21 декабря 2017

Этико-сенсорный экстраверт (ЭСЭ, Гюго) – этико-сенсорный интроверт (ЭСИ, Драйзер)


ЭСЭ, Гюго (альфа-квадра):
1. экстраверт; 2. этик; 3. сенсорик; 4. рационал; 5. позитивист;
6. деклатим; 7. динамик; 8. тактик; 9. конструктивист; 10. упрямый;
11. предусмотрительный; 12. инволютор; 13. демократ; 14. субъективист;
15. рассуждающий.
По сочетанию признаков: 
ПЕДАНТ (упрямый рационал-субъективист).
ПЕРЕСТРАХОВЩИК (предусмотрительный рассуждающий рационал).

ЭСИ, Драйзер (гамма-квадра):
1. интроверт; 2. этик; 3. сенсорик; 4. рационал; 5. негативист;
6. квестим; 7. статик; 8. тактик; 9. конструктивист;  10. уступчивый;
11. беспечный; 12. инволютор; 13. демократ; 14. объективист;
15. решительный.
По сочетанию признаков: 
МОРАЛИСТ (уступчивый рационал-объективист)
ЭНТУЗИАСТ (беспечный решительный рационал).

I. ЭСЭ, Гюго – ЭСИ, Драйзер. Противостояние ЭГО-программ.

I.-1. Неунывающий пересмешник-ЭСЭ, Гюго.  «Повод для веселья найдётся повсюду!»

ЭГО-программа ЭСЭ, Гюго – инволюционная, деклатимная, демократическая альфа-квадровая этика эмоций (-ЧЭ1). Включает в себя альтернативные способы создания веселья и получения удовольствий. Проявляется в способности радоваться жизни во всех её проявления и извлекать радость из всего.

Инволюционное, реконструктивное направление ЭГО-программы Гюго заключается:
  • в стремлении минимизировать отрицательные эмоции и заменить их положительными;
  • в замене источника отрицательных эмоций на источник положительных, что при самом примитивном варианте такой «замены» позволяет Гюго источник чьих-либо неприятностей сделать поводом для всеобщего веселья.
А вследствие доминирования в альфа-квадре аспектов интуиции потенциальных возможностей и сенсорики ощущений – из уважения (и зависти) к внешне красивым и успешным «везунчикам» (которыми за одни только эти качества можно восхищаться), обычным объектом всеобщих насмешек с подачи альтернативной эмоциональной ЭГО-программы Гюго, традиционно становится какой-нибудь уродливый неудачник,  И чем очевидней для всех причина его неудач, чем доступней она для всеобщего понимания, тем успешней и популярнее шутка.

В результате таких альтернативных эмоциональных решений для большинства желающих поглазеть на чужую беду становится смешным то, что для несчастных объектов их наблюдений – обидно и больно. Свою роль в этой связи Гюго видит в том, чтобы представить объекты насмешек в самом смешном и нелепом виде. 

Неразборчивость в выборе повода для веселья, характерная черта инволюционной, деклатимной этики эмоций Гюго (-ЧЭ1), производными которой являются такие традиционные развлечения, как низкопробный балаганный юмор (гороховое шутовство), «комедия положений»,  «комедия пощёчин», шоу уродцев, скабрезные анекдоты  и т.д.

Демократичные позиции этики эмоций Гюго выражаются в лозунгах: «Веселье принадлежит всем!», «Повод для веселья найдётся повсюду» «Смеяться можно всем над всеми», «Нет повода для запрета на веселье!», и чем оно примитивней, тем доступнее всем и демократичней. Весельчаком быть удобно, весельчак нигде и никогда не пропадёт, он везде востребован и защищён  любовью и популярностью большинства. Он – важное лицо в обществе, важный элемент в общественной системе: он несёт людям радость, без него ни одно веселье, ни один праздник не обходится.  

Деклатимность этики эмоций Гюго (-ЧЭ1) в соответствии с интегрирующими свойствами его деклатимной модели, обусловливающей психологический признак деклатимности, проявляется:
  • в стремление из всего извлечь радость и приобщить к ней других, предлагая всем посмеяться над тем, что смешно ему самому;
  • в стремлении приобщиться к чужому веселью и стать его средоточием.
  • в стремлении создавать вокруг себя атмосферу всеобщего веселья, притягивающую к себе и множество других, сопутствующих удовольствий.
  • в накоплении информации, способной поднять настроение – шуток, прибауток, весёлых историй и розыгрышей
  • в накоплении материальных средств и приобретении всего необходимого для организации развлекательных мероприятий и оснащения прилагающихся к ним увеселительных заведений. 

I-2. ЭСЭ, Гюго. Власть желания жить, чтобы  радоваться жизни


Программа Гюго «жить, чтобы радоваться жизни» – очень требовательная и властная программа. И для Гюго она в первую очередь сводится к власти желаний.

Программа «власти желаний» Гюго, с подачи его демонстративной волевой сенсорики  (-ЧС8 ) – это в первую очередь власть желания жить и радоваться жизни  и ни на что, кроме радости, время жизни не расходовать. Это власть желания наслаждаться жизнью. (Не будет желания наслаждаться жизнью, зачем тогда жить вообще? Нет желания наслаждаться жизнью, нет и интереса к ней.)

Власть желания наслаждаться жизнью здесь и сейчас, везде и во всём – основная доминанта эмоциональной  ЭГО-программы ЭСЭ, Гюго, творчески реализуемой сенсорикой ощущений (-ЧС1/+БС2). «Я наслаждаюсь, значит я существую». Наслаждение жизнью рассматривается им как свойство живого: человек наслаждается и ощущает себя счастливым, а иначе, зачем  он вообще живёт?! Разве он не рождён для счастья, как птица для полёта? А какое может быть счастье без наслаждение жизнью? Это же получится тюрьма, а не жизнь!

По логике Гюго (а переубедить он себя никому не позволит), если человек рождён для ежедневного, ежечасного, ежесекундного наслаждения жизнью, то сила воли, равно как и социальная, экономическая и правовая защита, а главное – личное желание, энергия и инициатива – необходимы ему для того, чтобы всегда и при любых обстоятельствах добывать себе жизненные блага в нужных, желаемых и необходимых количествах для необходимого ему наслаждения жизнью. Потому, что власть желания наслаждаться удовольствиями жизни – велика и бескомпромиссна. И как и любая, а тем более деклатимная (самоуверенная) упрямая и субъективистская (педантично- жёстко отстаивающая свои права и своё  мнение) ЭГО- программа, она может раскрыться и раздуться до небес, заслонив собой всё остальное.

К чести ЭСЭ, Гюго надо сказать, что «всего остального» для него чаще всего не существует, опять же в силу его упрямой эмоциональной ЭГО-программы –«минимизации негативных эмоций» в силу которой  минимум негативных эмоций – это максимум позитивных. И, значит, «всего остального» может просто не быть, если человек субъективно не желает признавать ничего «остального», если его программа «всё остальное» попросту перекрывает.

Гюго – субъективист как и все представители альфа- и бета- квадр (первой и второй квадры) и его (как и всех субъективистов) в первую очередь интересуют его собственные радости, чувства, ощущения, мнения, непреложные законы и порядки. И он до глубины души  возмущается, когда кто-либо портит ему настроение рассказами о чьих-то чужих проблемах – кому это интересно? (Это даже неприлично, вот так, взять и испортить человеку настроение, вместо того, чтобы  доставить ему удовольствие – развлечь рассказами о чём-нибудь приятном. Ну, если не о приятном, то хотя бы о чём-нибудь смешном, весёлом: посмеёмся, развлечёмся – тоже хорошо!

Гюго не понимает людей, которые вот так, за здорово живёшь, могут испортить человеку хорошее настроение.

I-3. ЭСЭ, Гюго. «В жизни всегда есть место празднику!».

Для Гюго праздник – это святое! Подготовка к празднику – дело первостепенной важности. Создать праздник, приобщиться к празднику, чтобы через эту интеграцию с общедоступной радостью и удовольствием реализовать свою программу наслаждения радостями жизни здесь и сейчас, всегда и везде.

«Где я, там и радость, где радость, там  и праздник. Где праздник, там и я.»
Главное, – найти такую благодатную среду, которая давала бы эту необходимую подпитку. Потому, что каждую  ЭГО-программу надо подпитывать. А особенно такую пылкую, энергетическую, как деклатимная этика эмоций (-ЧЭ1) ЭСЭ, Гюго. ЭГо-программе Гюго необходим простор и достаточное количество материальных средств, а  без этого «огонёк» не разгорится, а  погаснет, не доставив никому ни радости, ни удовольствия.

Подходящую среду можно создать и своими руками – своими средствами, силами и возможностями. Для хороших людей Гюго душевной пылкости не пожалеет, лишь бы «огонёк» загорелся радостно, многих привлёк и многих согрел. Главное, – увлечь людей атмосферой праздника, главное, – зажечь. А там уже веселье разгорится, как лесной пожар, поглотит многое и многих, но многих и объединит, и согреет, оживит и воодушевит.

ЭСЭ, Гюго – тактик и может ограничиться локальным весельем в небольшой уютной компании, в узком кругу. Может ограничиться и сельским праздником со множеством огней, света, тепла и веселье. Главное, – не утратить привычного жизнелюбия, жизнерадостности и способности зажигать.

«Чужих праздников» у Гюго не бывает, а чужого горя – сколько угодно. Но вот если чужое горе, – горе врагов или антиподов – удаётся превратить в «свой праздник», так лучшего и желать нельзя. Позлорадствовать над врагом или изгоем – милое дело, поскольку всегда полезно выразить свою политическую позицию (а Гюго в стороне от политики не стоит, аполитичных людей осуждает, общественное мнение, как и для всех субъективистов для него многое значит). 

Для Гюго максимум хорошего — это минимум плохого. И сходится этот  максимум хорошего и минимум плохого на нём самом. Поэтому Гюго и максимализирует позитивно свою эмоциональную программу по средствам и качествам, что обусловлено  доминантой сенсорных аспектов в модели его психотипа: «Уж если гулять, так  на широкую ногу, чтобы вкусить удовольствие сполна!», «Уж если заказывать еду в ресторане, так самую лучшую и самую дорогую. Когда ещё такой случай представится?») и минимизирует по времени, потраченному на  ожидание удовольствия, что обусловлено  вытеснением интуитивных аспектов как антиценностей: «Скорей, скорей! Всего самого лучшего, сейчас и  побыстрей! Надо пользоваться моментом, пока жар веселья не угас, надо спешить наслаждаться жизнью здесь и сейчас!»,  потому что жизнь коротка, и время, потраченное на ожидание праздника – это время, похищенное у радости и веселья.

Стремление к максимуму удовольствий в крайнем своём выражении позволяет ему свести к минимуму те неприятности, из которых наибольшая — это истощение материальных ресурсов. Потому, что (в большинстве случаев) надо делать что-то одно: либо зарабатывать деньги, либо их тратить. А на то и другое трудно найти достаточное количество времени и сил.

По мнению Гюго, если есть возможность тратить время на наслаждение жизнью, значит именно это и следует делать. Если всё упирается в отсутствие возможностей, значит возможности нужно изыскивать (места знать надо!). Эмоциональная программа ЭСЭ, Гюго активизируется с появлением новых альтернативных потенциальных возможностей (-ЧИ6).

Каких именно? – А тут, извините, выбор не велик: в празднике за свой счёт никакой альтернативной возможности нет: сам создал себе праздник, сам его оплатил. (Такие праздники себе Драйзер по позитивной интуиции потенциальных возможностей (+ЧИ4) устраивает: есть возможность, – есть  праздник).

Возможностью оплатить праздник за свой счёт Гюго не активизируется, –  «вспоминает», что он «беден, как церковная мышь», праздники не на что справить, у людей праздник, а у него…

А остаться без праздника Гюго себе не позволит. Вне зависимости от возможностей, праздник у Гюго должен быть всегда, потому что программа его к этому обязывает, а программа – это святое!

Гюго трудно найти возможность зарабатывать деньги, если всё время хочется их тратить. Срабатывает инерция состояний. Если Гюго уже привык тратить деньги и получать удовольствие от них, то изменить программу (переключить её с расходов на накопление) он уже не может.  Да и не считает нужным: от жизни надо брать всё самое лучшее здесь и сейчас.

Единственным выходом оказывается альтернатива потенциальных возможностей (-ЧИ6) – она-то и активизирует его, побуждая  накапливать свои деньги, а тратить чужие. Получается праздник за чужой счёт. Главное,  – быть уверенным в своём праве на этот праздник. А кому, как не самому весёлому человеку в компании (да ещё деклатиму) быть в этом уверенным?  Как самоуверенный деклатим, да ещё упрямый, программный эмоциональный этик-Гюго абсолютно уверен в том, что вносит весомую, сверх-важную и сверх-значимую лепту в общий праздник, –привносит в него своё веселье. И никто его не переубедит.

А никто и не пытается это сделать по двум причинам: во-первых, жалко лишать праздника такого искренне весёлого человека, так искренне радующегося празднику и взявшего (уже) на себя обязанности тамады, так что теперь только одного его и слышно, и видно. А во-вторых, отказывать ему в его естественном праве на веселье кажется уже не только неэтичным, но и жестоким, и противоестественным, и опасным: если он нервничает и паникует по такому ничтожному поводу, как отсутствие на столе подле него горчицы или соли (а реагирует он так, словно в комнате начался пожар, а у него под рукой нет огнетушителя), то можно представить, как он отреагирует, сталкиваясь с большей неприятностью!

Гюго умеет защищать и себя, и своё право на праздник, в котором он как деклатим и сам не сомневается и другим сомневаться не позволяет. А как упрямый-деклатим-экстраверт, действует не просто убедительно, а  убедительно-дерзко, самоуверенно и, не побоюсь этого слова, – нагло. (Что также является признаком упрямства: никогда не понижать уровень запросов и не опускать планку требований, не уступать никому и ни в чём, а то и оглянуться не успеешь, как затопчут и затрут. Для того и надо о всё время повышать уровень требований, чтобы он не опускался.)

Демонстративная властность и требовательность должна быть убедительной. Поэтому Гюго никому не позволяет стеснять себя в требованиях. И скромничать тоже не будет. Не сверяясь с возможностями и средствами потенциального «спонсора», игнорируя его смятение и смущение, Гюго с наигранной беспечностью (будучи при этом очень предусмотрительным) провоцирует его на крупные денежные траты здесь и сейчас, до упора, – пока «объект его технологических манипуляций» ещё вполне «тёпленький», – пока он уже «зажёгся» и ещё не «остыл».

А Гюго по своей инертной и плотной (деклатимной) этике эмоций (-ЧЭ1) и не позволяет ему остыть. Нагнетает эмоции до предела, усиливаянапряжение: «Ну же!.. Ну!.. Давай! Заказывай!!! Гуляем на все! Один раз живём!» — так, что и объекту не остаётся ничего другого, как подчиниться и растрачивать последнее...

I-4. ЭСЭ, Гюго. «Неподатливых зажигать, только время терять»


Если при всех усилиях клиент не расщедрился – «соскочил», Гюго трудно сдержать своё раздражение по этому поводу. Получается, «он сам виноват» – не рассчитал силу эмоционального воздействия, сделал её слишком плотной, гнетущей, удушающей. А эмоциональная программа Гюго рассчитана на определённые «верхние» пределы воздействия, достигая которые эмоциональный напор сбрасывается, обнулив результат, после чего  Гюго приходится поднимать эмоции с нуля заново, опять «заводить», «зажигать», эмоционально стимулировать «спонсора», уже не позволяя ему сорваться с крючка. Поскольку вину за этот срыв Гюго в любом случае свалит на разочаровавший его «объект». Он уже для  Гюго – нечто вроде надкушенного пирожного, вырванного изо рта, на которое теперь придётся только смотреть издалека, отказывая себе в ожидаемом удовольствии. А этого Гюго не любит и примириться с этим никак не может!  

Когда ожидаемый  доступ к благам неожиданно прекращается и сменяется обидой и разочарованием, Гюго чувствует себя, как лишённый праздника ребёнок, наказанный за непослушание. Ему сорвали праздник, его обидели! Сорвать праздник, по меркам альфа-квадры – это всё равно, что не допустить продрогшего путника к костру погреться, страждущего оттолкнуть, а у жаждущего вырвать стакан воды из рук.

С другой стороны, для Гюго отказаться от праздника из-за досадной оплошности – всё равно, что для охотника прийти к пустому капкану, вытянуть пустые сети, смотать пустую удочку с обкусанным крючком – ищи-свищи теперь рыбку в море. Гюго чувствует себя так, словно сам попал в капкан навалившихся на него неприятностей. Плохая охота – дурное предзнаменование, голод, холод, бесконечно долгая, суровая зима, затянувшийся ледниковый период, вместо ожидаемого цветущего лета. Прежний « хорошо отлаженный» режим шика, блеска, веселья, «быстрого подогрева  и бурной раскрутки» уже даёт сбой.. Манипулировать объектами становится всё труднее. Шарм уже не тот, чары и обаяние – не те. Красота – «страшная сила» – поблёкла, краски потускнели. На лице всё чаще проступает именно «страшная сила» алчности, хищности, неуёмной жажды удовольствий, добываемых «любой ценой». И чем меньше средств остаётся для добывания этих удовольствий, тем больше хочется их получать. И тогда уже на первый план выходят ценности СУПЕРЭГО, программирующие у Гюго предусмотрительный прагматизм (+БИ4 / -ЧЛ3). Главное для него теперь  – не оставаться без средств  к существованию. И, значит, средства и ресурсы надо сохранять и накапливать, потому что на пустом месте ресурсы не накапливаются, а вылетают в трубу. Нет базы – нет накоплений.

Нужна база, нужен задел, нужна экономия расходов уже имеющихся средств. А экономить свои средства лучше всего за счёт расходов чужих. И значит страшнее одиночества нет ничего на свете (особенно, для эмоционального экстраверта и позитивиста). Нет окружения, – нет праздника, нет материально энергетической подпитки для Гюго. Где одиночество, там страх, тишина, пустота, мир, лишённый света, звуков и красок, ожидание неизвестности, бесконечно долгое, одинокое и покорное всем превратностям судьбы. А Гюго не желает покоряться одиночеству, наперекор всему он желает наполнить жизнь светом, радостью существования  и удовольствием.

С наивной, наигранной беспечностью, сопровождая свою речь многозначительными взглядами и паузами, почтенного возраста Гюго время от времени говорит своим друзьям и знакомым: «Я не умею жить экономно. У других это получается, а я не умею. Я не умею жить по средствам, Я не умею жить в одиночестве, не могу жить без радости. Другие могут, а я –  не могу!».

Если после всего услышанного человек остался равнодушен к проблемам Гюго и невосприимчив к его намёкам, он рискует нажить в лице Гюго врага на всю оставшуюся жизнь. Привычка вымогать деньги у друзей, беря их на «гоп – стоп!» – резким и грубоватым наездом, прикинувшись беспечным и наглым «дурачком», предлагающим посмеяться над собственной непрактичностью и помочь, кто чем может – также вписывается у Гюго в признак  упрямого. Наглость города берёт, наглость – второе счастье. А для упрямого Гюго, можно сказать, даже первое.

Как упрямый экстраверт Гюго силён своим первым (наглым) натиском. Поэтому многое в его первой атаке  зависит от куража, – от его способности как упрямого (а тем более экстраверта- сенсорика) покуражиться и взять на испуг «подходящую» (на его взгляд) «добычу»  – более слабого и беззащитного, как ему кажется, противника. Желательно, – приезжего, про которого никто ничего не знает и за которого заступиться некому...

Чужие деньги для Гюго — эффективный способ присвоения чужих ресурсов здесь и сейчас, налётом, наскоком, используя эффект неожиданности, поражая человека бурей страстей, воздействуя на него эмоциональным шоком и страшной силой своей красоты. Которая при ближайшем рассмотрении тоже шокирует. Когда Гюго слишком близко придвигается к партнёру и слишком сильно на него наседает, тот  видит только на покрасневшем от волевого напора лице горящие жадностью и жаждой желания глаза, от напряжения выходящие из орбит.

Дожимая партнёра, Гюго  пожирает его глазам, стараясь распознать его душевное состояние, добивает его нетерпением, выбивая из него нужные ему средства: «Ну, же!!!..! Давай!!!... Ну?!!.. Э-эх!!!...». Но вот «рыбка» опять сорвалась с крючка, и Гюго уже не может сдержать раздражения: «Вот ненавижу я этой жадности, скаредности, не терплю я таких людей!!! Ты уже начал что-то делать, так делай! Не останавливайся на полдороги!!!» – иными словами: «Раскручивайся до конца!».

В порыве раздражения Гюго и прибить может, не рассчитав силу удара. Количество ударов тоже не рассчитывает. Пока эмоции бурлят, он будет спускать их, как остервеневших от ярости псов, позволяя им «рычать и грызть», хватая то, во что удаётся вцепиться зубами, позволяя им терзать жертву в полную силу.

Гюго возбуждается, чувствуя свою власть над человеком. Особенно, если удаётся встать над ним и смотреть на него сверху вниз. А опьянённый ощущением власти, Гюго и вовсе теряет контроль над собой. Он уже и не хочет сдерживать свои эмоции, замечая, что гнев его начинает пугать жертву, и чувствуя, что собственный  гнев прибавляет сил и доставляет ему удовольствие. А удовольствиями Гюго дорожит. И находит удовольствие в том, чтобы терроризировать жертву страхом, возбуждая его своей демонстративной жестокостью (-ЧС8).

I-5. Время – враг чувственных удовольствий и враг ЭСЭ, Гюго.

Жить в вихре удовольствий и развлечений, – что может быть приятней и лучше?.. Но радость и веселье недолговечны. С течением времени одни и те же удовольствия приедаются, чувства теряют свою остроту. Возникает потребность в обновлении чувств и впечатлений сменой эмоциональных состояний, –  в поиске  альтернативы уже приевшимся чувствам и эмоциям, в стремлении возбуждать их чем-то неожиданным и противоположным тому, что было. Всё это требует от Гюго ещё более яркой игры воображения, неистощимой фантазии, новых поисков чувственных удовольствий (если не для себя, то для других), новых творческих изысканий на этом поприще, ещё более смелых и возбуждающих; требует притока новых материальных средств и особых усилий, прикладывать которые с течением времени становится всё трудней. 

Время убивает молодость и красоту, ограничивая Гюго в возможностях получения удовольствий и заставляя его искать альтернативные возможности для удовлетворения своих (или чужих) чувственных потребностей. И это с одной  стороны заставляет  Гюго быть нетерпеливым в получении удовольствий – желать всего самого лучшего, в больших количествах и сразу, чтобы подольше можно было насладиться оставшимся от полученных удовольствий «послевкусием»; с другой стороны, – заставляет Гюго всемерно продлевать время удовольствий наперекор наступающему естественному старению, физической слабости, угасанию чувств и прочим естественным состояниям неизбежных возрастных перемен.  

Эмоционального застоя Гюго не переносит, поэтому старается наполнить жизнь чувственностью в любом возрасте. Внешнюю привлекательность стремится сохранить на протяжении всей своей жизни, не теряя надежды на будущую её востребованность для получения новых чувственных удовольствий. Всегда радуется чувственной востребованности своих друзей и не упустит случая вовлечь в сферу чувственных удовольствий и своих новых знакомых.

Иногда «из самых лучших побуждений», – чтобы помочь человеку вкусить полную меру удовольствий,  ЭСЭ, Гюго служит посредником между потенциальными брачными или сексуальными партнёрами, получая за услуги некоторую  материальную компенсацию и даже моральное удовлетворение – всегда приятно доставлять людям радость, помогать им получать удовольствие. И если такой вид удовольствий  востребован обществом, то почему бы и не воспользоваться им такому радушному и счастливому чужим счастьем человеку, как Гюго, который всегда готов приобщиться и к чужой радости, и к чужому удовольствию? Почему бы и не приложить свои усилия для взаимной радости и пользы?

«Добро добром обернётся!» – справедливо рассуждает Гюго, и мысль о предстоящем «благодеянии» делает его особенно эмоционально щедрым, радушным и инициативным.

I-6. Воинствующий  моралист- ЭСИ, Драйзер. «Нравственность – основа существования».

ЭГО-программа ЭСИ, Драйзера: решительная, квестимная, демократичная  гамма-квадровая этика отношений (-БЭ1.) инволюционно нацелена  на минимизацию негатива в этических отношениях (-БЭ1).

Вследствие этого корректирующие задачи этики  отношений Драйзера сводятся к тому, чтобы:
  • бороться со злом во всех его проявлениях;
  • минимизировать негативные этические тенденции в развитии общества;
  • отслеживать отклонения от этических эталонов;
  • свести к минимуму количество зла в окружающем мире,
  • бороться с пороком и несовершенствами человеческой натуры,
  • исправлять то зло, которое уже допущено,
  • бороться с  этическими недостатками с последующим  доведением  их до уровня социальных нравственных нормативов.   
Квестимность этической ЭГО-программы Драйзера в соответствии с дифференцирующими свойствами его квестимной модели, обусловливающей признак квестимности, базируется на жёстком разделении (разграничении) понятий добра и зла и на РАЗДЕЛИТЕЛЬНО-ЗАПРЕ­ТИТЕЛЬНЫХ заповедях, из которых: «Не убий», «Не укради», «Не лжесвидетельствуй», «Не прелюбодействуй», «Не возжелай запретного» (список запрещённых объектов тут же приводится и включает в себя перечень чужого имущества, чужих брачных партнёров и своих близких родственников, которых тоже нельзя желать и использовать для брачных утех) и «Не сотвори себе кумира» — самые главные. Равно как и заповедь «око за око, зуб за зуб» («мера за меру»), заставляющая Драйзера удерживать равновесие и восстанавливать справедли­вость, в соответствии со всеобъемлющими  законами сохранения и отражёнными в квестимной модели аспектами справедливой логики соотношений (-БЛ) и справедливой, демократичной этики отношений (-БЭ), где на чашах весов уравнивается мера преступления и наказания – мера суровой и бескомпромиссной этики отноше­ний, устанавливающей базисные этические нормативы развивающегося цивилизованного общества, в котором зло должно быть отделено от добра и сведено к абсолютному минимуму.

Решительность этики отношений Драйзера (-БЭ1) проявляется  в оперативности  действий по защите нравственных ценностей от всевозможных негативных влияний. От которых Драйзер и сам старается держаться подальше и других ограждает (в стремлении отделить и оградить добро от зла, в соответствии с дифференцирующими свойствами его квестимной модели).

Этика отношений Драйзера (-БЭ1) – это «добро с кулаками»: решительная, волевая  защита нравственных ценностей – её первостепенная задача.

Воинственная этическая ЭГО-программа запрещает Драйзеру идти на компромиссы и подставлять нравственные ценности (или себя, их защитника) под удар, под измену, ложь, предательство и разные прочие неприятности, от которых он  считает обязанным защищать этический план отношений. Решительная этическая ЭГО-программа запрещает ему рисковать собственной обороноспособностью, заставляя его действовать не только честно, искренне и принципиально, но и здраво, и экологически целесообразно, оставаясь на жёстко-принципиальных позициях, в чём ему помогает ориентация на его же решительную этическую ЭГО-программу, которая  ему, как солдату, советует: «Если не знаешь, как поступить, посмотри инструкцию», предлагая обратиться к её краеугольным разделительно-запретительным заповедям.

Воинственная этическая ЭГО-программа не позволяет  Драйзеру
  • попадать в отношения, при которых бы его лестью и подкупом дезориентировали,  «размягчили», «растопили, как воск» и начали бы из него лепить некое услужливое и послушное существо, пользуясь в своекорыстных целях его уступчивостью и податливостью;
ЭГО-программа запрещает ЭСИ, Драйзеру:
  • поддаваться на лесть, уступать эмоциональному или волевому давлению,
  • пускаться в опасные авантюры,
  • поддаваться «на спор», «на слабо», на подначки, рисковать своим и чужим оптимальным благополучием, в надежде получить нечто избыточное;
Обязывает его быть  честным, строго принципиальным и неподкупным, «внушает» ему, как часовому на посту: «Вот там, где тебя поставили, там и стой, как вкопанный, и защищай доверенные тебе рубежи!».  

I-7. ЭСИ, Драйзер. «Борьба с пороком – цель и смысл жизни».
ЭГО-программная заповедь: «Истреби зло из среды своей».

По опыту зная, что одна уступка повлечёт за собой лавину потерь, Драйзер очень неохотно идут на уступки. На протяжении всей своей жизни он довольно часто сталкивается с подобным  явлением, – зарабатывает «поощрительные купоны», в погоне за мелочной уступчивостью и дешёвой лестью. «Покупается» на «благие намеренья» (ведущие в ад) и, преодолевая внутреннее сопротивление, фактически «ломает себя», стараясь удружить и угодить тем, кто мало того, что злоупотребляет его расположением, так ещё и презирает его за его доброту и отзывчивость, за верность долгу и своим обещаниям.

При том, что все эти «друзья-доброжелатели» представляют Драйзеру каждую такую уступку как «очередную победу над самим собой», она фактически является его очередным   поражением, за которое ему потом же самому придётся расплачиваться.

Как квестим, Драйзер и сам противопоставляет себя окружающей и  часто враждебной ему  среде. А устав от вражды, иногда старается услужить и удружить окружающим, надеясь, смягчить этим их отношение к себе, полагая, что настоящий его этический потенциал никому не известен, не виден и недооценён. Вот тут-то его этическая ЭГО-программа и напоминает ему о величайшем грехе «гордыни», как бы говоря: «Захотел, чтобы тебя похвалили, поощрили и премировали? Ну, так получай на закуску  горькую «конфетку»!». И ладно бы была только одна эта «горькая конфетка»! А то ведь такое  «послевкусие» от неё остаётся, что Драйзер на всю жизнь эти печальные уроки запоминает и всякий раз даёт себе слово впредь не поддаваться на лесть и не позволять кому-либо собой манипулировать.

Его демократичная и квестимно-дальновидная этическая  программа (-БЭ1), ещё загодя, издалека предостерегает и  убеждает его каждый раз в том, что идя на поводу у своих (или чужих) дутых амбиций, он весь свой воинственный этический потенциал разбазаривает ни за грош, разменивает (как «ворона») на «кусочки сыра», которыми вскармливает вокруг себя всех, злоупотребляющих его доверием и наживающихся на его несчастьях, «лисиц».

«Ловите нам лис и лисенят, они портят наши виноградники, а виноградники наши в цвете.»  — говорится в Библии («Песнь песней», 2:15 ). Указание даётся здесь не двусмысленное. И заключается оно в том, «запретительные заповеди» (этические заповеди квестимной модели) нужно отстаивать, и своё предназначение – соционную миссию – Драйзеру как носителю этих заповедей всё же приходится исполнять: разоблачать и отлавливать «лис», выводить их на чистую воду, ловить на фальши, на лжи, лицемерии, на измене, предательстве и на прочих других грехах, которыми они (эти «лисы» и «лисенята») манипулируют, потворствуя злу.  

К этому же призывает Драйзера и заповедь «Истреби зло из среды своей» – одна из краеугольных в его ЭГО-программе. В соответствии с ней он и обрушивает свою ярость на всех тех, кто портит «цветущие виноградники», – карает их «огнём и мечом», бичует язвительным, острым словом.

Драйзер ненавидит беспринципность, считая её источником многих бед. Его квестимная этическая программа, основанная на разграничительных и запретительных этических заповедях заставляет его жёстко разделять добро и зло, отделять одно от другого и ни в коем случае не путать, не смешивать эти понятия, не подменять одно другим. Критерием служит заповедь «Не делай другим того, чего не желаешь себе». Методика очень простая: ориентируйся на свои ощущения, ставя себя на место тех, кто по твоей вине может попасть под неприятности, и это оградит тебя от дурного поступка, позволяя определить, где добро, а где зло. А оказывать поддержку людям, творящим зло, вообще абсурдно, а особенно, если это делается назло кому-то или в пику подавляющему большинству.

Будучи нетерпим к малейшему нарушению моральных принципов, к малейшему отступлению от нравственных эталонов, Драйзер отмечает любое отклонение от моральных и этических норм, анализирует «природу зла» в человеческой натуре, изучает «поле», на котором это зло произрастает; изучает «семена», которые дают такие опасные для общества «всходы». Изучает «почву», которая эти «всходы» питает. Обладая особого рода проницательностью, Драйзер лучше, чем кто-либо, видит истоки пороков в человеке, его предрасположенность к злу, к дурным поступкам.

В отношениях полной противоположности жажда удовольствий ЭСЭ, Гюго приходит в противоречие с нравственными ограничениями ЭСИ, Драйзера.

II. Драйзер – Гюго. Отношение в диаде.

II-1. Этическое и волевое противостояние УПРЯМОГО СУБЪЕКТИВИСТА- ЭСЭ, Гюго и УСТУПЧИВОГО ОБЪЕКТИВИСТА- ЭСИ, Драйзера

Этические запреты Драйзера Гюго игнорирует, полагая, что такому обаятельному и жизнерадостному человеку, как он,  можно многое позволить и простить.

Драйзер ничего не имел бы против веселья и праздников Гюго, если бы от этого не страдал тот, кто, поддавшись эмоциональному давлению Гюго, становится его бессрочным кредитором и на ком Гюго отыгрывается, терроризируя деспотизмом и устраивая жестокое развлечение для других.

Будучи приглашён на праздник к Гюго, Драйзер может покинуть его дом ещё до прихода гостей, пресытившись его бесцеремонным отношением,  попрёками, придирками, понуканиями, домашним деспотизмом, раздражением, которое он срывает (по близости родства или дружбы) на Драйзере неуважительным, а подчас и хамским,  отношением к нему, придираясь, как к домашней прислуге. Не желая признавать (или чувствовать себя) перед Драйзером виноватым, Гюго может подступить к нему с расспросами требуя объяснений причины его недовольства. «Может я тебя чем-то обидел» – начнёт расспрашивать Гюго. А Драйзеру достаточно вспомнить то раздражение, с которым к нему только что обращался Гюго, чтобы не желать ни общения с ним, ни каких-либо объяснений.

Гюго терпеть не может, когда ему портят настроение (особенно, в праздничный день). А у Драйзера оно моментально портится, чуть только он услышит отрывистые, гневные крики раздражённого предпраздничной суетой Гюго.

Раздражаясь, Гюго теряет над собой контроль и может наговорить гадостей и дерзостей, которых Драйзеру будет трудно забыть, а простить вообще невозможно. Особенно раздражителен Гюго будет в том случае, если ему не удастся  «раскрутить» Драйзера на большие деньги. И особенно, – в праздник, когда Гюго хочет гулять широко и с размахом, – когда он уже размечтается об этом, а денег на всё желаемое не находится.  Та ненависть, которая будет выплёскиваться в раздражении Гюго и в его ссылках на мелочность Драйзера, не желающего расставаться со своими деньгами, будет достаточной причиной для того, чтобы Драйзер тут же покинул его дом, не нарываясь на ещё более откровенное хамство.

Гюго очень болезненно переносит разочарование, связанной с отсутствием   безрассудной щедрости у его друзей, а Драйзер в описанном выше (реальном) случае пообещал Гюго купить продукты к празднику. Вместе с ним он пошёл в универсам и купил всё то, что пожелал Гюго, в нужном количестве и качестве. Но ничего сверх оговоренной суммы. И этого было достаточно, чтобы у Гюго испортилось настроение настолько, что он тут же начал огрызаться и хамить. Драйзер проводил Гюго до дома, поднёс сумки с продуктами до его квартиры и отправился к себе домой праздновать в одиночку. Больше он приглашений от Гюго не принимал. 

Как и все гамма-квадралы, объективист-Драйзер очень болезненно воспринимает любые негативные эмоциональные выплески (аспект этики эмоций – вытесненная ценность в квадрах объективистов, где даже разговор на повышенных тонах считает отступлением от принятых норм этических отношений).
  
Эмоциональные атаки субъективиста-Гюго Драйзер воспринимает, как направленные на него в упор пушечные залпы. Пережив их, Драйзер  ещё долго не сможет забыть  исступлённо выпученные глаза Гюго и его надсаженный от крика голос, которым Гюго с неистовым озлоблением бесконечно долго выплёскивает на Драйзера свою ненависть... А за что, спрашивается? За то, что Драйзер не позволил ему  вымогать у себя деньги и ограничил его алчность означенной сумой расходов на указанные товары? Всё, что от него требуется, – всё, о чём достигнута договорённость, он исполняет  в точности, – если пообещал, выполнит,  но поощрять алчность Гюго Драйзер не будет. И, чтобы впредь этого не допускать, он сведёт общение с Гюго к минимуму.

Любые сенсорные и эмоциональные домогательства Гюго Драйзер воспринимает резко негативно. Если Гюго игнорирует его замечания и протесты, Драйзер разрывает с ним отношения. Предложения Гюго восстановить отношения (или просто выяснить их) Драйзером будут отклонены.

Свои претензии к Гюго Драйзер, во избежание скандала, далеко не всегда высказывает напрямик, – чаще уклончиво. Если раздражение Гюго перерастает в  явную, откровенную агрессию (если Гюго уже замахивается на него), Драйзер останавливает его напряжённым, предостерегающим взглядом. Стоит под его кулаком неподвижно и взглядом даёт понять, что месть его будет ужасной, если тот позволит себе от угроз перейти к действиям. Заповедь «око за око» Драйзер соблюдает неукоснительно.

Демонстративному волевому (-ЧС8) и ЭГО-программному эмоциональному давлению Гюго противостоит творческая волевая сенсорика Драйзера (+ЧС2).
Эмоционально Драйзер на Гюго не давит, – с позиций его наблюдательного аспекта  этики эмоций (+ЧЭ7) это сделать невозможно, поэтому в конфликтах с Гюго ему приходится опираться на жёсткую принципиальность своей этической ЭГО-программы  (-БЭ1) и творческую манипулятивность волевой сенсорики (+ЧС2), которая позволяет Драйзеру одним только взглядом отвести от себя удар и смягчить агрессию противника.  Этот ненавидящий взгляд Гюго потом надолго запомнит.

Отлупить Гюго для Драйзера – не проблема. (Почему бы и не преподать ему  урок этики отношений? Прохиндеев надо учить.) Проблема в том, чтобы вовремя остановиться и не калечить себе судьбу из-за превышения меры самозащиты.
(На ринге,  при равных весовых и прочих категориях на Драйзера вполне можно было бы поставить. И это ничего, что кулаки у него мельче, чем у Гюго, зато удары сильней и расчётливей, он выносливей и  самообладания не теряет. Если ему удастся переломить первое сопротивление Гюго (как все упрямые, Гюго силён первой атакой), то реванша уже ждать недолго. Уступчивые (а тем более сенсорики) сильны своим реваншем, которым уже не оставляют противнику шансов отыграться.).

Перекричать Гюго (нарушающего порядок на коммунальной кухне или в очереди) Драйзер тоже может. Гюго, натолкнувшись на его сопротивление, свирепеет, говорит гадости, от которых Драйзера тут же бросает в жар, но его решимости это не уменьшает, и желание соблюсти заповедь «око за око» у Драйзера даже возрастает. А разозлившись, он легко сравняется яростью с Гюго и передавит его демонстративное волевое сопротивление (-ЧС8) своей творческой волевой сенсорикой (+ЧС2).  

Если в помещении достаточно шумно, Драйзер тоже позволит себе разговор на повышенных тонах. Да ещё так «поговорит», что громкостью заткнёт и расходившегося от злости  Гюго, который  как упрямый программный эмоциональный  этик не  любит публично признавать свою неправоту и не позволяет себе выглядеть побеждённым или сконфуженным.

Но Драйзер его оконфузит, если захочет восстановить справедливость и порядок: укажет на длинную очередь в тот же кабинет и... оконфузит. Взглядом может утихомирить,  если в помещении требуется соблюдать тишину. Ох, сколько ненависти к Гюго он вложит в свой взгляд! И Гюго по ЭГО-программной своей этике эмоций (-ЧЭ1) эту ненависть прочувствует, а по творческой сенсорике ощущений (+Бс2) – ощутит всей кожей, дрожью и слабостью в коленках. Отойдёт в сторонку, но ещё будет шипеть и говорить гадости, подвергая критике внешние данные  Драйзера (что уже совсем неэтично!), чем заставит Драйзера ненавидяще взглянуть на него ещё раз. После чего Гюго уже замолчит, потому что увидит во взгляде Драйзера нечто такое, что потом долго будет вспоминать с ужасом и содроганием. А во взгляде Драйзера всего-то и будет написано: «Ну, всё! Теперь ты пропал!».  Но именно это, выраженное взглядом, заявление и заставит Гюго подумать о грядущих неприятностях, чего он как перестраховщикпредусмотрительный, рассудительный, рационал – боится больше всего, и о надвигающихся на него неотвратимых и жестоких ударах судьбы (а хуже этого Гюго вообще ничего представить не может).

А Драйзер пророчит ему взглядом «апокалипсис» только потому, что в таких случаях предоставляет возмездие высшим силам. Уверенность Драйзера в этих ужасных последствиях их заурядной (по мнению Гюго), бытовой стычки тут же передаётся и Гюго, и он, ошеломлённый сознанием того, что за обычное бытовое хамство можно так жестоко его наказывать, тут же притихает, размышляя о причинно-следственных связях его поступков в оценке их окружающими и чувствуя себя при этом воробьём, по которому ударили из пушки.  

К чести Драйзера надо сказать, что любую бытовую стычку он (как уступчивый) старается разрешить максимально корректно, – насколько это позволяют обстоятельства, разумеется. Первым хамить начинает Гюго, которому Драйзер своим замечанием портит «праздник вседозволенности»,  устраиваемый Гюго везде и спонтанно по любому удобному случаю.

Пример: очередь в магазине. Покупатель-Гюго, игнорируя очередь стоит у прилавка и флиртует с продавщицей (душа захотела праздника). Стоявший возле него покупатель-Драйзер, выждав пару минут, спросил: «Вы уже сделали покупку?» – и в ответ услышал яростную, отборную ругань. (А как же иначе? Ведь Гюго поломали праздник: он ещё не успел назначить продавщице свидание, а его уже тут теснят! У него «сенсорный праздник» срывается из-за того, что кому-то тут в очереди недосуг подождать минуть 15–20, пока он уломает продавщицу.). А дальше вполне корректным замечанием, но уже на повышенных тонах Драйзер указал Гюго на очередь и на его недопустимое в общественном месте поведение, чем тут же взорвал Гюго новой яростью: мало того, что ему (Гюго) планы на вечер поломали, так ещё и настроение нравоучениями испортили, – пристыдили его при всех! Очередь молчит,  говорит только Драйзер. Сдержанно говорит, но жёстко и с беспредельной ненавистью во взгляде, которым как будто прожигает насквозь! Гюго, перехватив его взгляд и поникнув, тотчас отходит в сторону. И уже оттуда, с ненавистью глядя на Драйзера, делающего покупки, продолжает говорить ему гадости, но теперь уже тихо, вполголоса. Закончив с покупками, Драйзер напоследок бросает в сторону Гюго ещё один ненавидящий взгляд, и в этом взгляде читается такой суровый, пожизненный приговор, что Гюго, запнувшись на полуслове, тут же умолкает и с ужасом глядит ему вслед.

Силу воли Драйзера даже разъярённому Гюго трудно передавить. Даже, если Драйзер – ребёнок, а Гюго – взрослый человек. Школьник-Драйзер может выдержать несправедливую яростную атаку учителя-Гюго, если знает, что она несправедлива и он (школьник) ни в чём перед ним не виноват. Драйзер не будет оправдываться, стоя под этим «вулканом ярости» и принимая на себя всю силу его извержения. У него найдётся дело поважнее – он будет психологически изучать Гюго, наблюдая его яростную реакцию и размышляя о её причине. Он даже не будет вслушиваться в его претензии, потому что автоматически «отключит звук» при первых же раскатах громоподобного голоса Гюго, уже надсаженного до хрипоты. Ему даже станет жаль Гюго – такое количество энергии выплёскивается на злость, причиняя всем окружающим физический и психологический дискомфорт. О том, что Гюго неадекватно реагирует на какую-то непонятную ему (этому школьнику) причину он даже не подумает. Просто отметит факт непонятных ему причинно-следственных связей: стоял только что человек (учитель-Гюго) себе в сторонке, а после того, как прошёл мимо него школьник-Драйзер, учитель взорвался яростью и теперь всё кричит и кричит, и никак угомониться не может. Школьник-Драйзер (опасливо, осторожно) ненадолго «включает» звук, чтобы узнать причину ярости учителя-Гюго, и слышит в свой адрес: «...И чтобы больше ко мне на урок ты с такой шпанской чёлкой не приходил!!! Вот так родителям и передай!!!». «Ах, вот она, причина...» – подумает ребёнок-Драйзер и снова «выключит» звук, терпеливо дожидаясь, пока учитель-Гюго, вдоволь накричавшись, повернётся и уйдёт с видом победителя, в полной уверенности, что  очаг его сенсорного раздражения теперь будет ликвидирован.

«Спасибо, что не хватает ножницы и не стрижёт сам!» – подумает Драйзер, считая конфликт улаженным и понимая, что ещё легко отделался, благодаря своей способности (свойственной всем объективистам) вовремя отключать звук и наблюдать только мимику раздражённого собеседника, который при этом кажется ему настолько беспомощным, что и разгневанный вид его ничем не пугает.

II-2. Антагонизм квадровых комплексов: слова против поступков

Гюго с его демонстративной волевой сенсорикой (-ЧС8) часто кажется Драйзеру жалким, если только Драйзер не вслушивается в его слова, которым он не может не ужасаться. Слова, наполненные самым омерзительным смыслом, – и есть главное оружие Гюго. Слова – приоритетная ценность в квадрах субъективистов и, преимущественно, в альфа-квадре рассуждающих субъектвитстов-демократов, где право высказаться (объясниться и разобраться) имеют (и отстаивают) все. Неспособность высказаться отстаивается с подачи альфа-кварового комплекса «зажатого рта», – страха невозможности высказывать свои претензии, что и заставляет Гюго спонтанно взрываться яростью, используя для объяснений любое, часто самое неподходящее время и место. Гюго боится не успеть высказать всё, что у него накипело, здесь и сейчас. А удерживать раздражение в себе он тоже не будет, – стремящаяся к цельности и естественной завершённости  деклатимная модель его психотипа (обусловливающая признак деклатимности) заставляет его спонтанно сбрасывать эмоциональные шлаки (как переработанный, расходный материал) на кого угодно и в любое время. И чем быстрее, тем лучше, потому что если Гюго этого не сделает, он будет испытывать раздражающий его сенсорный дискомфорт, а для него это то же самое, что мучиться спазмами желудка. Желая избавить себя от этого, Гюго и разражается спонтанной яростью всякий раз, когда возникает в этом необходимость. Попытка заставить его замолчать будет воспринята им как помеха естественному процессу, который уже начался и должен быть завершён. Гюго, пока не выговорится, не замолчит, а о чём говорит, кому и зачем, по какому поводу, – это уж второй вопрос. И чаще он вообще значения не имеет. Разговаривать два часа с незнакомой женщиной из очереди, не отпуская её от себя ни на шаг и пересказывая ей все подробности семейной жизни совершенно посторонних ей людей, может только Гюго. Заговорить на полчаса продавщицу, пробившись к прилавку вне очереди, Гюго тоже сможет. Но зато как будет возмущён, когда его монолог прервёт кто-либо из возмущённых, стоящих рядом покупателей, вынужденных из-за его словоохотливости терять своё время.

Любое упоминание об украденном у других времени приведёт Гюго в ярость. Время, потраченное им на разговоры, – это его время, других оно не касается, и он считает, что может распоряжаться им по своему усмотрению, навязываясь в собеседники к кому угодно, как только у него (у Гюго) появляется естественная потребность вывести из организма эмоциональные шлаки (хотя потом будет утверждать, что накричал на человека, сделавшего ему замечания, только потому что тот  вывел его из себя). А человек, по сути,  помог Гюго вывести из себя эмоциональные шлаки,  перекрыв своим замечанием его неудержимый словесный поток, который после этой заминки забурлил ещё сильнее, затопляя малоинтересной информацией всё вокруг.   

В квадре ортогональных (по отношению к альфа-квадре) ценностей – в гамма-квадре, – квадре решительных- демократов-субъективистов человека оценивают по его делам, а слова здесь рассматриваются в качестве дополнительной характеристики.  Неспособность реализовать себя в деле оборачивается для гамма-квадрала квадровым комплексом «связанных рук» – страхом ограничений в возможностях профессиональной и творческой самореализации.

Профессиональная самореализация в гамма-квадре – это святое. Любая помеха профессиональным делам воспринимается гамма-квадралом трагически. А если он из-за этой помехи не успевает завершить свою работу в назначенный срок, то вообще впадает в панику и устраняет препятствия, не считаясь с моральными нормами и элементарными правилами приличия – может накричать на навязчивого человека, некстати предлагающего ему отдохнуть и развлечься.

«Делу – время, потехе – час», и об этом Драйзер не забывает, хотя в период творческой «горячки» себе и часа для потехи не оставляет. Ради работы Драйзер может отказаться от развлечений, пропустить семейное торжество, что будет крайне возмущать Гюго, для которого праздник – сверх-значимое мероприятие, а семейный праздник – тем более.

Гюго попытается узнать, чем это Драйзер так занят, что ему не хватает времени для встречи с друзьями. К занятости Драйзера, работающего по призванию, он отнесётся скептически, будет уговаривать его перейти на другую работу, где платят больше при меньших нагрузках. Понимая, что переубедить Гюго невозможно, Драйзер не будет слушать его советов, а для того, чтобы ненароком на них не нарваться, сведёт общение с ним к минимуму, что болезненно ударит Гюго по альфа-квадровому комплексу «зажатого рта». Гюго начнёт преследовать Драйзера, пытаясь объясниться с ним и навязать своё мнение. Ссылки Драйзера на недостаток свободного времени из-за чрезмерной занятости на работе, разозлят Гюго ещё больше. Он будет требовать, чтобы Драйзер перешёл на другую работу, которой не был бы так одержим. Драйзер усмотрит в этом ограничение возможностей его творческой самореализации и сочтёт необходимым разорвать с Гюго все отношения. Стремясь разобраться с ним Гюго будет преследовать Драйзера, а видя, что тот избегает его, начнёт настраивать против него их общих знакомых или друзей, – создаст вокруг Драйзера «зону отчуждения», полагая, что для него это самое суровое наказание, но этим только создаст удобные для Драйзера условия работы, на контакты с Гюго не пойдёт и узнавать о нём будет только от их общих знакомых, если вообще заинтересуется.

II-3. Гюго – Драйзер. Предпосылки к брачным отношениям. Квестимно-деклатимное притяжение. Взаимодействие по ролевым аспектам с последующей ложной дуализацией (каналы 3–5; 5–3) и недолговременной активацией (каналы 4–6; 6–4).

Поначалу – при внешней привлекательности и отсутствии больших возрастных различий, при схожей ментальности, равном уровне культуры и интеллекта, партнёры производят друг на друга благоприятное впечатление, если, конечно, никто из них не комплексует перед другим, – не чувствует себя ущемлённым, признавая над собой его превосходство и преимущества (не подумывает: «Хороша Маша, да не наша»), поскольку в этом случае каждый из них будет относиться к другому с предубеждением и они начнут конфликтовать и агрессивно взаимодействовать по аспектам волевой сенсорики чуть ли не с первых минут знакомства. Но и в этом случае квестимно-деклатимное притяжение их может примирить и сблизить. Гюго, с присущим ему нетерпением, захочет стремительно сократить дистанцию, минуя романтическую фазу отношений. И здесь Драйзеру придётся выступить с позиций своей ролевой логики соотношений (-БЛ3) и охладить пыл Гюго своей нормативной рассудительностью и предусмотрительностью, напоминая Гюго  его дуала, Робеспьера.

Гюго, внушаемый по аспекту логики соотношений (+БЛ5), серьёзному тону Драйзера будет рад и постарается извлечь максимум полезной и интересной информации из беседы с ним, восхищаясь эрудицией Драйзера и постепенно переводя разговор с серьёзных и отвлечённых тем на чувственно-эмоциональные, – поговорит о вкусах и сенсорных предпочтениях, выяснит, что Драйзеру больше нравится и что и как он любит. (Даже делая заказ в кафе, спрашивает Драйзера: «Как ты это любишь?» – имея в виду приправы и гарнир, но при этом так лукаво и многозначительно поглядывает на него,  что гастрономический смысл тут же отходит на второй план. Драйзер смущается и краснеет под его испытывающим взглядом, и в эмоциональном плане отношения начинают развиваться особенно быстро.).

Со своей стороны ролевой деловитостью (-ЧЛ3) Гюго может показаться похожим на дуала Драйзера, ЛИЭ, Джека. Драйзер, внушаясь по аспекту деловой логики (+ЧЛ5) может последовать деловым рекомендациям Гюго, но очень быстро обнаружит их несостоятельность и разочаруется в его советах, сочтя их недостаточно корректными и потому для себя недопустимыми, чем крайне обидит вспыльчивого Гюго, который не прочь блеснуть своей ролевой   предприимчивостью и всякий раз раздражается, когда его деловые качества подвергаются критике. А если им и вовсе следовать не хотят (а в партнёрстве с Драйзером это случается на каждом шагу), то тут и до конфликта, и до разрыва отношений недалеко.

Взаимное отсутствие глубокой и убедительной суггестии – по аспектам деловой логики у Драйзера (+ЧЛ5) и логики соотношений у Гюго (+БЛ5) – при водит к недолговременной активации по интуитивным аспектам, которая в первую очередь разочаровывает своей поверхностностью и несостоятельностью по аспекту интуиции времени  ЭСЭ, Гюго (+БИ4) и расхолаживает по аспекту интуиции потенциальных возможностей (-ЧИ6) ввиду того, что у Драйзера этот аспект является проблематичным и находится на позициях ТНС (точки наименьшего сопротивления) и работает в очень стеснённым и ограниченном режиме болевой мобилизационной функции (+ЧИ4). В связи с этим Драйзер не может выходить за пределы, установленные этому аспекту его ЭГО-программной этикой отношений (-БЭ1), – не может манипулировать потенциалом других людей, требуя от них невозможного, как это сделал  бы дуал Гюго, ЛИИ, Робеспьер. Считая такое отношение  неэтичным, Драйзер не станет использовать чужие возможности в своекорыстных целях, чем также разочарует упрямого и требовательного ЭСЭ, Гюго.

Невыполнимых обещаний Драйзер никому не даёт, а о выполнимых говорит так осторожно и с таким множеством оговорок, сомневаясь в возможности их реализации, что и полагаться на них не имеет смысла.  Гюго будет настойчиво требовать от Драйзера более надёжных гарантий выполнения возможного и желаемого, но Драйзер будет отвечать ему так уклончиво, что Гюго от него ничего не добьётся и будет только раздражён и разочарован его ответами.

Ориентируясь на творческую интуицию потенциальных возможностей своего дуала Робеспьера, Гюго будет уверен, что Драйзер попросту не хочет ничего для него сделать (может, но не хочет) и из-за возникших обид, разочарования, раздражения и претензий у него отпадёт всякое желание помогать Драйзеру. Более того, он захочет «наказать» его за пережитое разочарование: он уже размечтался о чём-то хорошем и желаемом (например, о том, что Драйзер устроит ему выгодную протекцию, одолжит (или подарит) крупную сумму денег, устроит встречу с нужным человеком, поможет сбыть продукцию сомнительного качества, оплатит его долги и т.д.), а Драйзер своим отказом его планы расстроил, желаемой удачи и радости  лишил, «праздник жизни» омрачил,  жизнь усложнил, заставляя Гюго теперь искать другого человека, на которого можно было бы все эти заботы свалить,  – а это уже дополнительные и нежданные хлопоты, за которые Драйзер, по мнению Гюго, должен быть сурово наказан. Гюго выплёскивает на Драйзера своё раздражение, Драйзер, пережив скандал, предельно отдаляется от Гюго сводя общение к минимуму.

Со временем Гюго понимает, что Драйзер и сам в довольно ограниченном объёме пользуется своими возможностями, предпочитая избегать сомнительных способов достижения цели (в соответствии с моральными запретами его строгой, этической   ЭГО-программы). Придя к такому выводу, Гюго начинает относиться к Драйзеру как к безнадёжному неудачнику, от которого не имеет смысла требовать больше того, что он может дать самому себе. Гюго понимает, что Драйзер и сам нуждается в помощи по аспекту  интуиции потенциальных возможностей (доминирующему в альфа-квадре, но вытесненному в гамма-квадре в разряд анти-ценностей).

Видя, что Драйзер ни ловчить, ни выкручиваться не умеет (более того, считает это для себя неэтичным и недостойным), Гюго перестаёт обижаться на Драйзера и даже начинает относиться к нему с сочувствием, как к бедолаге, неприспособленному к реальной жизни. «Всё бы тебе в облаках витать!» – посмеивается над Драйзером Гюго, но уже вполне беззлобно, одалживаясь у Драйзера по мелочам, но потом, по мере роста аппетитов и желаний его запросы возрастают, и он опять разочаровывается и раздражается неспособностью Драйзера ему помочь.

Сам Гюго легко активизируется чужими идеям (-ЧИ6). Особенно, если их удаётся легко выдать за свои  и на этом неплохо подзаработать.

II-4. Противоборство педанта-деклатима-Гюго и  моралиста-квестима-Драйзера по сенсорным и этическим аспектам.

Романтические склонности Драйзера к возвышенным отношениям Гюго тоже на первых порах может уважить, хотя  лунно-звёздная романтика влюблённого Пьеро ему придётся не по вкусу, – вызовет у него смех, раздражение, а там и до насмешливых колкостей и нелепых подстав дело дойдёт. Гюго поведёт себя с  Драйзером, как Арлекин с Пьеро в «Комедии пощёчин», чем довольно быстро вызовет охлаждение его чувств и спровоцирует встречную агрессию. Драйзер никогда не сможет привыкнуть к похабным шуткам и жестоким выходкам ЭСЭ,  Гюго. И чем чаще Гюго, обиженный оскорбительной для него реакцией Драйзера, с педантичной назойливостью будет их практиковать,  приобщая к  ним партнёра- Драйзера и заставляя его их полюбить и к ним привыкнуть, тем больше он этим будет разочаровывать  Драйзера и настраивать его на разрыв отношений. «Не корми меня тем, чего я не ем» – основная заповедь квестимной модели Драйзера, обусловливающей признак квестимности и связанную с ним консервативность в эстетических и этических предпочтениях.

Принципиальные разногласия творческого эстета-Гюго (+БС2) и демонстративного эстета-Драйзера (-БС8) также возникнут из-за полярных, архетипически предопределённых, эстетических противоречий их квестимной и деклатимной моделей, обусловливающих признаки квестимности и деклатимности.

Квестимную, – сдержанную, холодную, «осеннее-зимнюю» – эстетику Драйзера деклатим-Гюго (с его деклатимным тяготением к многоцветному весенне-летнему колориту) отвергнет на корню, – принципиально и жёстко.

Тяготение квестима-Драйзера к сдержанной и холодной цветовой гамме Гюго сразу же подвергнет критике – она портит ему настроение своей сумрачностью, наводит на него тоску, подавляет его желание радоваться жизни, – омрачает  существование, а этого Гюго допустить не может. Он начинает активно бороться с эстетическими предпочтениями Драйзера и их жёстко ломать.

В душевном порыве он может схватить подругу-Драйзера в охапку, подтащить к зеркалу, обмотать полотенцем и насильно раскрасить её лицо яркой и контрастной косметикой. Потом взобьёт её волосы во что-то пышное и несуразное и разукрасит спреем во все цвета радуги.

И это только первый набросок будущего  имиджа Драйзера во всей его деклатимной яркости и контрастном цветовом многообразии! Но уже и на этом этапе  лицо Драйзера преобразится так, что в пору только красную нашлёпку на нос наклеить и уже можно будет выпускать на арену цирка в амплуа рыжего клоуна. Не останавливаясь на достигнутом, Гюго вытряхнет из своего шкафа ворох самой яркой и экстравагантной одежды и всё это напялит на подругу-Драйзера в самых диких и фантастичных сочетаниях. А потом предложит пройтись в таком виде по улице.

Естественно, подруга-Драйзер тут же смоет всё это многоцветие со своего лица и  оденется в свою одежду, а потом ещё долго будет обходить за версту дом Гюго, который будет крайне раздосадован тем, что ему не удалось приобщить Драйзера к своим эстетическим предпочтениям. Каждую новую встречу с подругой-Драйзером Гюго будет начинать с критики её  внешнего вида, пытаясь затащить куда-нибудь, где можно было бы изменить её облик. Будет спонтанно заявляться в гости с какой-то яркой одеждой, которую станет навязывать подруге-Драйзеру, убеждая её, что она ничего не понимает в красоте.

То же мнение Гюго распространит и на эмоциональную восприимчивость ЭСИ, Драйзера, заявив, что он напрочь лишён чувства юмора и совершенно  не умеет веселиться, – мало того, что сам не умеет «зажигать», так ещё и чужие эмоции глушит.

Площадной юмор деклатима-Гюго, педантично навязываемый квестиму-Драйзеру в качестве непреложного правила и необходимого условия их дальнейших отношений,  – его грубые шутки и хамские выходки жёстко и принципиально осуждаются программным этиком-моралистом-Драйзером.

«Если любишь меня, полюби и мои шутки!» – будет настаивать Гюго, чувство которого будут расхолаживать нравоучения Драйзера и его резкое неприятие таких развлечений, нарастающее по мере его разочарования   в этическом и интеллектуальном потенциале Гюго.

Всё это будет охлаждать этическую инициативу Гюго, у которого желание привносить праздничность в их отношения довольно быстро угаснет. Драйзер начнёт его раздражать своим изначальным протестом всему, что Гюго предлагает ему для развлечения, и вскоре каждая встреча их  будет сопровождаться ссорами. Гюго не сможет сдерживать своего раздражения, переходящее в ненависть к Дразеру, убивающего в Гюго желание веселиться в полную меру.

Раздражение Гюго будет переходить в откровенно агрессивные нападки, провоцирующие Драйзера на ответную (защитную) агрессию, по силе и ярости намного превышающую прямую. Гюго с Драйзером начнут взаимодействовать исключительно конфликтно и вынуждены будут свести общение к минимуму, поддерживая его  на далёкой дистанции.

II-5. ЭСЭ, Гюго. Приобщение к сокровенным тайнам.

Отказаться от общения с Драйзером Гюго будет трудно. Его деклатимная модель не терпит ущербности – в том числе и этических, и эстетических потерь. Деклатимы привязчивы и отношения рвут неохотно, в отличии от склонных к обособлению квестимов. Время от времени Гюго будет напоминать Драйзеру о себе, будет интересоваться его личной жизнью и успехами в ней. Будет подробно расспрашивать, что когда и с кем у него было в последний раз, как это было, что он почувствовал, что ощутил, что умеет его партнёр (партнёрша) и чему надо ещё его (или её) учить.

Гюго обожает быть консультантом в этом вопросе. Для того, чтобы проконсультировать друга (подругу), он может сам лично приехать с визитом, чтобы всё подробнейшим образом выспросить, всё внимательно выслушать, напряжённо вглядываясь в собеседника, ловя каждое его слово, пожёвывая губами и облизываясь так, словно он уже ощущает на них вкус прочувствованных собеседником поцелуев. Сопереживание и приобщение к «послевкусию» пережитого кем-то другим  удовольствия Гюго считает своей личной прерогативой, проявлением заботы и чуткости человека, который делится с ним своими секретами, – а вдруг в его интимных отношениях что-то не так? Надо же во всём разобраться!

Подробности происходивших свиданий крайне волнуют Гюго, помогая ему пережить чужие чувственные удовольствия, как свои, продлевая «праздник жизни», которым Гюго всегда и в полной мере стремится насытить свои ощущения. И он не понимает скрытности Драйзера, упорно отказывающегося делиться с ним подробностями своей личной жизни:  «Ну, было свидание! – смущённо выдавит из себя Драйзер. – Было и прошло!» (и это ещё только  уступка Драйзера Гюго, – первая, она же последняя; дальше будет только реванш). – «Как прошло! Расскажи!» – в нетерпении надвинется на него Гюго, напряжённо глядя ему в рот и стараясь не пропустить ни одного слова, из того, что он сейчас расскажет. И вот именно это истеричное нетерпение, эта  хищная жадность к пока ещё недоступной ему информации и расхолаживают Драйзера напрочь убивая в нём желание откровенничать с Гюго.

При всём стремлении демократов к равенству информационного обмена и к взаимной и равноценной откровенности, ввиду того, что доминирующие в альфа-квадре аспекты сенсорики ощущений и этики эмоций в гамма-квадре являются вытесненными ценностями и потому  не озвучиваются, Драйзер, считая расспросы Гюго о его личной жизни глубоко неэтичными и возмутительно оскорбительными, отвечать на его вопросы категорически отказывается. И когда ему надоедает под натиском Гюго отмалчиваться и отнекиваться, он просто взрывается возмущением, и вместо ожидаемых рассказов на интимные темы на Гюго обрушивается град обвинений в бестактности и поток бесчисленных  нравоучений: «В конце концов, человек имеет право на личную жизнь! С какой стати он должен обсуждать её с посторонними?!».

При этих словах Драйзера стремящаяся к интеграции и целостности деклатимная модель Гюго забьёт тревогу: оказывается Драйзер – не часть Гюго, а совершенно обособленный от него человек, а потому и не хочет приобщать Гюго к своим интимным тайнам, чтобы легче  было от него обособляться. И это стремление Драйзера к обособленности тоже будет Гюго раздражать: «Это же обидно: я к нему – всей душой, а он от меня таится, как будто я делаю что-то плохое...» – подумает Гюго и вкрадчиво спросит: «Почему ты не хочешь мне всё рассказать? Тебе это неприятно? Я тебя чем-нибудь обидел? Расскажи! Тебе же легче станет...». И после этих слов Драйзер взорвётся такой яростью, что уже точно отобьёт  у Гюго охоту к таким расспросам, – ишь ты, как в душу влез: «Тебе неприятно...». О том, что приятно, а что неприятно Драйзер вообще не говорит, – это слово относится к аспекту сенсорики ощущений, и Драйзером в этой связи не озвучивается.  Когда Драйзера расспрашивают, что ему приятно, а что – неприятно, ему становится неприятно от самих расспросов: он понимает, что кто-то изучает его ощущения, чтобы ими потом манипулировать. А этого он  допустить не может, поскольку это уже бьёт его по проблематичному для него  аспекту интуиции потенциальных возможностей: у него возникает опасение, что кто-то изучает его ощущения для последующих злонамеренных действий.

Так или иначе, Драйзеру неприятно, когда кто-то к нему лезет в душу. Он требует от Гюго соблюдения приличий и дистанции и резко обрывает разговор, чем обижает Гюго ещё больше: мало того, что его жажда чувственных удовольствий не удовлетворена, так он ещё получает удар  по альфа-квадровому комплексу «зажатого рта»: разговор закончен, – ни выспросить что-либо, ни обсудить, ни посоветовать уже не удастся, – визит завершён, возвращайся домой и молчи.

А молчать Гюго точно не будет, – может пожаловаться на хамское поведение Драйзера общим знакомым, может выспросить у других его секреты и запустить обсуждение по кругу. В квадрах демократов и прежде всего,  в альфа-квадре – в квадре всеобщей доступности информации,  принято равноправие в распространении и получении информации: слово за слово, откровенность за откровенность. Молчунов там побаиваются, скрытных людей недолюбливают. И это ещё одна из причин  конфликтов альфа-квадралов  с гамма-квадралами, для которых дела всегда ценятся выше слов.

По сравнению со всеми другими квадрами – квадрами рассуждающих (альфа) и решительных (бета) субъективистов и рассуждающих объективистов (дельта),  в гамма-квадре – квадре решительных-демократов-объективистов (деловиков) разговорам отводится последнее место. И менее всего разговоры ценятся в диаде рационалов: ЭСИ, Драйзер – ЛИЭ, Джек. И если Джек по роду своей деловой активности ещё позволяет себе быть разговорчивым (кого-то уговорить, к чему-то склонить), то Драйзер в гамма-квадре оказывается наименее разговорчивым и, значит, является  наименее разговорчивым во всём соционе. Проблематичная интуиция потенциальных возможностей (+ЧИ4) заставляет его опасаться последствий его слов:  «Слово – не воробей...», «Слово – серебро, молчание – золото» – эти и прочие поговорки из квадр решительных Драйзер берёт на вооружение, стараясь не разбрасываться словами попусту.

Но это не мешает ему быть исключительно многословным, когда дело касается защиты его ЭГО-программных интересов, – защиты нравственных и этических норм поведения. И Гюго убеждается в этом по мере своей настойчивости, выспрашивая у Драйзера подробности его интимной жизни. Когда уступки Драйзера – уклончивые отговорки – заканчиваются, он обрушивает на голову Гюго гневную и красноречивую отповедь, выражая в ней всё своё возмущение его неуместной бестактностью, которая прерваться может только воплем жаждущего запретной информации Гюго: «Почему ты не хочешь мне всё рассказать???!!!». И тут Драйзеру приходится перекрикивать Гюго самым настоящим ором и самыми резкими (но цензурными!) словами. А если и это не помогает, он взглянет на Гюго так строго и выразительно, – всего одну секунду посмотрит,  но этого уже достаточно, чтобы Гюго  почувствовал, как на него сейчас обрушиваются небеса. Далее наступит пауза, после которой Драйзер тихо, но твёрдо скажет: «Тебе сейчас лучше встать и уйти», что Гюго и  сделает, понимая, что теперь отношения расторгнуты навсегда.

Драйзеру после этого станет не по себе, но он отчётливо понимает, что если бы он удовлетворил любопытство Гюго (что в принципе невозможно, когда дело касается  описания сексуальных удовольствий), всё им высказанное тут же стало бы темой обсуждения Гюго с бесконечно большим количеством знакомых и незнакомых Драйзеру людей. У Гюго тайны долго не задерживаются, сколько его об этом  ни предупреждай. Гюго может выдумать и то, чего не было, превратить вымышленный факт в скабрезный анекдот и разболтать его тут же, в самой широкой аудитории, в присутствии тех, о ком он это говорит.

Например (реальный случай), – о вымышленных им самим и ничем не подтвержденных фактах интимных связей чьей-то жены в присутствии её и её мужа, за праздничным столом в окружении многих, малознакомых и посторонних им обоим людей. Как результат, – развод оклеветанной жены-Драйзера с её мужем-Дон-Кихотом, тут же оскорбившем свою жену нецензурной руганью;  скандал самого Гюго с его женой (хозяйкой дома) из-за пощёчины, которую она ему залепила в присутствии гостей за праздничным, новогодним столом, и возмущение самих гостей, которые были в шоке от всего происходящего.

В общем, было весело. «Комедия пощёчин» удалась на славу. А причина, вызвавшая такую запредельную словоохотливость Гюго, чрезвычайно проста: возникшая тишина за праздничным столом (все чинно сидели и ели) возбудила в нём  желание повеселить гостей  жестоким розыгрышем, объектом которого он выбрал подругу его жены, – скромницу-Драйзера, которая, кроме того, что напрочь игнорировала  вполне откровенные сексуальные домогательства Гюго, так ещё и замуж недавно вышла (как он узнал от своей жены, – девственницей), что  его тем более возмутило. Кроме того, что он ещё до этого пытался оскандалить её на её же свадьбе в присутствии многочисленной родни её ревнивого жениха, – просто вышел на эстраду и в микрофон сказал: «А теперь попросим невесту спеть нам её коронную песню: «И я была девушкой юной, сама не припомню, когда...»», чем вызвал скандал и испортил праздник, так теперь он устроил и этот конфуз «развлечения ради»,  когда молодожёны (Драйзер и Дон!) пришли к нему в дом на праздник. Конечно, этот инцидент ускорил разрыв в молодой семье, но это отнюдь не сблизило весельчака-Гюго с подругой его жены, хотя именно этого он и добивался. 

Драйзер, зная Гюго как любителя распространять чужие секреты, насмехаясь над ними и представляя их в самом похабном и нелепом виде, принципиально отказывается с ним откровенничать наперекор всем атакам Гюго, который уже представляет, какую славную байку он  из этих откровений раздует и как повеселит ею своих друзей, – в конце концов, никто не отнимал у него и у них права на праздник! Но Драйзер лишает его таких прав, – лишает права на подлость и жестокость,  даже если Гюго (с присущим ему наигранным «простодушием») предполагает преподнести это в виде «невинного» развлечения для своих гостей.

Если Гюго уже решил кого-то вогнать в краску, он это сделает, как бы его ни одёргивали; если он уже начал о ком-то злословить, его уже ничто не остановит, если надумал кого-то сжить со свету, его жертве можно заказывать венок.

В отношениях полной противоположности Драйзер жёсткими запретами и этическими ограничениями  подавляет злонамеренную активность Гюго, угнетая его непристойно-насмешливую  эмоциональную ЭГО-программу, интересы которой Гюго защищает, как последний рубеж, отстаивая своё право брать от жизни всё желаемое любыми средствами.