21 декабря 2017

Сенсорно-логический экстраверт (СЛЭ, Жуков) – сенсорно-логический интроверт (СЛИ, Габен)


I. СЛЭ, Жуков – СЛИ, Габен. Конкуренция сенсорных ЭГО-прогамм.   

СЛЭ, Жуков (бета-квадра):
1. экстраверт; 2. логик; 3. сенсорик; 4. иррационал; 5. негативист;
6. деклатим;  7. статик; 8. стратег; 9. конструктивист; 10. уступчивый;
11. предусмотрительный; 12. инволютор; 13. аристократ; 14. субъективист;
15. решительный.
По сочетанию признаков: 
ВОЛОКИТА (уступчивый иррационал-субъективист).
ФАТАЛИСТ (предусмотрительный решительный иррационал).

СЛИ, Габен (дельта-квадра):
1. интроверт; 2. логик; 3. сенсорик; 4. иррационал; 5. позитивист;
6. квестим; 7. динамик; 8. стратег; 9. конструктивист; 10. упрямый,
11. беспечный; 12. инволютор; 13. аристократ; 14. объективист; 15. рассуждающий.
По сочетанию признаков: 
СЕРДЦЕЕД (упрямый иррационал-объективист)
ПРОЖЕКТЁР (беспечный рассуждающий иррационал)

I. ЛСЭ, Жуков – СЛИ, Габен. ИНВОЛЮТОРЫ-ИРРАЦИОНАЛЫ в квадрах  АРИСТОКРАТОВ.

В квадрах АРИСТОКРАТОВ (бета и дельта) престижно быть ЭВОЛЮТОРОМ, поскольку эволюционные ЭГО-программы в квадрах аристократов попадают на рациональные аспекты и сообщают им знак (+), что означает качественный прирост информационного аспекта, его эффективное и интенсивное развитие с учётом всех достигнутых результатов, с  использованием самых прогрессивных средств и методов, что существенно ускоряет процесс развития. В иерархических – аристократических – квадрах бета и дельта, где посредством отношений соподчинения устанавливаются прочные вертикальные связи, а традиции чинопочитания и преклонения перед авторитетами наиболее сильны, эволюторы аристократы-рационалы, устанавливающие жёсткие логические и этические нормы с позиций своих рациональных, эволюционных ЭГО-программ, становятся столпами общества. 

Инволюторы в квадрах аристократов  становятся оппозиционерами и берут на себя корректирующие и реконструктивные функции:  критику всего существующего,  переоценку, коррекцию и реструктуризацию, а зачастую – и разрушение всего достигнутого, а также поиск альтернатив для осуществления всего ими (инволюторами) задуманного, что существенно замедляет и затормаживает процесс развития аспекта в социуме, и сообщает некоторую недостаточность информационному аспекту, который в связи с этим (а также вследствие своей регрессивности) обозначается знаком «минус» (–).

А в виду того, что  иррациональные информационные программы, составляющие иррациональные информационные аспекты, уже сами по себе архаичнее рациональных, поскольку они более зависимы от самых архаичных инстинктов и в них больше случайностей, хаоса, спонтанности, неопределённостей, их труднее подчинить порядку, правилам, законам и  нормам жёстко организованного иерархического общества. Вследствие этого  инволюторы-иррационалы в аристократических квадрах оказываются ещё более регрессивны и ещё более отброшены в преимуществах в нижние слои иерархии по сравнению с эволюторами-рационалами, из-за чего им  приходится довольствоваться не только «остаточными» – незначительными эко-нишами, но и социально «отбракованными», эко-нишами, многие из которых им приходиться захватывать противозаконными и силовыми методами, самовольно перехватывая социальные и экологические преимущества, создавая теневые (асоциальные) иерархии. Их задача – выживать и преуспевать в условиях жёсткого рационального диктата строго регламентированных отношений соподчинения аристократических квадр, успешно продвигаясь по иерархической лестнице к вершине власти, чтобы не быть низложенными  и вытесненным в нижние слои  иерархии. Именно эта необходимость удерживаться на иерархической лестнице и даже взбираться по ней (чтоб не сбросили и не затоптали) при невозможности (а зачастую и нежелании) неукоснительно следовать жёстким, рациональным законам и положениям  иерархических обществ и заставляет инволюторов в аристократических квадрах вести двойную жизнь и двойную игру, к которой они приспособлены соционной  природой и структурой их психотипов.

Силовую альтернативную, теневую иерархию, захватывая преимущества и власть силовыми методами, в квадрах аристократов организуют  инволюторы- управленцы,  стратеги-иррационалы-логики-сенсорики,  преимущественно, – бета-квадровый иррационал-сенсорик-экстраверт, (СЛЭ, Жуков). 

I-1. СЛЭ, Жуков. Программы социальной успешности. ЭГО-программный аспект деклатимной волевой сенсорики.

В основе аспекта волевой сенсорики СЛЭ, Жукова, как и в основе других информационных аспектов, лежит инстинкт самосохранения, который здесь проявляется в форме программы выживания в экстремальных условиях иерархического, тоталитарного общества и сводится к тому, чтобы выживать наперекор всему и, накапливая силовой потенциал, пробиваться в высшие слои иерархии, оттесняя соперников.  ЭГО-программа, СЛЭ, Жукова, – захват (перехват или создание) централизованной иерархии с последующей концентрацией власти в его руках.

Стратегическая направленность волевой ЭГО-программы Жукова заключается в поиске удобной общественной системы (или даже нескольких систем или организованных сред), куда можно было бы ловко внедриться, быстро прижиться и, поочерёдно вытесняя всех реальных и потенциальных  соперников на пути продвижения к власти, единолично её захватить и удерживать в своих руках долгое время, наперекор всему, подавляя сопротивление всех потенциальных противников.

Этим, по сути, занимается аспект иерархической логики соотношений (+БЛ2), манипулятивно и творчески реализующий ЭГО-программу Жукова, аспект деклатимной волевой сенсорики  (-ЧС1).

Деклатимная волевая сенсорика СЛЭ, Жукова (-ЧС1), основанная на  интегрирующих свойствах его деклатимной модели, обладает способностью быстро наращивать силовой потенциал, мобилизовать  и концентрировать  силы, объединяя их в мощный «кулак»  для реализации намеченных целей: для нанесения сокрушительного удара по врагу, для подавления его сопротивления, для уничтожения всех препятствий  на пути продвижения к власти, для её захвата и закрепления за собой.

 В бета-квадре – квадре РЕШИТЕЛЬНЫХ АРИСТОКРАТОВ, образующей тоталитарные системы и государства, для которых боеспособность каждого члена общества является первостепенной задачей, выносливость и стойкость людей является наиболее ценным качеством: «Гвозди бы делать из этих людей!», – прославляет их твёрдость поэт. Но даже при высокой силовой конкуренции в бета-квадровом обществе концентрации силы в ЭГО-программной волевой сенсорики СЛЭ, Жукова вполне хватает на то, чтобы каждого из таких «гвоздей» жёстко загнать в отведённое для  него этой системой место и  прочно «пригвоздить» к месту каждого, кто ещё не нашёл себя в этом обществе и не определился со своими приоритетами и целями, чтобы он скреплял собой эту систему, работал на упрочнение её порядка и благонадёжно выполнял свои обязанности, – не расшатывал систему, которая доверила ему свою сохранность и защиту, не высовывался из общего строя и не создавал препятствий на ровном месте тем, кого система «за особые заслуги» возносит к власти, то есть, – лично ему, СЛЭ, Жукову, устремляющегося к её вершинам всеми возможными – прямыми и альтернативными («теневыми», противозаконными) методами.

Подавление чужой воли при этом становится необходимым условием для беспрепятственного продвижения Жукова к власти, при котором каждая склонённая перед ним спина или голова служат «ступеньками» на пути её достижения для наведения удобного ему порядка, необходимого для  поддержания единоличной власти в его системе.

I-2. СЛЭ, Жуков. Подавление властью.

«Не своевольничай!» – первое и основное требование СЛЭ, Жукова, которое он повсеместно и насаждает, работая «молотком»  для выравнивания строя «гвоздеподобных» людей, призывая их к порядку и направляя силу своего удара на подавление своеволия и инакомыслия, разрушающих единство и целостность его закрытой, тоталитарной системы. При этом ударная поверхность «молотка» может разрастись и до размеров огромной «бетонной плиты», которая покроет сразу все очаги сопротивления и лишит воли к противоборству всех, кого под собой погребёт. В качестве альтернативного (противозаконного) инволюционного средства им широко используется и  метод сжимающегося обруча, посредством которого Жуков захватывает власть, постепенно ужесточая своё влияние и ставя в безвыходное положение всех, охваченных им для этой цели людей.

Идеальный дом  Жукова – это защищённая со всех сторон крепость, – закрытая, самодостаточная социальная система, огороженная каменной стеной и тщательно охраняемыми воротами – «железным занавесом», который приподнимается для очередной экспансии с целью распространения влияния и захвата новых территорий (новых сфер влияния) и опускается для надёжного сохранения за его стенами всего им накопленного и захваченного. На территории этой крепости всё подчиняется установленному Жуковым «железному порядку».

Расширение сферы своего влияния, захват и перехват власти  – основные цели и задачи его волевой ЭГО-программы (-ЧС1) исторически, в геополитическом  масштабе, проявляющейся в экспансии за счёт присвоения чужих территорий, расширения сфер влияния и узурпации чужой власти. Самые известные завоеватели, захватившие самые огромные территории и покорившие многие обширные и многонаселённые  царства на своём пути, как раз и относятся к психотипу СЛЭ, Жуков – Александр Македонский, Аттила, Чингисхан, Хан Батый, Тамерлан и другие. Способность не только захватывать власть, но и надолго удерживать её, подчинив себе  огромные массы людей на колоссальных по площади территориях – отличительная особенность деклатимной волевой сенсорики СЛЭ Жукова (-ЧС1), способного в течение долгого времени концентрировать в своих руках бесконечно большие объёмы власти, единолично управляя огромными империями, которые разрушались сразу же по окончании его правления.  

Самую  головокружительную карьеру представители этого психотипа делают, поднимаясь с низов, будучи преследуемыми изгоями. И чем трудней и опасней оказывается их путь продвижения к власти (чем дольше и сильнее разгон), тем ожесточённее они сражаются за неё и крепче удерживают в своих руках, в отличие от их преемников-СЛЭ, получивших безраздельную власть по наследству и тяготившихся ею с детства. Эта особенность обусловлена стратегической  целенаправленностью  аспекта волевой сенсорики СЛЭ, Жукова (-ЧС1). Если цель достигнута изначально,  и ЭГО-программа стратегически не развивается,  функция цели сменяется бесцельным прозябанием, что приводит к её регрессу, упадку и переключению СЛЭ, Жукова, на отвлечённые, локальные  цели по его манипулятивному творческому аспекту логики соотношений (+БЛ2). Жуков становится рядовым администратором, занимается мелкой управленческой работой, создаёт узковедомственные директивы и инструкции и третирует ими подчинённых. Но, как говорят в бета-квадре: «Плох тот солдат, который не мечтает стать генералом». А СЛЭ, Жуков в генералы метит изначально, за исключением тех случаев, когда рождается генеральским сынком, но даже тогда он не идёт «на понижение», поскольку этого не допускает его бета-квадровый комплекс «шестёрки», – страх вытеснения в парии, заставляющий Жукова действовать осторожно, и не допускать промахов, которые бы его «потопили» и резко понизили в статусе. 

И тем не менее, надолго в «пониженном звании»  СЛЭ, Жуков не задерживается, благодаря способности своей ЭГО-программной деклатимно-иерархической волевой сенсорики (-ЧС1) «выталкивать его вверх», позволяя  «всплывать на поверхность» при любых условиях и делая тактические ходы по творческому аспекту логики соотношений (+БЛ2) – «шаг назад,  два шага вперёд».


Методом ложных уступок, – шагая вниз, но устремляясь наверх, – СЛЭ, Жуков выстраивает  отношения соподчинения, которые довольно быстро его снова выносят на вершину иерархии, но теперь уже полученной властью и статусом он дорожит, видимых промахов старается не допускать и устремляется к вершинам, вытесняя и  подминая под себя потенциальных соперников и конкурентов. При этом его ЭГО-программа работает и «молотком», который лупит «по шляпкам» всех тех «гвоздеподобных» членов его иерархии, которые некстати высовываются из своих «ступенек», создавая препятствия на пути его продвижения к власти, и «резиновым мячиком», который всплывает на самый  верх и подолгу удерживается на плаву, готовясь взлететь ещё выше. 

I-3. СЛИ, Габен. ЭГО-программный аспект квестимной сенсорики ощущений.

ЭГО-программа СЛИ, Габена – инволюционная сенсорика ощущений (-БС1) –квестимная-интровертная-сенсорика, обусловленная признаком квестимности и дифференцирующими свойствами его квестимной модели, а именно – разобщением структурных – логических  и этических связей и пространственно-временных  отношений, вследствие чего и его инволюционная (альтернативная) ЭГО-программа сенсорики ощущений (-БС1) сводится к рассредоточению пространственных отношений, которые никогда не бывают безальтернативными (безвыходными), – выход (и переход) в другое,  (альтернативное) пространство или отношение для Габена всегда найдётся.

Работу на один раз, дом на один день, «жену» на одну ночь и «детей на час» Габен себе в любом городе найдёт. А чтобы получить представление о семейной жизни, семьёй ему обзаводиться необязательно, – достаточно посмотреть издалека: недолго побыть с чужой женой, поиграть с чужими детьми, поиграть «в семью на часок» (на один вечерок) и отправиться в свои странствия дальше, ощущая себя свободным от каких-либо обязательств и наслаждаясь ощущением этой свободы, путешествием или прогулкой в любую погоду, в любой день и час, – бояться ему некого, отбирать у него нечего.  (Да он и не отдаст, – упрямый.).

Расширение пространственных отношений, равно как и расщепление остальных структурных связей по интровертным аспектам, приводит к рассредоточению направлений развития и экстравертных аспектов его модели и, как следствие, – к децентрализации власти, пытающейся подчинить его своему влиянию, и к разрушению условий, перекрывающей СЛИ, Габену выход (переход) в другое альтернативное пространство. Любую власть он перехитрит, «поднявшись над ней» и оставив «властителя» в дураках, из-под любого надзора сбежит, любые оковы сбросит, если не в реальной действительности, то хотя бы в мнимо-реальной.

СЛИ, Габен – асоциален по своей сути и извлекает из этого максимум выгоды и удобств для себя. Он зависит только от себя и собственной системы предпочтений, в которой свобода передвижения – свобода выбора условий существования – занимает наиболее приоритетное место.

Габен хорошо переносит одиночество, ему никогда не бывает одиноко и скучно с самим собой. Но он часто скучает с другими, если беседы и отношения не развлекают его и не занимают его мыслей. Он не признаёт над собой никакой власти и не представляет себя подчинённым, но он может поиграть в подчинённого, если ему нужно обмануть чью-то бдительность. 

СЛИ, Габен – стратег. Его программный аспект квестимной сенсорики ощущений (-БС1), как и все сенсорные аспекты, – стратегический, но в силу квестимной рассредоточенности она позволяет Габену легко преодолевать расстояния, мимоходом, осваивать новые территории, попутно заводить дружеские отношения, пользуясь гостеприимством хозяев, оказывать им  незначительную техническую помощь по дому, выполнять несложный ремонт и уходить к другому дому, возвращаясь на прежнее, «поверхностно обжитое» («помеченное» им), если увидит в этом для себя преимущества. А поскольку всегда приятней возвращаться туда, где тебя ждут, Габен, уходя «ненадолго», обеспечивает себя партнёром, дожидающимся его возвращения,  связывая себя с ним довольно серьёзными обещаниями, которые он лично выполнять не собирается. Постепенно у него накапливается целая сеть «ожидающих» его гостеприимных хозяек, которым он не  позволяет разрывать отношения с ним в одностороннем порядке.

Так, например, узнав, что его невеста собирается выйти замуж за другого, один из представителей этого психотипа лично приехал к ней (даже в другую страну) и не успокоился, пока не уговорил её отказать новому жениху, после чего, обязав её дожидаться его возвращения, снова отбыл в удобном ему направлении  с тем, чтобы  продолжить освоение новых территорий,  которые станут для него будущими «кормовыми зонами», где он сможет завязывать отношения с будущими своими  «кормильцами»,  продолжая свою «программу расселения» (под названием «на дальней станции сойду»), – блуждая по огромным территориям, расселяясь везде, где его примут, приходя к чужим людям с приветливой улыбкой, как к себе домой, размещаясь то в одном доме, то в другом. И так же легко уходя от них, чуть только ветер странствий позовёт его в путь, оставляя за собой обнадёженных им женщин с разбитыми сердцами, но зато в им же самим отремонтированном доме, под им самим перекрытой крышей, за им самим починенным забором. Оттого-то его и ждут в этих домах, что ценят его по-хозяйски намётанный глаз и хозяйственную, деловую смекалку, – ценят в нём мастера на все руки и ждут его возвращения, как хозяина в дом, а  не как случайного путника, однодневного гостя.     
Габен – динамик, и вне движения и перемещения с места на место жизни себе не представляет, – вечный странник, «человек-перекати поле», не признающий над собой никакой власти и не допускающий никакого контроля. Идеальное пристанище для СЛИ, Габена – дом с открытой дверью, чтобы можно было легко войти и легко уйти.

Переходы с места на место становятся для Габена своего рода «наркотиком» – «глотком свободы», который делает его счастливым, – глотком свежего воздуха, ради которого и стоит жить. А самым счастливым для него оказывается момент выхода за порог дома, где его остаются ждать, хотя именно от этого ожидания Габен  и убегает.

Регулировать  дистанцию отношений с партнёрами Габену помогает его творческий аспект логики действий (+ЧЛ2), реализующий его свободолюбивую ЭГО-программу пространственных отношений (-БС1) и манипулирующий чувствами и отношениями его партнёров,  попеременно заставляя их активизироваться и угасать, подавляя их волю и удерживая  их чувства в эмоциональном режиме, удобном ему для долговременного взаимодействия с партнёрами на далёкой дистанции, их длительного ожидания его возвращения к ним и  спонтанного возобновления отношений.

I-4. СЛИ, Габен. Возвышение над властью привязанностей. Позиция «Я свободен! Я ничей!».

Независимость, свобода действия, свобода передвижения – основная форма защиты, основные преимущества и ценности Габена. Дружбой он дорожит в меньшей степени, дружеские услуги предпочитает оказывать себе сам. Во всём полагается на себя, из любой неприятности предпочитает выбираться собственными силами.

Близких отношений с надёжными и обязательными друзьями, Габен старается не заводить, прекрасно зная, что надёжность и обязательность – обратная сторона требовательности. И надёжный друг, – стоит только закрепить и стабилизировать с ним отношения, – очень быстро превращается в «контролёра- диктатора»: начинает требовать отчёта, диктовать свою волю, давать указания и требовать их исполнения и т.д..

В конечном счёте получается так, что, связывая себя серьёзными обязательствами с надёжными друзьями, Габен возвращается к тому, от чего спасался, – то есть меняет одного диктатора на другого.  Поэтому ему удобнее и проще обходиться своими силами, – ни с кем себя не связывать, ни перед кем ни отчитываться, никому не быть обязанным. А чтобы не казаться совсем уж одиноким и незащищённым, он придумывает себе мнимое окружение, рассказывает много интересного о своих вымышленных друзьях. И всякий раз, когда ему нужно ускользнуть от контроля, от неудобной и обременительной опеки, он ссылается на обязательства перед ними, на какие-то дела или поручения, которые он должен по их просьбе выполнить. Причём, по степени значимости сравнение оказывается не в пользу реального человека, пытающегося удержать Габена, или подчинить каким-то своим планам. Человек, шокированный тем, что чужая (чаще всего, незначительная) проблема принимается Габеном ближе к сердцу, чем его собственная, от растерянности, как правило, оказывается не в состоянии помешать Габену уйти. Удержать его, заставить вернуться в этот момент бывает совершенно невозможно  даже самыми решительными мерами. Он их проигнорирует так, словно ничего и не происходит.

Своей альтернативно-пространственной ЭГО-программе (-БС1) Габен изменить не может: если решил, что пора уходить (выйти в альтернативное пространство, сменить одну обстановку на другую), он непременно уйдёт. И удержать его никто и ничто не сможет – ни просьбы, ни уговоры, ни слёзы, ни истерики. Многие свои накопившиеся проблемы, многие накалившиеся отношения и обострившиеся конфликты он разрешает самым простым уходом «со сцены», выскальзывая в первую же попавшуюся дверь. Уходит, чтобы вернуться через некоторое время, когда эти проблемы уже разрешатся в одностороннем порядке, за счёт того, на чью голову они теперь свалились и кто, по воле Габена, вынужден теперь эту «кашу расхлёбывать». (И это поведение можно расценивать и как «подставу» под случайные  или искусственно созданные неприятности, и как предательство: человек, который до этого жил себе спокойно и благополучно, попадает в водоворот событий и страстей, вызванных обидным и раздражающим поведением Габена, и теперь должен собственными силами выпутываться из этой передряги и восстанавливать прежний порядок вещей в своей жизни, прежний уровень самооценки и прежнее душевное равновесие.

Габен уходит, предполагая вернуться через некоторое время, – когда его уже устанут или перестанут ждать, чтобы в очередной раз закрепить за собой уже обжитую «перевалочную базу». Такой вот он «Летучий голландец»: ни шторма ему не страшны, ни бури, — он преспокойно обходит их стороной, предоставляя кому-то другому тонуть в бездне обиды, стыда и отчаяния, – кого угодно может потопить, но при этом всегда выплывет сам.

Будучи реально связан многими обещаниями, «расщепляя» сложившиеся связи на множество частей (будучи должен и тем, и этим),  Габен вообще не считает себя кому-либо обязанным. Он с  лёгкостью аннулирует свои старые долги и освобождается от обременительных обязательств, – сбрасывает их, как обузу, выходя за порог, чтобы пуститься в новое странствие, начать новую жизнь с чистого листа,  освобождая себя от неудобных ему связей и отношений. Своеволие – основа его существования.

В конкуренции сенсорных программ интертипных отношений полной противоположности Жуков мобилизует свою волю на подавление своеволия Габена, который хитростью и находчивостью ускользает от его контроля, отдаляется от него и  «расщепляет» свои отношения с ним, дезориентируя его, децентрализуя его власть и истощая его силы.  

II. Жуков – Габен. Взаимодействие в диаде.

II-1.  Жуков – Габен. Взаимодействие по сенсорно-логическим аспектам на раннем этапе отношений.

Оба партнёра в этой диаде – программные сенсорики, оба – эстеты, ценят красоту, порядок, ухоженность. Даже при том, что, вследствие квестимно-деклатимной противоположности эстетические критерии у них разные, они вполне могут с этим примириться на первых порах, Хотя квестиму-Габену, с его любовью к свободному, неперегруженному мебелью пространству в светлой, цветовой гамме, преимущественно, холодных и нейтральных тонов, будет не по себе в тесно заставленных громоздкой мебелью комнатах деклатима-Жукова с его предпочтением  к кричаще-ярким, контрастным сочетаниям горячих и тёплых тонов.

Тёмный цвет громоздкой мебели Жукова тоже будет раздражать Габена, равно как и отпечаток добротного благополучия на всём. С позиций своей программной квестимной сенсорики ощущений (-БС1) Габен тут же  попытается внести рекомендации по перепланировке комнат и перестановке мебели в доме Жукова с целью высвобождения пространства и улучшению их освещения.

Предусмотрительный накопитель- Жуков, рассматривая советы Габена с позиций своей наблюдательной, деклатимной сенсорики ощущений (+БС7) и имея по этому поводу своё собственное, авторитетное мнение, если даже последует им, то ненадолго, потому что высвобождённое пространство он очень скоро заставит новой громоздкой мебелью, но станет серьёзно подумывать о расширении своего жилища, чтобы сделать его попросторней и посветлее, но и  новую площадь он впоследствии  обставит новыми громоздкими вещами, которые ему непременно захочется приобрести.  

Деловые качества обоих партнёров также могут на первых порах произвести на каждого из них благоприятное впечатление. Жуков, желая представить себя оборотистым дельцом, не упустит случая похвалиться деловыми успехами, по своему демонстративному аспекту деловой логики (-ЧЛ8),  а Габен, как  хитроумный изобретатель и мастер на все руки, явит свои чудеса «техники на грани фантастики» по творческому своему аспекту деловой логики  (+ЧЛ2), – может и блоху подковать, если очень понадобится, может блеснуть своей технической находчивостью и посоветовать, как с помощью изобретённого им приспособления решить какую-либо бытовую проблему, не дожидаясь, пока это средство появится в продаже.

Деловая взаимопомощь с элементами соревнования  и прочие «показательные выступления» по аспектам логики действий (канал 2–8; 8–2) их ещё больше сблизят, заставив предполагать, что их дальнейшее общение будет столь же взаимовыгодным и приятным.

Оба будут впечатлены деловой смекалкой друг друга (канал 2–8; 8–2) и открывающимися (как им покажется) неограниченными возможностями их будущего делового взаимодействия. Каждый из них посчитает эти отношения  перспективными ровно в той степени, в какой они будут им выгодны. Жуков постарается закрепить их, рассматривая как полезные для себя деловые связи, и даже Габен – этот неизменный ходок на дальние дистанции, предпочитающий от всех держаться подальше, – этот вечный искатель лучшей доли и лучшего места под солнцем – может решиться сделать их для себя долговременными.

II-2. Жуков – Габен. «Показательные выступления» по ролевым интуитивным  аспектам с последующей недолговременной суггестией (каналы 3–5; 5–3).
Противоборство по волевой сенсорике и логике систем и эмоциональное противостояние УПРЯМОГО-РАССУДИТЕЛЬНОГО СЛИ, Габена и УСТУПЧИВОГО-РЕШИТЕЛЬНОГО СЛЭ, Жукова.

На раннем этапе отношений Жуков ещё не подавляет Габена своим диктатом, но уже внимательно приглядывается к нему, прикидывая, где, как и в чём будет его использовать в своём продвижении к власти, какую роль ему отведёт и в каком качестве предстанет перед ним сам, в конечном итоге останавливаясь на своей коронной роли «благодетеля», в которой он неизменно успешен со своим дуалом, Есениным и которую он и  разыгрывает перед Габеном по своему ролевому аспекту альтернативной интуиции потенциальных возможностей (-ЧИ3), представляясь этаким душевно щедрым и заботливым «добрячком», у которого везде и всё схвачено, и который не прочь пополнить свои закрома новой прибылью, обещая Габену  щедро с ней поделиться.

Габен по своему ролевому аспекту интуиции времени (-БИ3) возьмёт на себя  роль наводчика на прибыльное дело: он везде ходит, многое видит, со многими знаком, умеет себя подать (тоже не лыком шит!),  сможет быстро втереться в доверие, у него цепкая хватка и «глаз-алмаз» – что ещё нужно для прибыльного начинания?  Но только на всё нужно время, к новому предприятию следует приглядеться получше, хорошенько его обдумать.

Наобещав всего и помногу, подцепив Жукова на крючок, Габен начнёт тянуть время, желая выторговать себе более выгодные условия. Самореклама Жукова по ролевому аспекту Жукова интуиции потенциальных возможностей (-ЧИ3) не покажется Габену достаточно убедительной. Да и не к таким формам внушения Габен предрасположен, будучи подсознательно ориентирован на дуализацию с фантазёром и  прожектёром, ИЭЭ, Гексли, у которого аспект интуиции потенциальных возможностей – ЭГО-программный (-ЧИ1). Гексли может внушить Габену всё, что угодно, навязать любое, даже самое фантастическое предложение, представив его как чрезвычайно интересный проект, который увлекает Габена до такой степени, что он слушает Гексли как загипнотизированный, широко раскрыв глаза и  затаив дыхание, время от времени прерывая его рассказ коротким и счастливым смехом.

Поддаваясь внушению Гексли, Габен попадает в удивительный мир сказок и приключений и  чувствует себя в нём счастливым даже  при том, что фантазии эти не лучшим образом для него реализуются.  А с Жуковым Габен откровенно скучает, делает вид, что ему доверяет, но с выводами не спешит, стараясь оттянуть время, строя всё более туманные прогнозы по своей ролевой интуиции времени (-БИ3). Но Жукова, ориентированного на дуализацию с программным интровертным интуитом-Есениным (-БИ1), ими не убеждает, поскольку Габену не удаётся донести до Жукова информацию в той наивно-бесхитростной  форме, в которой это сделал бы Есенин, попутно расслабляя, успокаивая Жукова и усыпляя его бдительность. С Габеном, который в этом плане добивается весьма поверхностного результата, Жуков будет держать ухо востро и потому, что напряжение Габена в этом интуитивном противостоянии передастся и ему (и тому, и другому будет интересно узнать, кто – кого превзойдёт блефом, кто – кого  «кинет», обманет, подставит) и потому, что уже зная деловую хватку Габена, он в эту его «простоту» не поверит.

Прекрасно понимая, что Габен набивает себе цену – хитрит, темнит и, похоже, морочит его, Жуков тоже с определёнными обещаниями не поспешит, отвечать ему будет уклончиво (он, дескать, добрый, он не обидит), но начнёт раздражаться и выражать нетерпение, если появятся новые проволочки, а вместе с тем станет проявлять и агрессию. Своё долготерпение в ожидании эффективных действие со стороны Габена Жуков посчитает уступкой, и, как это свойственно всем уступчивым, сочтёт себя вправе ею и ограничиться (не допускать же игру в одни ворота!), после чего начнёт брать реванш, пытаясь отвоевать всё, упущенное вследствие этой уступки и связанных с ней проволочек, – упущенное время (а оно в Квадре решительных – приоритетная ценность), упущенные возможности, сорванные планы, несостоявшиеся сделки.

Подсчитав «убытки», Жуков сразу же начнёт готовиться к бою и, наращивая силу для ответного удара, резко сменит тон отношений с Габеном – станет подавлять его волю, начнёт разговаривать приказным, властным тоном,  принимать в штыки все его предложения, что тут же будет отмечено Габеном по его наблюдательному аспекту волевой сенсорики (+ЧС7) и начнёт его настораживать и раздражать. Габен поймёт, что время для жестокой обороны своих прав и преимущественных позиций настало, и решит удерживать её сразу же и до победного конца, по максимуму своих сил и возможностей (упрямый).

Как и все упрямые, Габен силён только первым напором и первым сопротивлением – отбиваясь от  первой атаки и отражая от себя первый удар. Долговременную оборону упрямые (и в том числе Габен) не всегда удерживают, – тут преимущества остаются за уступчивыми, которые, в стремлении взять реванш, долго и жестоко изводят противника встречными  нападками, всё более наращивая силу ответных ударов и атак.

Но, как говорится, «наглость – второе счастье». И наглость помогает упрямым одержать победу на первых порах. Для упрямого главное, – выиграть первое сражение, отразить первую атаку, а поскольку нападение – лучшая форма защиты, они первыми и нападают, провоцируя противника наглостью. И Габен здесь не будет исключением: хамством и наглостью он реагирует на презрение и обиду даже при мимолётном знакомстве и случайном общении. П при стабильном подавлении его воли жажда мести и своеволия вспыхивает в нём  в полную силу,  и он начинает  перечить Жукову, подкалывая его для храбрости (для самообладания) и подтрунивая над ним, иронизируя и посмеиваясь передёргивает его слова, провоцируя его раздражение и распаляя его глумлением («Ишь, ты какой!», «Ах, вон оно как?», «Да что ты говоришь?», «Ой, напугал!..»,  «Ой, насмешил!»).

Эти издёвки сразу же выводят Жукова из себя. Понимая, что над ним издеваются, – унижают его достоинство, его не боятся, с ним не считаются, его авторитет ни в грош не ставят, Жуков, получив вследствие этого унижения болезненный удар по бета-квадровому комплексу «шестёрки», который тут же обернётся для него страхом вытеснения в парии, и желая преподать жестокий урок наглецу, а заодно и показать, кто тут главный, – кто хозяин, а кто – раб и ничтожество, – разыграет из себя «Юпитера-громовержца», – демонстрируя, каким он может быть грозным и сумрачным «властелином», когда всякая «мелочь» тут позволяет себе с ним шутки шутить.

II-3. СЛЭ, Жуков – СЛИ, Габен. Взаимодействие СУБЪЕКТИВИСТА и ОБЪЕКТИВИСТА по аспектам логики соотношений и этики эмоций

После всей этой вступительной перепалки – этакого «приглашения к драке», нацеленный (по своему субъективному мнению и деклатимной убеждённости в своей правоте) на захват власти Жуков, сразу же возносит себя (по своему творческому аспекту иерархической логики соотношений (+БЛ2)) на подобающее ему место «доминанта системы» и уже оттуда, с вершины самопроизвольно им созданной «пирамиды власти»  обрушивает свой гнев на Габена, видя в нём нарушителя установленного им порядка, – вспылит во всю мощь своей ЭГО-программной волевой сенсорики и громыхнёт в полную силу, переходя на откровенное хамство и изливая его бурным эмоциональным потоком по своему активационному аспекту этики эмоций (-ЧЭ6), обдавая Габена таким мощным ливнем циничной грязи и жгучей ненависти, что он этот диалог надолго запоминает.

И прежде всего потому, что, будучи так жестоко унижен громовыми раскатами Жукова и селевыми потоками его отборнейшей ругани, Габен получает болезненный удар по своему дельта-квадровому комплексу «подрезанных крыльев», который камнем обрушит  Габена с небес на землю и обернётся для него горькими сожалениями о нереализованных амбициозных планах, о несостоявшейся дружбе с Жуковым, о разочаровании в нём самом и в его нравственных качествах, которые по своим проявлениям не дотягивают даже до нормативов. 

Габен подумает о неистовой жестокости Жукова, о том удовольствии, которого тот не скрывает, унижая и нагоняя страх на других, о том мелочном торжестве, с которым Жуков принимает свою кратковременную победу. Габен подумает и о том беспросветном диктате, который Жуков насаждает в их отношениях, беря на себя роль «властелина» и подавляя волю и свободолюбие самого Габена, который всего лишь хотел удостовериться в том, что Жуков будет с ним общаться как равный с равным, а не как господин со слугой. Продумывая всё это, Габен отключается от всех тех шумов, которые производит своей руганью Жуков. Габен стоит перед ним непреклонной скалой, словно бы окаменев под потом обрушившейся на него словесной грязи, смотрит на Жукова остановившемся взглядом и улыбается застывшей улыбкой, стараясь противостоять его гневу с наименьшими для себя потерями. Жуков, принимая его кажущееся спокойствие за очередную издёвку и, полагая, что Габена такой уровень шумов не проймёт, распаляется ещё больше, обрушивая свою ярость по-максимуму. И на этот максимальный «сигнал» Габен начинает уже реагировать, мобилизуя для ответной атаки всю свою злость, всю свою волю и ярость и подавляя сокрушительную атаку Жукова встречным эмоциональным напором.  

Габен не простит Жукову ни самовольного главенства  в их отношениях (его никто здесь «начальником» и «господином» не назначал), ни самоуправного вытеснения Габена в «подчинённые», о чём свидетельствует командный тон Жукова, его высокомерное и хамское поведение, его распоряжения и приказы. Габен будет оспаривать права Жукова на доминирование, чем вызовет ещё большую ярость и обострит конфликт в их диаде – конфликт субъективиста бета-квадрала, СЛЭ, Жукова и объективиста дельта-квадрала, СЛИ, Габена, который сводится к антагонизму доминирующих в бета-квадре аспектов  иерархической логики соотношений (+БЛ) и иерархической этики эмоций (+ЧЭ) противоборствующих с приоритетными в дельта-квадре аспектами иерархической  логики действий  (+ЧЛ) и иерархической этики отношений (+БЭ).

Эмоциональные выплески Жукова, предпочтительные в квадрах субъективистов (где к «тихим омутам» относятся подозрительно, тогда как «горлопаны» и «крикуны» пользуются всеобщим уважением: кто не кричит, «душу в свои слова не вкладывает», тот незаметен, неубедителен и ничего не добивается), глубоко травмируют Габена и потому, что аспект этики эмоций находится у него на болевых позициях ТНС (+ЧЭ4), а также потому, что в квадрах объективистов и, в частности, в дельта-квадре,  он является вытесненным, отвергнутым аспектом – анти-ценностью: к «крикунам» в квадрах объективистов относятся  подозрительно и пренебрежительно, а деликатные и безобидные «тихони» являются образцом для подражания и пользуются всеобщим уважением.

Доминирующий в квадрах объективистов аспект этики отношений (+/– БЭ) является вытесненной ценностью в квадрах субъективистов, где о деликатности забывают, предпочитая побеждать в споре эмоциональными нападками: кто громче кричит, тот и прав, – эмоциональный человек более убедителен – «вон, как горло дерёт, значит, действительно правду отстаивает!»). Для СЛЭ, Жукова, аспект этики отношений, расположенный у него на болевых позициях ТНС (+БЭ4), столь же болезнен  как для Габена расположенный на тех же позициях аспект этики эмоций (+ЧЭ4). И так же болезненно, как Габен переносит ругань и крики, Жуков страдает от упрёков в неэтичности и неделикатности, не говоря уже об обвинениях в грубости, хамстве, цинизме и  жестокости.

Самоуправство творческого системного логика-Жукова (+БЛ2), вытесняющего партнёра на подчинённые позиции  по логике соотношений, и ответное своеволие в поступках и действиях творческого делового логика, Габена (+ЧЛ2)  – также становится камнем преткновения в этой диаде. Вольнолюбивый объективист-Габен, не признающий над собой никакой власти, а тем более в партнёрских отношениях, оспаривает любую попытку властолюбивого субъективиста-Жукова сконцентрировать власть в своих руках.  

Партнёрство, по субъективному, авторитарному мнению Жукова, – это та же социальная структура, а социальной структурой всегда должен кто-то руководить. Жуков в любых отношениях прибирает власть к рукам по умолчанию, – просто меняет тон общения с партнёром с вежливого на повелительный, хамский. Обращаясь к партнёру, как к слуге, заваливает его распоряжениями, а потом требует отчёта, контролируя каждый его шаг и каждое действия.  Такая форма общения удобна Жукову при взаимодействии с его дуалом Есениным, нуждающемся в жёстком руководстве, но в отношениях со своевольным Габеном, при его творческим аспекте логики действий (+ЧЛ2), она совершенно неприемлема и прежде всего потому, что Габен вообще ни по какому аспекту своей модели никому отчётов не даёт, тем более по своему творческому. Во всём, что касается логики действий, Габен сам себе хозяин, а надо будет, так и других ему подчинит, вне зависимости от того, нравится им это, или нет.  

Сталкиваясь с поверхностной, малоубедительной и непродолжительной  доброжелательностью СЛЭ, Жукова, Габен, недостаточно активизируется по аспекту этики отношений (-БЭ6), из-за чего его симпатии к Жукову оказываются недолговременными и быстро угасают. 

Со своей стороны Жуков не может в достаточной степени активизироваться положительными эмоциями (-БЭ6) из-за эмоциональной сдержанности (или эмоциональной неадекватности) Габена, которая является ответной реакцией на грубость и хамство Жукова.

Как и любой человек, Габен не любит ни перед кем оправдываться, и по этой причине заставляет тех, перед кем виноват (и  кому он чем-то обязан) оправдываться перед собой. Это избавляет его от многих обязательств и позволяет списывать со счетов многие моральные долги, переводя их на «кредитора».

Если всё же приходится держать ответ, в качестве объяснения упрямый-объективист-Габен приводит бесчисленное множество «убедительных» (по его мнению), «объективных» причин, которые, в большинстве случаев, тут же на ходу и придумывает, будучи абсолютно уверенным, что проверить их никому не удастся.

Но за то унизительное положение, в которое ставит его самовольный «контролёр»-Жуков, – за ту необходимость оправдываться, к которой его принуждают, Габен практически сразу же начинает мстить: из защиты переходит в нападение. Резкими, грубыми, язвительными и колкими замечаниями сбивает гонор с партнёра и ставит его «на место», удерживая его впредь на подчинённых позициях и закрепляя за собой доминирующие.

Замаскированная под различные настроения  невозмутимость  помогает Габену противостоять властности Жукова, какой бы обидной  она для него ни была. 
Наперекор всему, пока стойкость и выдержка ему позволяют,  Габен будет делать вид, что не воспринимает его натиск всерьёз, и этим в немалой степени досаждает Жукову, который, стараясь ещё больше «придавить», приструнить  Габена, часто выходит из себя, обрушивая на него свою агрессию удар за ударом. Но все его усилия Габен воспринимает с усмешкой, подтрунивает над Жуковым, как бы предлагая ему с ним померяться силой, твёрдостью,  стойкостью, непреклонностью, выдержкой.

При всём желании Жукова подавить сопротивление Габена и подчинить его своей воле, несгибаемый, своевольный Габен так и остаётся для Жукова  помехой на пути продвижения к власти. Жуков раздражается, буйствует, Габен изводит его насмешками, Жуков взрывается яростью, обрушивая на Габена потоки шквального огня, Габен вскипает гневом и глушит шквальный огонь Жукова встречным огнём.

III. СЛЭ, Жуков– СЛИ, Габен. Этические отношения в диаде.

III-1. СЛЭ, Жуков. Закрепление властью. Волевой и статусный подход к этике отношений.

При всей его мнимой уступчивости и кажущейся доброжелательности на сантименты Жуков размениваться не будет. Аспект этики отношений находится у него на позициях ТНС (точки наименьшего сопротивления) – болевой, мобилизационной функции (+БЭ4). При всём желании чувствовать себя любимым, изъявлениям чувств партнёра он доверяет только в отношениях со своим дуалом Есениным, да и те держит под своим контролем. Во всех прочих,  эмоциональную сторону отношений Жуков ставит под сомнение, а к самим этическим отношениям относится строго прагматично и жёстко авторитарно, волевым диктатом удерживая партнёра на отведённых ему статусных позициях.

Романтический период ухаживаний по времени и по расходу материальных средств Жуков сводит к абсолютному минимуму и исключительно в рамках принятого этикета и необходимых социальных условностей. Но и эти рамки он может нарушить по своему желанию и для скорейшего достижения цели. Даже самую выгодную и перспективную невесту подолгу обхаживать не будет, – примет решение о перспективности таких отношений (в плане её доступности) и пробьётся в число главных и основных претендентов на её руку в кратчайшие сроки, а там уже и устранит соперника волевым давлением, вытеснит его из отношений, становясь властным и вспыльчивым ревнивцем всякий раз, когда тот попытается заявить о своих правах. Даже от своих добрачных партнёров (или партнёрш) Жуков требует полного и  безоговорочного подчинения, – устанавливает жёсткие иерархические отношения на близкой дистанции, сам удерживает их под контролем,  резко понижая статус партнёра, сводя отношения с ним к примитивной схеме обслуживания его физических потребностей и требуя выполнения всевозможных домашних работ по улучшению условий его быта во всё остальное время, используя его хозяйственные и технические навыки.

Хозяйственный партнёр, мастер на все руки – мечта любой женщины-Жукова и Габену в этом плане отдаётся наибольшее предпочтение.

III-2. Габен как приманка для Жукова, – «бесплатный сыр в мышеловке»


Габен часто оказывается для Жукова опасной приманкой — этакий «бесплатный сыр в мышеловке» для одиноких и неустроенных  женщин, желающих получить полное техническое обеспечение на дармовщинку. Тут как раз и появляется обходительный и услужливый мастер на все руки – Габен.

Свои «технические» услуги (которые, кстати сказать завершёнными и полноценными редко когда бывают) он всегда с избытком сумеет компенсировать с неограниченным (во времени и в пространстве) преимуществом для себя. Будет попросту приходить в этот дом, по любому надуманному, но удобному или выгодному для себя, поводу. Будет подолгу засиживаться за чашкой чая, разговаривать, набивать себе цену, делать себе рекламу, узнавать адреса ещё каких-то неустроенных в бытовом отношении людей, которым также могла бы понадобиться его техническая помощь, которая на деле обернётся источником многих неприятностей хотя бы потому, что Габену попросту не выгодно заканчивать всю работу сразу: работает он медленно, делает длительные перерывы на «чаепития» (с прилагающимися к ним обедом и ужином). Развлекает домохозяек «случаями из жизни», придуманными на ходу, где прямо или косвенно фигурирует в точности  такая же техническая  поломка. В один вечер не успевает, да и не стремится закончить работу (особенно, если ещё и работает «за спасибо»), – «не находит» нужного инструмента, или нужной детали на замену. Потом в поисках «нужной детали» исчезает на какое-то время (на пару-тройку деньков). Потом появляется с какой-то похожей деталью, прикидывает её, примеряет, потом  выясняется, что она тоже не подходит. Через пару-тройку недель он уже становится в этом доме «своим человеком». Успевает со  всеми познакомиться, подружиться. Производит впечатление доброжелательного, отзывчивого человека, незаменимого в любом  доме «мастера на все руки», положительного во всех отношениях, одинокого и слегка неустроенного. Постепенно, всё больше сближаясь, Габен становится «другом семьи», очень быстро располагает к себе детей и одинокую, неустроенную хозяйку дома.  Её дом становится некоторой «перевалочной базой», где он может отсидеться и отдохнуть от житейских бурь, от назойливых преследований других людей, от сложных, конфликтных отношений с враждебной окружающей средой, которые возникают у него, как у любого квестима (а тем более, асоциального квестима-индивидуалиста).  Для полноты ощущений и чувств он вступает в какие-то личные отношения с хозяйкой дома, обнадёживает её, позволяет ей строить общие с ним планы на будущее (по контактной и нормативной своей стратегически ролевой интуиции времени:
-БИ3). А через какое-то время  он точно так же бегает и от неё, отсиживаясь у других одиноких и неустроенных и прячась от её назойливых поисков в каком-то другом, но очень похожем  на её дом «оазисе».

От прежних, мало-мальски удобных для него отношений Габен не отказывается (интроверт), поддерживает их в выгодном и удобном ему «технологическом режиме». Не позволяет чувствам партнёрши «воспылать» к нему сверх меры, – это слишком обременительно, но и не расхолаживает их окончательно. Удерживает её на нужной дистанции, управляя ими с удобных для себя преимущественных позициях «приятеля-контролёра», который, уж если удостаивает человека своим вниманием, то непременно совмещает дружеский визит с такой же дружеской и «беззлобной» (на первый взгляд) инспекцией.  Чем и ставит себя в преимущественное положение и позволяет себе претендовать на какие-то особенные – «хозяйские»! – права при полнейшем своём нежелании (или невозможности в силу каких-то надуманных причин) выполнять взятые на себя обязательства.

В результате получается «игра в одни ворота», при которых гостеприимный хозяин будет «всегда виноват», а мимолётный гость Габен – всегда прав. При этом истинное отношение к своим сомнительным притязаниям Габен часто скрывает под непроницаемой маской абсолютной эмоциональной невозмутимости, давая этим понять, что его  позиции надёжно защищены и не имеет смысла «дежурной хозяйке»  рассчитывать на его прежние «устные» обещания,  не нужно пытаться поймать его на трёпе, или «косить» под доверчивую «идеалистку-простушку», ожидая (или даже  требуя) выполнения обещанного по пунктам (как это обычно принято у субъективистов). 

Для прагматика-объективиста-Габена устные обещания мало что значат. Он только посмеётся в ответ на эти претензии, от души радуясь, что его уловка удалась. (И «воспитательная мера» удалась, потому что «таких «цепких и хватких» надо учить»).

Рассчитывая на официальное закрепление отношений с Габеном, следует помнить, что упрямый-прагматик-объективист-Габен на «понижение» (как и на любую другую «невыгодную сделку») не пойдёт, с неустроенными (в материальном и социальном отношении) себя связывать не будет. «Неустроенных» он использует в своих интересах, организуя удобную для себя сеть «перевалочных пунктов» и используя с выгодой для себя их материальные и экологические ресурсы: тут переночевал, там пообедал, здесь пересидел непогоду. В благодарность за приём кран починил, чайку попил, побеседовал. В следующий раз будет проходить мимо, может ещё зайдёт. Но  связывать себя с одинокой и неустроенной хозяйкой, это уж, –  извините …

III-3. СЕРДЦЕЕД-СЛИ, Габен. «Технический» подход к этике отношений.


Проблематичный этический подход к формированию отношений с партнёром, Габену как творческому деловому логику (+ЧЛ2) удобнее подменять прагматичным, деловым подходом, используя для этого самые выигрышные свойства и качества этого аспекта – хитрость, изобретательность, практическую смекалку, деловую сноровку и хватку, относясь к партнёрским отношениям, как к техническому приспособлению, – механизму, который постоянно нужно налаживать и подстраивать с выгодой и удобствами для себя.

 Из самых прагматичных соображений Габен от налаженных по удобной для него схеме партнёрских отношений уже не откажется. Если отношения снова начнут «давать сбой» (если партнёр снова начнёт терять надежду и терпение и снова станет бунтовать, подступать с упрёками и требованиями), Габен «подстроит» эти отношения, – «наладит» их как вышедший из строя механизм, – «отрегулирует», «подправит» и снова запустит в работу. Святое правило: отношения должны «работать» на него, должны приносить ему пользу. Пока они приносят ему пользу, Габен поддерживает их в «рабочем состоянии»: «душа обязана трудиться», чувства должны работать, поэтому он и не даёт чувствам партнёров остывать, – подогревает их как умеет. А подогрев, охлаждает до нужной кондиции просто  потому, что ему, – «мастеру» – так удобней управлять процессом. А также и потому, что в этих отношениях партнёр работает на Габена, а не Габен на партнёра.

Партнёр «работает» на Габена хотя бы тем, что ждёт и надеется на лучшие времена, при которых отношения наконец-то стабилизируются, все неясности разъяснятся,  все недоразумения разрешатся, все помехи будут устранены, все обещания будут выполнены. (Обнадёженный партнёр «работает» на Габена хотя бы тем уже, что ждёт его и надеется на полноценные партнёрские отношения. а до тех пор, конечно, может выполнять какие-то поручения Габена, хлопотать за него, устраивать ему протекцию, помогать ему обрастать связями, устанавливать нужные отношения, помогать ему добиваться желаемого и при этом быть верным и преданным партнёром и другом.)

Объединяясь в семью, Габен терроризирует психологически несовместимого партнёра придирками и упрёками. Если партнёр напрямую обвиняет Габена в предательстве их общих (партнёрских или семейных) интересов, Габен «отбивает удар» встречными (часто вздорными) обвинениями.  (По принципу «лучшая защита – нападение»).

При этом Габен старается навязать партнёру чувство вины, чувство собственной неполноценности (комплексует его по сенсорике ощущений), объясняет  причину своего непостоянства сенсорным дискомфортом, который (будто бы) испытывает в обществе (психологически несовместимого) партнёра (или партнёрши): «Я дома редко бываю, потому что ты хозяйка плохая! Посмотри, как ты колбасу нарезала! – раскромсала так, что есть противно!» или:  «Ты себя в зеркале видела? Что это на тебе за косынка такая? Ты что, не можешь нормально сходить в парикмахерскую, причёску сделать?!».

 Зато, когда партнёрша в следующий раз ( в условленный день) специально сделает причёску, оденет нарядное платье, сервирует стол и будет ждать Габена к ужину, он не придёт. Он не придёт даже если она каждый день будет готовиться к романтическому ужину и ждать его. Он придёт тогда, когда она потеряет терпение и перестанет его ждать. (Потому, что как всякий хороший «охотник» он позволяет себе такие смелые действия только будучи уверенным, что достаточно хорошо изучил «стиль поведения» своей «жертвы» и может прогнозировать её поступки и действия на определённый период времени.) Когда партнёрша снова  теряет терпение, Габен снова появляется, отметает все прежние обвинения и находит повод для новых упрёков. Находит повод  для примирения (если хочет возобновить отношения): обнадёживает, подбадривает, вселяет уверенность и поступает в соответствии со своими дальнейшими планами.

Самовольному диктату партнёрши-Жукова   Габен противостоит, придерживаясь  в неформальных, этических отношениях далёкой дистанции, часто давая  понять, что делает одолжение, продолжая общаться с ней. Хотя может и прервать дружбу, если она и дальше будет такой требовательной и настырной. Габен внушает ей, что все эти отношения держатся только на его, Габена, доброй воле, на его отходчивости от обид и отзывчивости на чужую беду, тем самым указывая на отдалённость дистанции их отношений и не позволяя партнёрше-Жукову (считающей его после первого же свидания своим гражданским мужем) заявлять на него какие-либо права. Посредством таких внушений зарвавшаяся партнёрша-Жуков  вытесняется на унизительные и бесправно-подчинённые позиции.

III-4. СЕРДЦЕЕД-СЛИ. Габен. Системные манипуляции в этических отношениях. Вытеснение «по горизонтали» – позиция «с глаз долой, из сердца – вон».

Вытеснение «по горизонтали» – позиция «с глаз долой, из сердца – вон», – является заключительным актом таких отношений. С той лишь разницей, что себя Габен «с глаз долой» вытеснить не  позволяет. С нагловатой улыбочкой он будет нежданно-негаданно заявляться в дом к надолго оставленной им без присмотра партнёрше и именно тогда, когда она уже точно решит разорвать с ним все отношения. Игнорируя её недовольство, Габен снова будет пытаться  расположить её к себе, преодолевая её неприязнь и подавляя сопротивление, которое в таких случаях придаёт ему силы и ещё больше возбуждает. Свои эмоции Габен выражает при этом вполне открыто, его улыбка становится злой и нагло-насмешливой (с хищным оскалом), появляется озорной огонёк в глазах. При этом он чувствует себя (а возможно и кажется себе со стороны) этаким ковбоем, объезжающим строптивую лошадь: чем больше сопротивления, тем больше веселья.

И тогда уже им завязывается какая-то дикая и гнусная игра, при которой Габен чувствует себя победителем и даже мысли не допускает, что он здесь – лишний и никому тут не нужен (и лучшее, что он бы мог сделать, – это уйти и никогда больше не появляться). Но этого  Габен как раз и не допускает, а потому и устраивает эту дикую возню: не позволяет себя вычеркнуть из планов на будущее, – не дождётесь! Он оставляет подчинившуюся его воле партнёршу и уходит из её дома  только тогда, когда может быть  абсолютно уверен в том, что полностью сломил сопротивление своей «марионетки», преломил ситуацию в свою пользу, и теперь её дом будет по-прежнему оставаться его «перевалочной базой», его «оазисом» на «территории», которую он уже давно и прочно считает своей.

Творческая деловая логика Габена (+ЧЛ2) обслуживает его стратегическую ЭГО-программу альтернативных пространственных отношений (-БС1), при которых любая, покинутая Габеном территория является альтернативой всем его в настоящем и будущем обжитым пространствам. Приходя в очередной «свой-чужой» дом, Габен должен почувствовать, что ему здесь рады. Если не чувствует этого, то пытается «утеплить» отношения как «оранжерейку», чтобы высаженные в ней «цветочки» его настоящих и будущих отношений принесли ему в своё время нужные и долгожданные плоды. И таких «оранжереек» у него по всем «оазисам» – пруд пруди! И во всех вызревают плоды его делового «творчества». А над всем этим он  главный! И никого в свой огород не пустит. И не надейтесь! Когда «плод» созреет, он сам его срежет и употребит. Потому, что выращивает для себя. И больше ни для кого, – потому, что он здесь главный! И всякому, кто посмеет это оспорить,  обидчивый и мстительный Габен докажет обратное, используя для этого бесконечно большой арсенал средств, изобретая и подстраивая бесконечное множество всяких каверз по своей творческой деловой логике, – измотает, изведёт, поглумится, заставит за собой побегать, приманивая и обнадёживая по активационной своей этике отношений (-БЭ6), а потом с блеском, изобретательно поставит в этих отношениях «жирную точку», постаравшись напоследок эффектным броском отшвырнуть от себя подальше навязчивую партнёршу, которая имела неосторожность попытаться утвердить свою власть над ним, – заявить на него свои права и этим его унизить.

Габен – свободен, и он ничей! И поступает, как ему вздумается. И даже решив навсегда оттолкнуть от себя самовольного диктатора-Жукова, узнав, что тот набирает силу для ответного удара, Габен, как ни в чём не бывало возникнет издалека, приманит его (хотя бы для того, чтобы, якобы, позволить ему взять реванш) и опять отшвырнёт так, чтобы тот уже точно ни сил, ни костей не собрал и от возмездия отказался, окончательно признав себя побеждённым.

Габен не позволит себя просто так, за «здорово живёшь» вытеснить из своего оазиса – из обжитой им «перевалочной базы». Как капитан на корабле он приструнит всякого, кто посмеет устроить бунт, да ещё показательно накажет, чтоб провинившийся и сам это запомнил, и другим рассказал, как жестоко с ним поступили.

Женщины-Жуковы, возмущённые такими  «исправительными» мерами Габена, часто рассказывают об этом своим знакомым, прося совета или способа  защиты от таких странных нападок этого, на первый взгляд,  доброжелательного и услужливого человека, который дружелюбным оказывается только на первых порах, но стоит попытаться закрепить с ним отношения, как он превращается в жестокого и беспощадного деспота, наносящего свои удары чрезвычайно болезненно и издалека, уязвляя самолюбие своей жертвы и заставляя её от каждого   такого «язвительного укуса» бесконечно долго страдать.

Как стратег-инволютор (реконструктор) и интроверт  Габен не позволит посягать на установленные им пространственные отношения, он будет восстанавливать распадающиеся связи, будет плести новые «сети» своих кратковременных любовных интрижек и «чинить» старые, будет завязывать новые «узелки» на основе новых и старых знакомств. А когда восстановит (как ткач) все «нити»,  разорвавшиеся на этом станке, запустит станок на самостоятельный «ход». И перейдёт к следующему станку налаживать и выводить из ступора (или временного «бойкота») всё то, что там «заклинило». Вот таким «мастером-многостаночником» он может довольно долго контролировать свои неформально расширяющиеся связи и территории по альтернативной своей сенсорике пространственных отношений (–БС1). А затем, пользуясь всем лучшим на них (снимая по многу раз «урожай» с каждого своего «поля»), извлекает из этого для себя определённую выгоду, оставаясь для своих «подопечных»  долгожданным на все времена.

III-5. СЕРДЦЕЕД-СЛИ, Габен. Борьба за доминирование. Мнимая игра «на повышение». Манипуляции альтернативными, мнимо-реальными ценностями.

Габен – упрямый (по психологическому признаку). И свои личные запросы неуклонно повышает. Постоянно повышает и уровень требований к окружающим его людям (в том числе и к тем, кого использует в сети своих «перевалочных пунктов»). Так что, как бы они ни старались ему угодить, им это не удастся: его запросы и требования будут неуклонно расти — таковы правила его игры (в «лохотрон»).

Чужого превосходства Габен над собой не терпит, не признаёт (по своему личному субъективному кодексу правил) и признавать не собирается. Поэтому будет только посмеиваться над попытками ожидающих его расположения партнёрш «прыгнуть выше головы», стараясь  добиться его уважения, повысить свой авторитет в его глазах и (на этом основании) сравняться с ним в правах и взаимодействовать на равных. А затем уже с этих позиций попытаться завоевать превосходство и доминировать над ним.

При этом, в пылу соревнований они даже не замечают, на кого равняются! Не замечают, что чаще всего это бывает опустившийся, асоциальный человек без постоянного места жительства, только создающий видимость благополучного и устроенного.

Но именно потому, что он комплексует перед их относительной бытовой устроенностью, он и втягивает их в этот свой «лохотрон»,  занижая показатели их социальной успешности по своей альтернативной  системе приоритетов.

Классический случай такого альтернативного выравнивания отношений представлен в фильме «Сладкая женщина» (СССР, 1976). Тихон (персонаж Олега Янковского) – этакий моложавый мужичок-грибничок  (СЛИ, Габен) в фуфайке и в сапогах, с огромной корзинкой в руке, заполненной его нехитрым скарбом, знакомится в электричке с яркой и привлекательной «дамой» сельского типа, «бальзаковского возраста» – Анной Доброхотовой (СЛЭ, Жуков, персонаж Наталии Гундаревой) и тут же берёт в оборот  эту «сладкую ягодку», сразу же разглядев в ней  одинокую женщину, которая не прочь заново устроить свою личную жизнь. С первых же минут знакомства он берёт с ней покровительственный, снисходительно-насмешливый  тон, сразу же грубовато-фамильярно обращаясь к ней на «ты»: «Что ж ты, сладкая, одна-то катаешься?» (что уже достаточно унизительно при том, что она ему отвечает «на вы»). Когда она объясняет, что одинока, потому что бывший муж оказался трудным человеком, Тихон, выслушав всё это с интересом, язвительно усмехается: «Ты, что ли, лёгкая?! Ладно, поглядим!» – намекая на продолжение знакомства и на то, что выбор и решение он оставляет за собой: он будет выбирать её, а не наоборот.
После этого он нежданно появляется  в её загородном доме, напрашивается на ночлег, сталкивается с её недоверием (она ему устраивает постель в чуланчике), затаивает на неё обиду за это с последующим желанием отомстить. Потом, уже по её приглашению, появляется в её городской квартире. И эта сцена выглядит так: одетый всё в ту же фуфайку, накинутую поверх шерстяной кофты  с разнородными пуговицами, в вязанной  шапочке, которую он не снимает, входя в помещение, но теперь уже вымытый и побритый, он сначала робко, «на полусогнутых» входит в прихожую, смущённо и испуганно оглядывается по сторонам, видит ухоженную, добротно обставленную квартиру, с удивлением смотрит на её хозяйку  и спрашивает: «Так ты что, и вправду одна здесь живёшь?» –  «Одна.» – отвечает она. «Так у тебя, что, – правда, мужа нет?» – «Нет мужа.», – отвечает хозяйка. Тут только понимая, как ему повезло, он широко разводит руки и говорит: «Ну, тогда, здравствуй, Анна Григорьевна!». Обнимает её, проходит в комнату, видит хорошую обстановку, добротную мебель, и у него опять портится настроение. Он смотрит по сторонам, мрачнеет, делает презрительную мину на лице и с нескрываемой злостью заявляет: «Только ничего-то  у нас с тобой, Анечка не получится. Привыкла богато жить, сладкая, а я этим похвастать не могу…». С этой минуты система приоритетов, с которой он оценивает её достижения, выстраивается по абсолютной альтернативе. Всё, что хорошо для неё (и  экологически оптимально для каждого нормального человека), оценивается им как плохое. Её бытовая устроенность ему колет глаза, унижает его достоинство, комплексует его и потому представляется им как её недостаток, а затем и  становится постоянным камнем преткновения в их отношениях, который потом и вовсе вырастает  в непреодолимое препятствие. Тихон начинает измываться над Анной – сначала просто подтрунивает над ней, потом уже и высмеивает её, и унижает, занижает оценку её успехов, игнорирует её достижения. Разрушает её надежды на благоприятные отношения с ним, обманывает её ожидания, «обламывает» на каждом шагу, назначает свидание в праздничный вечер и не приходит, а будучи приглашён на романтический ужин, ограничивается только починкой сантехники, отказываясь и от ужина, и от последующего интима, чем приводит хозяйку в ярость. Она разыскивает его по месту работы, но он, грозя рассердиться на неё, запрещает ей встречаться с ним по её инициативе, навязывая ей свою волю, как единое и непреложное правило. «Какую власть надо мной взял этот мужик!» – удивляется самой себе Анна и тут же ему грозит: «Ну, Тихон, погоди у меня!». А Тихон, убедившись, что даже после многих издевательств, которые он ей устроил в наказание за её «сладкую жизнь», Анна продолжает дорожить своей благоустроенной жизнью и пытается захватить над ним власть,  устраивает ей последнее испытание, для чего и приводит её, якобы, к себе домой, – в пустую, полуразрушенную квартиру с ободранными стенами и разорванной электропроводкой и предлагает ей здесь с ним жить. Анна, шокированная его предложением, с ужасом оглядываясь по сторонам, не может представить себе жизни  в этих развалинах. В её представлении, – как и у всякого убеждённого и предусмотрительного материалиста (методичного «накопителя»), программного волевого сенсорика-Жукова, – хорошая и благоустроенная квартира, «дом – полная чаша», всегда будет нормой человеческого существования и залогом счастливой и дружной семьи, которую она всё ещё  надеется создать с Тихоном,  и поверить в тот абсурд, который он ей представляет как норму удобных экологических условий, она не может. Но провести с ним романтический вечер в этом ужасном помещении всё же соглашается, – уж больно ладный и привлекательный  мужик, этот Тихон, –  где ещё такого найдёшь? Она и водку с собой принесла, и цветы, чтоб отпраздновать вместе с ним праздник 8-марта. И столько всего ожидала от этого вечера! Она делает вид, что не сердится на него за это абсурдное предложение, но продолжает настаивать на своём, предлагая ему отметить праздник у неё дома, в тепле, в уюте, за накрытым к празднику столом и закончить его фантастической ночью на широкой и мягкой кровати...  (ведь в этой его берлоге и присесть-то негде, не то, что прилечь!).    Видя, что ему не удаётся запорошить ей глаза альтернативной системой абсолютно мнимых, надуманных и не экологичных ценностей, Тихон подводит её к эффектному финалу устроенного им спектакля – жестоко оскорбляет её как женщину: «Что же ты, кошка-лизунья, думаешь, что если я выпью водку, я смогу тебя полюбить?» – спрашивает он её. Она с надеждой кивает ему в ответ. Тогда он берёт у неё бутылку, открывает её и выливает всю водку ей под ноги, а потом прогоняет её прочь, – этакий молодец-удалец, – бездомный бродяга,  строящий своё моральное превосходство на изощрённых издевательствах над превосходящей его статусом и благополучием женщиной. Униженная его «эффектным финалом» эта «гром-баба»-Жуков, – та, что всего в жизни добивалась волевым напором и громким голосом, теперь понуро бредёт домой, пробираясь сквозь  праздничную толпу в свою одинокую, но уютную и  благоустроенную квартиру, и долго сидит там в темноте, не в силах оправиться от пережитого ужаса. Нескольких редких встреч с этим неприхотливым на вид «мужичком» оказалось достаточно, чтобы «подрезать» её буквально под корень, напрочь лишив самоуважения и амбиций. 

 Запорошить глаза Жукову по его ЭГО-программному аспекту альтернативной волевой сенсорики (-ЧС1) не так-то легко. Обменять реальные материальные ценности на мнимые он не согласиться, –  не согласится обменять добротный терем на ветхую землянку с разбитым корытом, даже если к ней будет прилагаться непутёвый бездомный мужик, возомнивший себя «принцем». Но именно этим альтернативно-миражным счастьем и одаривает Габен своих «подопечных» в благодарность за приют, тепло и ласку, – преподносит себя, как высший приз.  И этот «приз», в итоге, может обернуться либо «пустышкой», либо «ящиком Пандоры» с огромным количеством неприятностей, которыми им приходится расплачиваться за потерянное время, энергию, силы, ресурсы и за упущенные возможности.

Конечно, мужчина-Жуков не так безобиден для провинившегося перед ним и  пустившегося в бега Габена, как безоглядно-влюблённая в него женщина-Жуков, готовая бесконечно долго ждать очередной встречи с ним и прощать его шокирующие выходки. Мужчина-Жуков, обладающий реальной, а не мнимой властью, захватив Габена, может его и в порошок стереть и с бетоном смешать и в асфальт закатать. Но тут главная проблема заключается  в том, чтобы сначала отловить Габена (найти его, приблизиться к нему, втереться к нему в доверие, усыпить его бдительность), после чего уже захватить  и поставить пред грозные очи «владыки»-Жукова, чтобы этот извечный нарушитель его спокойствия наконец-то  прекратил безобразничать, безнаказанно мстить ему и строить козни на расстоянии, роняя авторитет «властелина»,  и  подавая дурной пример остальным.

Принимая во внимание хитрость и изобретательность Габена, ситуация может сложиться, как в кинокомедии «Дежа вю» (СССР, Польша, 1989), когда вся чикагская мафия по всему миру гоняется за насолившим ей гангстером Микитой Ничипоруком (СЛИ, Габеном), затрачивая на это огромные средства и теряя лучших «специалистов», а изловить не может, – такой он ловкий, прыткий и изворотливый: пока его ловили в Нью-Йорке, он уже пробрался в Одессу и организовал там свою сеть доставки алкоголя в Америку, по проложенному им «великому самогонному пути», успешно распространяя под носом у мафии продукцию своей «фирмы» и богатея день ото дня.  

За какие бы ценности ни ратовал Габен, как и все упрямые, он играет только «на повышение» (хотя бы мнимое, надуманное, альтернативное) и только «по своим правилам». Непревзойдённый мастер «втирать очки», пускать пыль в глаза и приманивать на иллюзию, Габен, «следуя своим курсом», будет  очевидное подвергать сомнению, а невероятное выдавать за неоспоримый факт. Будет блефовать и рисковать по максимуму (как упрямый и беспечный), даже если в итоге ему придётся остаться у «разбитого корыта» и из «мнимого» бомжа стать реальным.

III-6. СЛИ, Габен. Зависть к чужому успеху. Игра в «лису и виноград».

Будучи завистлив к чужому успеху, Габен обожает «подрезать крылья» другим. Но сам не любит, когда ему «подрезают крылья в полёте», сбивают с мысли, ёрничают и передёргивают его слова. Хотя иногда делает вид, что невосприимчив к этому и готов сам посмеяться над собой (считает, что это делает его защищённым от чужих насмешек).

Габен великий мастер «сбивать гонор», подсекать амбиции злобной иронией, подрезать оппонента в споре, заваливая его тупиковыми вопросами. Обожает куражиться  и сбивать кураж у других ироничными  насмешками. Обожает «подрезать крылья» на взлёте   потенциальным конкурентам-лидерам, привлекающими к себе внимание публики. Когда кто-либо обращается к аудитории с интересным сообщением и  овладевает вниманием слушателей, Габен как раз и разрушает приятное впечатление, задавая, по окончании выступления, самые идиотские (троллинговые) вопросы, какие только можно себе вообразить. А затем уже, пользуясь произведённым эффектом, поучает: «А-а-а, вот видите, вы не можете ответить на этот вопрос. Значит не знаете материал, а берётесь лекции читать.»

Свою зависть к чужому успеху Габен часто пытается скрыть системой альтернативных приоритетов, работа по принципу «не очень-то хотелось» (подражать этому чужому успеху). Играя в «лису и виноград», – отвращая себя от недоступной, но желанной цели, он старается нивелировать чужие достижения, или противопоставить им свои собственные, пусть даже очень скромные.

Будучи завистлив к чужому успеху, Габен любит разыгрывать из себя убеждённую посредственность, довольствующуюся самым скромным своим положением, оставаясь при этом незаменимым — этаким «королём, сажающим капусту» и считающим это занятие более достойным, чем управление государством. В этом сказывается всё то же демонстративное пренебрежение к системе, которое опять же не исключает зависти к чужому успеху, а только  «прикрывает», «маскирует» её.

Иногда Габен может открыто выражать своё недовольство чужими успехами и не допускать их в системе личных своих отношений. То есть будет действовать по примеру «Незаменимого Гоши» (СЛИ, Габен, – персонаж Алексея Баталова  в фильме «Москва слезам не верит»), – вот уж, кто  вёл себя абсолютно противоречиво! То представлялся скромным и незаметным человеком, довольным своим скромным положением и зарплатой, оставаясь, между тем, незаменимым мастером на все руки и устраивая «показательные выступления» на пикнике, где каждый рассказывает о том, какой он незаменимый. То объявлял себя  абсолютно независтливым человеком, презирающим чужие успехи (этаким «королём, сажающим капусту»), но при этом требовал, чтобы его жена не занимала высокое положение по службе и не получала большую, чем у него зарплату. А когда он случайно узнал что его «невеста» работает на руководящей и высокооплачиваемой должности, он тут же оставил её, считая для себя такое положение унизительным: «Нет, она меня хотела унизить, поэтому и скрывала всё это…» – объясняет он свою точку зрения.

Рядом с таким, ущемлённым чужими успехами завистником, Жукову трудно добиваться больших успехов. Гордиться своими достижениями он тоже не сможет, – не будет стимула: любая инициатива, любая  попытка проявить себя будет подавляться на корню альтернативной системой приоритетов, которую будет навязывать ему Габен.

III-7. СЛЭ, Жуков – СЛИ, Габен. Антагонизм квадровых комплексов.

В аристократических квадрах  естественное, нормальное  и жизненно необходимое стремление дельта-квадралов к интеллектуальному, духовному и профессиональному самосовершенствованию и развитию сверх-чувсвенных ощущений  и возможностей  (следствие доминирование в дельта-квадре аспектов  альтернативной интуиции потенциальных возможностей, деловой логики, возвышенной этики отношений и альтернативной сенсорики ощущений), вызывает возмущение и негодование  у представителей бета-квадры, где развитие этих свойств является исключительно привилегией интеллектуальной и духовной элиты.

Вследствие этого бета-квадрал-СЛЭ, Жуков, сталкиваясь с требованиями создавать дельта-квадралу-СЛИ, Габену условия для такого самосовершенствования, чувствует себя обиженным – отброшенным на унизительные позиции «обслуживающего персонала» – считает, что к нему относятся как к прислуге,  человеку второго сорта, что, естественно, угнетает его, «бьёт» по бета-квадровому комплексу «шестёрки» и вызывает страх вытеснения в нижние слои иерархии – в прислужники в парии. Повелительный тон, требования, придирки и замечания  дельта-квадрала-Габена становятся для бета-квадрала-Жукова нестерпимыми, а требования соблюдения корректности (разговора на пониженных тонах) раздражают и возмущают всё больше.

Раздражение СЛЭ, Жукова сопровождается взрывами эмоций и находит выход в скандалах и ссорах, которые он начинает устраивать по каждому поводу проявленного Габеном (теперь уже защитного)  высокомерия вследствие полученного удара по дельта-квадровому комплексу «подрезанных крыльев» и вызванного страхом невозможности в полной мере реализовать свои способности и таланты, что вызывает со стороны дельта-квадрала-Габена ещё более жёсткие требования уважения к его нравственному, сенсорному, духовному, интеллектуальному и профессиональному  потенциалу.

Бета-квадрал-Жуков волевыми и авторитарными методами (в силу доминирования в бета-квадре и модели его ТИМа аспектов волевой сенсорики и иерархической логики систем) пытается поставить Габена «на место» (оттеснить в подчинённое положение) и воспрепятствовать его элитарному интеллектуальному и духовному саморазвитию, что опять же бьёт Габена по его дельта- квадровому комплексу «подрезанных крыльев» и вызывает с его стороны жёсткий протест, на который уязвлённый и униженный его самозваным ранговым превосходством бета-квадрал-Жуков (под влиянием бета-квадрового комплекса «шестёрки») отвечает ещё более жёстким авторитарным давлением и террором, – новыми запретами, сопровождаемыми взрывами ярости  и скандалами, травмирующими психику дельта-квадрала-Габена , который, как и все объективисты, не выносит разговоров на повышенных тонах.

Оспаривание диктаторских прав бета-квадрала-Жукова и  требования Габена «сбавить тон» раздражают и возмущают Жукова ещё больше, поскольку  аспекты волевой сенсорики, логики систем и этики эмоций являются для него приоритетными, и защитными, но совершенно неприемлемыми в дельта-квадре – возмутительными, унизительными, неподобающими с точки зрения дельта-квадрала-Габена  – бьющими его по дельта-квадровому комплексу «подрезанных крыльев», – где уж тут воспарять в облаках, если тебя так унижают? Диктату и авторитарному мнению бета-квадрала-Жукова Габен подчиняться отказывается – ссылаясь на свои социальные права и возможности духовной и интеллектуальной самореализации и цепляясь за них, как за соломинку, чтобы не потонуть в пучине откровенного террора, вражды, косности и недоверия бета-квадрала-Жукова, стремящегося (для рангового самоутверждения, под давлением комплекса «шестёрки») отправить Габена на «перевоспитание»  – на принудительные, «чёрные» работы, – чтобы тот знал почём фунт лиха, чтоб ему жизнь мёдом не казалась, чтобы не заносился и нос не задирал – не унижал бета-квадрала-Жукова своими претензиями и  превосходством, усугубляя его страдания по его бета-квадровому комплексу «шестёрки».

Габен протестует, взаимное возмущение и сопротивление накаляется, пытаясь найти альтернативу своим отношениям с Жуковы (или, хотя бы, защиту от него), Габен сбегает от Жукова. Эта мера воспринимается бета-квадралом Жуковым как предательство, что унижает и оскорбляет его ещё больше, обостряя бета-квадровый комплекс «шестёрки» – его использовали, потом унизили,  а теперь и вовсе оставляют с носом?! Как бы не так! Жуков преследуют Габена с тем, чтобы вернуть его под свой диктат. Если ему это удаётся, он усиливают террор и  незаметно для себя, в порыве ярости переходит границы законных действий. 

В условиях социальных преимуществ – старшинства дельта-квадрала-Габена, неприятие Жуковым дельта-квадровых ценностей – отказ и его нежелание духовно и интеллектуально развиваться (чтобы не отрываться от реалий окружающей его действительности), может послужить причиной отказа Габена поддерживать общение с Жуковым и полным разрывом их отношений.

Для того, чтобы удержаться на высоте во мнении дельта-квадрала-Габена, недостаточно  быть разносторонне одарённым человеком, – надо постоянно развивать свои таланты (все сразу!) и успешно их реализовывать профессионально: если дельта-квадрал-Габен узнает, что какие-то способности перестают развиваться, он будет разочарован и не станет этого скрывать: человек, пусть даже по возрасту перестающий развивать хотя бы один из  многих своих талантов, «падает» в его глазах и в его оценке, хотя бы потому, что позволил обстоятельствам «подрезать себе крылья» и смирился с этим. Исходя из этого, Габен ужесточает требования по отношению к Жукову, который под критической оценкой Габена и постоянно возрастающими его запросами начинает чувствовать  себя  ещё более неуютно – как если бы попал в «лохотрон», где себестоимость его вкладов и усилий неизменно занижается. Осознав это, Жуков сбегает с навязанной ему «ярмарки тщеславия», обвиняя Габена в снобизме и ещё больше игнорирует его требования и приоритеты, разрывая  в конечном счёте с ним все отношения.