритетом.).

Конечно, у Цезаря тоже случаются сбои в работе, но если он уже выбрал для себя профессию по призванию, если он увлечён ею, вложил в работу огромное количество времени, сил и достиг в своём деле определённых успехов, он ни за что не свернёт с намеченного пути, не отклонится от поставленных задач (стратег-статик), постарается стать первым в своём деле – лучшим из лучших! И этим он будет выгодно отличаться от динамика-тактика-Гюго, который, радуясь любым переменам, привносящим в его жизнь приятное разнообразие, бывает не прочь поменять профессию, рискнув своей карьерой, а заодно и разрушив чужую.

Гюго с лёгкостью заменит одну работу другой, может вообще отказаться от профессиональной деятельности и заняться устройством личной жизни, используя предыдущие профессиональные успехи лишь для того, чтобы оказаться на виду и выйти на более престижный круг знакомств.

В одной команде Гюго и Цезарь могут сравнительно бесконфликтно работать только в том случае, если занимаются каким-нибудь лёгким, ни к чему не обязывающим делом, где каждый отвечает сам за себя. Но там где требуется командная слаженность и взаимная ответственность, где работать приходится на износ и с полной отдачей сил, получая за это нормированное вознаграждение, там интересы Гюго и Цезаря могут прийти в непримиримое противоречие.

Разозлившийся на неудобные для него условия и не видя для себя сколь-нибудь обнадёживающих перемен и перспектив (а для предусмотрительного Гюго это удар по проблематичной интуиции времени (+БИ4) – по ТНС), Гюго может уйти с работы, оставив после себя такие разрушения, которыми он и саму фирму потопит, и всех служащих оставит без работы (как это бывает свойственно предусмотрительным, оставляющим после себя «выжженную землю», – чтоб и другим тут искать было нечего!).

Но предусмотрительный СЭЭ-Цезарь и на такой случай оказывается защищён своим упорством, трудолюбием и наличием у себя разносторонних способностей, многие из которых он ещё задолго до таких перемен в себе профессионально развивает (на всякий случай!).

Осваивать сразу несколько профессий, менять специализацию и повышать квалификацию, чтобы иметь больше шансов на удачное трудоустройство, быстро приобретать актуальные и востребованные профессии, – всё это Цезарю как иррациональному-экстраверту оказывается по силам (+ЧС1) и становится обычным делом (+ЧЛ6), активизирующим его на ещё более напряжённую работу, когда он ставит своей целью успешную творческую самореализацию на выбранном им перспективном и интересном профессиональном поприще.

Приложение: антагонизмы квадровых комплексов.

Отсутствие дополнения по квадровым признакам приводит к целому рядом неудобств и осложнений, связанных с отсутствием взаимопонимания по уровню ЭГО и неадекватностью взаимодействия по информационным аспектам, расположенным на слабых уровнях информационной модели (СУПЕРЭГО, СУПЕРИД) и на её лаборных (слабо вербализуемых) блоках (СУПЕРЭГО, ИД). В связи с этим в процессе взаимодействия обостряются квадровые антагонизмы, которые сопровождаются болезненными «ударами» по квадровым комплексам каждого из партнёров, приводят их к ещё большему непониманию и делают отношения невыносимыми.

В демократических квадрах альфа-квадралы, желая поставить ортогональных партнёров гамма-квадралов в унизительное материально-зависимое положение, всеми силами препятствуют их профессиональной и творческой самореализации, внушая им, что они – никчёмные, невезучие бесталанные и предрекая им полнейший крах их будущих творческих планов, чем и травмируют их по гамма-квадровому комплексу «связанных рук», вызывая панический страх невозможности себя творчески реализовать и доказать свою профессиональную состоятельность. Попытки гамма-квадралов оспорить их мнение приводят к скандалам и ужесточению террора со стороны альфа-квадралов, поскольку отказ гамма-квадралов от обсуждения спорных вопросов (во избежание новых скандалов), приводит к ещё большему недоверию, опасениям и (как следствие) взрыву раздражения альфа-квадралов, которых настороженное молчание гамма-квадралов бьёт по альфа-кваровому комплексу «зажатого рта»: с ними не разговаривают, не позволяют высказывать своё мнение, – что может быть хуже? Альфа-квадралы устраивают скандалы, чтобы получить возможность высказаться, а гамма-квадралы, у которых авторитарность мнения и эмоциональные выплески не в чести (аспекты логики систем и этики эмоций – вытесненные ценности) будучи не в силах переносить разговоры на повышенных тонах, не придавая их словам значения (в гамма-квадре, где доминирует деловая логика, приоритетны не слова, а действия), отмалчиваются ещё больше и старательно избегают конфликтных ситуаций. Альфа-квадралы (чтобы получить возможность высказаться), усиливают эмоциональный террор, – провоцируют новые скандалы, изводя гамма-квадралов придирками. Гамма-квадралы, отключаясь от их «шумов», стараются сберечь свои силы (нервы, психику, здоровье, гражданские права и свободы) для творческой самореализации и доказательств своей профессиональной состоятельности. В ответ на это альфа-квадралы (у которых аспекты деловой логики и этики отношений не в чести) шумом, криком, скандалами, склоками, интригами (как крайним средством), тотальными запретами и авторитарностью мнений перекрывают возможности профессиональной самореализации гамма-квадралов, комплексуя и занижая их профессиональную самооценку с тем, чтобы поставить их в ещё более унизительное и зависимое положение, что ещё сильнее бьёт гамма-квадралов по их квадровому комплексу «связанных рук». И вот тогда уже гамма-квадралы (если, конечно, останутся в живых после такого террора) пойдут на окончательный и бесповоротный разрыв отношений, мобилизуя для этого все свои возможности и силы, сметая на своём пути все препятствия, нагромождаемые альфа-квадралами, жестоко и беспощадно подавляя их сопротивление.