21 декабря 2017

Сенсорно-этический интроверт (СЭИ, Дюма) – сенсорно-этический экстраверт (СЭЭ, Цезарь)


СЭИ, Дюма (альфа-квадра):
1. интроверт; 2. этик; 3. сенсорик; 4. иррационал; 5. негативист; 6. деклатим; 
7. динамик; 8. стратег; 9. эмотивист; 10. уступчивый; 11. беспечный;
12. эволютор; 13. демократ; 14. субъективист;  15. рассуждающий.
По сочетанию признаков: 
ВОЛОКИТА (уступчивый иррационал-субъективист).
ПРОЖЕКТЁР (беспечный, рассуждающий иррационал).

СЭЭ, Цезарь (гамма-квадра):
1. экстраверт; 2. этик; 3. сенсорик; 4. иррационал; 5. позитивист;
6. квестим; 7. статик; 8. стратег; 9. эмотивист; 10. упрямый;
11. предусмотрительный; 12. эволютор; 13. демократ; 14. объективист;
15. решительный.
По сочетанию признаков: 
СЕРДЦЕЕД (упрямый иррационал-объективист).
ФАТАЛИСТ (предусмотрительный, решительный иррационал).


I. СЭИ, Дюма – СЭЭ, Цезарь. Конкуренция ЭГО-программ.

I-1. СЭЭ, Цезарь – счастливый избранник Фортуны.

Все усилия ЭГО-программной волевой сенсорики Цезаря (+ЧС1) направлены на максимальное достижения успеха здесь и сейчас, и в будущем, и во все времена. Мечта о памятнике, который вознесётся  выше Александрийского столпа и к которому во все времена не зарастёт народная тропа, подчиняет себе всю его жизнь,  проходя через неё красной нитью.  

Волевая сенсорика Цезаря (+ЧС1) – программа
  • стратегическая, – и этим обусловлена целеустремлённость всех его начинаний;
  • позитивистская, экстравертная и эволюционная – и этим обусловлено его стремление к лидерству во имя общего блага и уверенность в том, что его начинания будут продолжены его приемниками;
  • квестимная, – обусловленная дифференцирующими свойствами квестимной модели его психотипа, что позволяет ему рассчитывать и на долговременную перспективность его начинаний и на их повсеместное распространение;
  • статичная, упрямая и предусмотрительная – Цезарь всегда чётко знает чего он хочет здесь и сейчас, и, следуя своему непреклонному волевому посылу,  упрямо добивается намеченного, завоёвывая широкую популярность, накапливая материальные преимущества и просчитывая свои ходы далеко вперёд;
  • демократичная – Цезарь охотно пользуется поддержкой окружающих, по мере надобности уравнивая себя с ними в правах, но не уступая им своего лидерства;
  • иррациональная – позволяющая Цезарю действовать спонтанно и быть изворотливым и находчивым в непредвиденных обстоятельствах, гибко и быстро приноравливаться к новым условиям, используя их с выгодой для себя;
  • эмотивная – Цезарь повсеместно пользуется этическими манипуляциями, что позволяет ему быстро добиваться желаемого.

Смысл существования Цезарь видит в том, чтобы
  • добиться наивысших результатов во всех своих действиях и начинаниях;
  • сделать максимум доброго и хорошего для окружающих его людей, для его группы, команды, народа, – осчастливить всех и быть осчастливленным их любовью и признанием;
  • оставить по себе светлую память во веки веков;
  • быть светочем добра и мира;
  • быть счастливым избранником судьбы, раздвигающим горизонты всеобщей успешности во благо своих современников и их далёких потомков (которые, несомненно, будут ему благодарны за всё хорошее, что он для них сделал);
  • быть первым из первых во все времена и увековечить своё имя и подвиги на скрижалях истории.

Волевая ЭГО-программа Цезаря – чрезвычайно амбициозна, как, впрочем,  и его планы. «Пришёл, увидел, победил» – это только начало, за которым следует бесконечно большая, трудоёмкая и широкомасштабная работа по перестройке общества в позитивном этическом направлении с искоренением всех негативных явлений – пороков и пережитков, привнесёнными в него предыдущим правлением.

Хорошо, если Цезарю удаётся достаточно чётко указать направления такой «перестройки», разработать последовательность всех переходных периодов и дать точные указание о том, что в конечном итоге должно получиться, чтобы успешнее разработать методику всех этих позитивных преобразований.

К сожалению, Цезарь, ориентируясь на свою спонтанность изворотливость, со свойственным ему стратегическим размахом такие «мелочи» опускает, до конца их не продумывает, перекладывая эту обязанность на своих преемников или на всех остальных представителей осчастливленной им группы людей, предполагая, что каждый сам  знает, как бороться со своими недостатками. Вследствие этого, каждый считает, что лучший способ бороться с собственными недостатками – это их полюбить, а искоренять чужие недостатки – и вовсе процесс бесполезный и неблагодарный, потому что многим их недостатки позволяют жить успешней и лучше, чем их достоинства, и, следовательно, никто за избавление от таких недостатков, ему спасибо не скажет. 

В результате, всё в осчастливленном Цезарем обществе остаётся по-старому, но сам он при этом проходит по жизни искромётной кометой,  прочертившей в небе ослепительно-яркий свет и запомнившейся всем вокруг всерьёз и надолго, озарив собой беспредельно большое пространство и открыв новые горизонты.  

Чем бы Цезарь ни занимался, какую бы деятельность для себя ни выбрал, он всегда ставит себе задачу быть лучшим из лучших, сравнивая собственные успехи с чужими достижениями, испытывая постоянное напряжение в вечном стремлении вырваться вперед и не уступить первенства.

Соотношение сил в системе ценностей Цезаря – это в первую очередь соревнование личных успехов с достижениями окружающих его людей, которые рассматриваются им как реальные или потенциальные соперники.

Конкуренция во всём самом позитивном и блистательном – жизненное кредо СЭЭ, Цезаря.

Цезарю важно признание его личных заслуг:
  • признание его неоспоримых побед и рекордов;
  • признание его авторитета через осознание его личных достоинств;
  • признание его самым чутким и заботливым руководителем, самым энергичным и самым деятельным;
  • признание его самым верным и самым надежным другом.
  • признание его самым лучшим и непревзойденным специалистом  в своём деле.

В стремлении во всём быть первым, претендовать на первые места в списках победителей и захватывать все первые призы Цезарь иногда разменивается на мелкие и не всегда достойные победы, бывает излишне суетлив, смешон, теряя изрядную часть своего царственного величия, но присущая ему хитрость и изворотливость часто помогает ему исправить положение.

В погоне за всеобщим признанием, Цезарь может ярко, иногда вызывающе «заявить» о себе, – может бросить вызов обществу, может взять себе скандальный сценический образ: для него это не более, чем выражение собственной творческой индивидуальности. Гораздо больше его беспокоит отсутствие интереса к себе, – нежелание замечать его ярко выраженные способности, нежелание признать его успех, нежелание подчиниться его лидерству.

Увлеченно занимаясь выбранным делом, не считаясь с затраченными для достижения успеха усилиями, будучи сам способен на исключительную физическую выносливость, работоспособность и на любые, даже противоречащие здравому смыслу, жертвы, Цезарь всегда осуждает в людях пассивность, отсутствие инициативы, отступление от намеченных планов. 

Не задумываясь о том, что рискует показаться хвастливым, Цезарь на каждом шагу «рапортует» о своих достижениях, иногда довольно искренне удивляясь тому, что другие отстают от его «образцовых» достижений и темпов. Мнимыми достижениями он тоже может гордиться, приписывая себе несовершённые или неучтённые подвиги.

Цезарь  великолепно умеет навязать дух творческого соревнования и деловой активности самому пассивному и равнодушному к общему энтузиазму человеку, втягивая в соревнование даже  самого безынициативного и бездеятельного.

Самого Цезаря тоже нетрудно втянуть в соревнование. Нет такой причины, по которой он отказался бы испытать свои силы и возможности, а тем более продемонстрировать их перед всеми. Выиграть спор за счёт силового состязания – самое милое дело.

Цезарь обожает быть всеобщим любимцем, обожает покорять сердца, завоёвывать доверие и уважение, но совершенно не переносит равнодушия к себе – получается, что он зря старался обратить на себя внимание, не говоря о том уже, чтобы прославиться. К своим победам, призам, достижениям Цезарь относится очень серьёзно. Иногда создаётся впечатление, что он их коллекционирует, – пока не соберёт полный комплект медалей, не успокоится.

Зависть соперников его мало волнует, иногда даже подзадоривает. Цезарь верит в своё высокое предназначение и всегда радуется счастливым предзнаменованиям и «знакам судьбы», принимая их на свой счёт и одерживая новые победы.

Цезарь бывает щедр на посулы, радушен, благодушен. Его легко задобрить, но ещё легче рассердить и вывести из себя. Для этого достаточно рассказать ему о чужих победах на том поприще, на котором ему пока ещё не удавалось добиться  первенства. Но каких бы вершин Цезарь сам ни достигал,  он всегда был и будет завистлив к чужим победам (а какой же дух соревнования без этого?). Аспект логики соотношений – проблемная «зона страха» для Цезаря, особенно, когда на табло высвечивается счёт не в его пользу. Подсчитывать число своих проигрышей относительно чужих побед Цезарь не любит. Суеверно относится к каждому своему поражению, опасаясь, что случай не предоставит ему возможности отыграться. Для Цезаря нет ничего страшнее публичного позора и унижения.

Цезарь с рождения мечтает быть счастливым избранником Судьбы. Никто так не желает себе удачи, как Цезарь, ощущая себя птицей, рождённой для полётов в ослепительно-высоких далях. Икар, летящий напрямик к солнцу и принимающий на себя его сияние, – это СЭЭ, Цезарь. Царственный лев, оглашающий грозным рыком пустыню, приводя в страх и трепет всех тех, кто слабее его, – это тоже СЭЭ, Цезарь. Рассказами о воинственности представителей этого психотипа заполнены многие военные хроники разных времён. Цезарь, в силу обстоятельств утративший   свою воинственность (а такое тоже бывает), –  всего лишь жалкое подобие самого себя: волевой потенциал остаётся, а возможности реализовать его подавлены полностью.

I-2. СЭИ, Дюма. «Где родился, там и пригодился.»

Интересы и цели ЭГО-программной сенсорики ощущений Дюма (+БС1) направлены на освоение окружающей среды, создание на ней благоприятных условий существования и её экологической защиты.

Сенсорика ощущений СЭИ, Дюма (+БС1) –
  • стратегическая – ориентирована на легко и быстро достижимые цели.
  • негативистская, интровертная, эволюционная – рассчитана на преемственность будущих поколений и на дельнейшее укрепление семейные связей, на расширение  и защиту освоенных территорий, на приобщение к ним новых земель.
  • деклатимная – обусловленная интегрирующими свойствами деклатимной модели его психотипа, что позволяет ему создать централизованную систему управления родовыми связями (клан), расширять их за счёт их прироста и  интеграции с другими системами (семьями) и удерживать под своим влиянием с пользой и выгодой для своей семьи;
  • динамичная, уступчивая и беспечная – Дюма легко ориентируется в новых условиях, быстро к ним приспосабливается, легко идёт на уступки  в интересах выгоды, быстро налаживает деловые контакты, располагая демонстративным радушием, легко уживается на новом месте и легко его покидает, считая его экологические  ресурсы истощёнными;
  • иррациональная – позволяющая Дюма быть находчивым и изворотливым при любых обстоятельствах, используя их с выгодой для себя;
  • демократическая и эмотивная – Дюма не только опирается на поддержку большинства, но ещё и работает на эту поддержку, умело манипулируя этическими отношениями и родственными связями.

Ценное качество Дюма – плодовитость: расширение родовых связей и продолжение себя в потомках. Свою цель он видит в том, чтобы стать основателем рода, создать «родовое гнезде», – «отчий дом», в котором бы жили его дети, внуки и правнуки, куда бы они возвращались, чтобы продлить свой род, обустроить дом, расширить его, чтобы места хватило всем, возделать землю вокруг  него, расширяя семейные угодья, чтобы  было что оставить детям, внукам и их будущим семьям.

В любых условиях Дюма старается создать в своём доме ощущение комфорта, тепла и уюта. Какими бы скромными средствами он ни располагал, всегда придумает, как украсить свой дом. Любое, даже временное его жилье выглядит уютным и обжитым. 

Благополучие его семьи – первостепенная задача Дюма. Для него важно ощущение мира, любви и комфорта в доме, ощущение душевного покоя, хорошего  самочувствия и хорошего настроения для всех его домочадцев. Отсутствие какого-либо из этих ощущений в нём самом или в его близких его серьезно обеспокоит.

Рождение детей и  создание для них необходимых условий для здорового образа жизни – основная миссия, которую Дюма берёт на себя, позволяя себе иметь многочисленное потомство.

В семейных заботах и хлопотах Дюма старается не переутомляться. Обычно берёт на себя приятную и необременительную работу, а в остальном рассчитывает на помощь домочадцев. Детей старается воспитать своими помощниками и защитниками интересов семьи, но в большинстве случаев неуёмной любвеобильностью потакает их прихотям, склоняя к апатии и лени.

Изнеженность и пресыщенность удовольствиями – следствие избыточности ЭГО-программы Дюма, – деклатимной сенсорики ощущений (+БС1). Сам он склонен к изнеженности, дорожит своим отдыхом, следит за своим здоровьем. Стараясь не быть обузой в своей семье, заботу о своём здоровье он, тем не менее, ставит в центр внимания своих домочадцев; иногда даже делает культ из своих болезней, принимая соболезнующих  визитёров как устоявшуюся семейную традицию.

Помощь детей Дюма принимает как должное. Живёт для своих детей – их радостями и заботами. Дорожит собой ради них, но и жизненные трудности умеет стойко переносить, если обстоятельства и интересы семьи от него этого требуют. Хотя на кардинальные перемены и жертвы в тяжёлые времена не идёт, – предпочитает переждать их, перетерпеть и пересидеть, не высовываясь из своей укромной экониши.

При всей своей выносливости Дюма старается не надрывать своё здоровье и избегает перегрузок. Предпочитает не оказываться в условиях, требующих от него чрезмерных энергетических затрат при том, что к процессу восстановления сил относится серьёзно, с полной ответственностью перед собой и своими близкими.  Отдыхать предпочитает с полным комфортом, лечиться – у лучших докторов, на лучших курортах. Питаться – наиболее полноценно и качественно.

Дюма любит и ценит жизнь в ее самых приятных проявлениях. Тонко чувствует ее красоту. Любое проявление прекрасного старается запомнить, как вообще старается запоминать все хорошее, «чтобы было что вспомнить». Красота и гармония во всех выражениях, яркая, изобилующая приятными впечатлениями жизнь, стремление к удовольствию в самых эстетичных и  изысканных его формах – основные его предпочтения.

Дюма дорожит покоем и благополучием своей семьи и никому не позволяет его нарушить. Старается избегать неприятностей, не навлекать на свой дом беду (а вообще обходить её стороной). В дружеской обстановке  умеет создать ощущение тепла и радушия. Умеет и любит быть душой компании. Прекрасно поднимает настроение шутками. Если какие-то шутки оказываются неуместными, может быстро и тактично поменять тему. В компании поддерживает хорошее настроение только в том случае, если это не противоречит его собственному внутреннему состоянию. 

Дюма умеет и любит быть режиссером настроения: если считает нужным кого-то успокоить или утешить, сделает это великолепно. Если считает нужным привлечь внимание к своим проблемам, сделает это «творчески»: создаст обстановку совершенно невыносимого напряжения и не отпустит до тех пор, пока его проблемы не начнут хотя бы частично решать, или до тех пор, пока сам не успокоится. Дюма не стесняется открыто говорить о своих проблемах, причем, в этом не всегда ограничивает себя близким кругом, из-за чего может производить впечатление нытика.

В условиях стабильного социального и психологического давления Дюма становится ленивым, сонным, апатичным, безвольным и безынициативным человеком, ставящим задачу решить свои проблемы за чужой счёт и пережить трудные времена в социально защищённых условиях с наименьшим расходом сил и материальных ресурсов, погрузившись в успокаивающую его комфортную «спячку», теряя интерес ко всему, кроме сию-минутных бытовых забот, находя утешение в детях и в маленьких домашних радостях, дающих надежду на будущее благополучие его семьи. 

I-3. Взаимодействие УСТУПЧИВОГО-СЭИ, Дюма и УПРЯМОГО- СЭЭ, Цезаря. Столкновение ЭГО-программ.

ЭГО-программная (избыточная, деклатимная) сенсорика ощущений Дюма (+БС1) включает в себя не только стремление присваивать себе права на все имеющиеся в наличии удобства и удовольствия, равно как и на их защиту. Наряду с этим  интровертная ЭГО-программа Дюма является ещё и сенсорикой пространственных отношений, которые он как деклатим легко и (как он считает) «ненавязчиво» захватывает, по факту свершившихся действий: вот, где встал, там и расположился с полным комфортом, широко и непринуждённо отхватив немалую часть территории общего пользования. Замечания типа «извини, подвинься» Дюма, сполна наслаждающийся завоёванными удобствами, воспримет резко агрессивно, поскольку дело касается его ЭГО-программных сенсорных завоеваний здесь и сейчас,  а интересы своей ЭГО-программы всегда и во все времена (при любом общественном строе и своём социальном положении в нём) человек отстаивает, как последний рубеж.

Сказать в приказном тоне: «Извини подвинься!» широко расположившемуся в общественном месте Дюма во время его приятного общения с кем-то из его новых знакомых, – это всё равно, что сесть на бочку с порохом и подпалить под ней фитиль: взрыв будет такой, что мало никому не покажется! Содрогнётся здание вокзала, где до этого приятно и мирно общался Дюма, расположившись со всем своим багажом на отдельной скамейке.

«Взрыв» произойдёт и потому, что в присутствии окружающих Дюма «унизили», пристыдили, а его деклатимная («максимовская»),  иерархическая логика соотношений (+БЛ6) этого не переносит, и Дюма резко активизируется на то, чтобы самому поставить обидчика в унизительное положение. А сделать это легче всего с позиций творческой этики эмоций Дюма (-ЧЭ2), – по-хамски грубо наорав на него, «зашкаливая» на всех самых высоких эмоциональных регистрах, разнося свои вопли и по всему зданию вокзала, и ещё далеко вокруг бесконечно долго и неудержимо, потому что теперь уже за свою первую (и единственную) уступку уступчивый Дюма берёт реванш. А «уступка» заключается в том, что он «допустил», чтобы на него «накричали» – выслушал претензию, разинув рот. Вот он теперь его и не закрывает, возмущаясь и тем, что его прилюдно «унизили», и тем, что побеспокоили, и тем, что прервали удовольствие от общения на полуслове, – перебили его приятную и интересную речь, предложив закрыть рот и передвинуться. А, главное, – его теперь ставят в неудобные условия: он должен либо сам встать, либо сложить потеснее свои вещи, для чего ему опять же придётся встать, а это значит, что обидчик займёт его место и причинит ему неудобство. А если «обидчик» после всех криков ещё и предложит ему отнести вещи в камеру хранения, взрыв повторится с ещё большей силой, поскольку Дюма решит, что первого «залпа» оказалось недостаточно и усилит мощность второго. Сам он в этот момент, – мобилизовав свои силы для окончательного реванша, напоминает пушечное ядро, готовое со страшной силой налететь на обидевшего его человека и сокрушить его.

Если обидчиком СЭИ, Дюма является СЭЭ, Цезарь, который (как и все упрямые) особенно силён своим первым сокрушительным натиском, а потому и замечание: «извини, подвинься» подаёт раздражённо, в довольно резкой и грубоватой форме, то со стороны это сенсорное противоборство выглядит так, словно столкнулись в полёте два пушечных ядра и разорвались огромным огненным облаком, оглушив шумом и грохотом всё вокруг. Первым устаёт от этой перепалки, конечно, Дюма, – зачем ему физическое перенапряжение, которое может вредно отразиться на его здоровье? Он встанет и отойдёт в сторону, со страдальческим видом утирая платочком пот (а может даже и слёзы с лица) и оглядываясь по сторонам, как бы, призывая окружающих быть свидетелями его обиды. Гордый и несломленный, он не признает своего поражения, – он будет стоять с обиженным видом подле своих вещей, дожидаясь прибытия его поезда. Он будет внушать своим видом Цезарю чувство вины, он будет демонстративно стойко переносить страдания и неудобства, переминаясь с ноги на ногу, как если бы у него ноги болели, наблюдая реакцию Цезаря, который по своей наблюдательной сенсорике ощущений (-БС7) всё это тоже прочувствует, а потому встанет (тоже с обиженным видом) и перейдёт на первое же освободившееся место, которое ему укажут сердобольные свидетели его скандала с Дюма. Но эту бытовую стычку с Дюма Цезарь (победитель из победителей!) запомнит до конца своей жизни, запомнит и то, как у него дрожали коленки после того, как он сел на место, освобождённое для него «мягким» и «бесконфликтным» Дюма.

I-4. СЭИ, Дюма – СЭЭ, Цезарь. Взаимодействие КВЕСТИМА и ДЕКЛАТИМА.

Конечно, Цезарь и сам может кого угодно стереть в порошок и размазать по стенке, а если и уступает, чувствуя свою вину даже при том, что по сути был прав, то не только потому, что как творческий этик (эмотивист) старается быть этически маневренным и мобильным. Проблема в структурной  рыхлости квестимной модели его психотипа, обусловливающей признак квестимности своими дифференцирующими (рассредоточивающими) свойствами, из-за которых деклатим-Дюма, используя для мобилизации сил интегрирующие (сосредоточивающие) свойства своей деклатимной модели, как раз и мог самого Цезаря растереть в пыль и пустить по ветру. Именно этой деклатимной концентрацией энергии  (-ЧЭ2) и мощи (-ЧС7), направленной на подавление ЭГО-программной волевой сенсорики Цезаря (+ЧС1) и объясняется тот впечатляющий взрыв двух встречных «пушечных ядер» огромной силы, который потом и заставил Дюма ощутить себя обессиленным, а Цезаря – беспомощным до дрожи в коленках.

Прямого волевого давления на себя ЭГО-программный сенсорик-Дюма в принципе не переносит, – и потому, что оно унижает его человеческое достоинство и этим наносит прямой удар по его деклатимной, аристократической логике соотношений (+БЛ6) – активационному аспекту Дюма, что сразу же призывает его к принципиальному протесту, бойкоту против отданных в резкой форме распоряжений  и стремительно снижает его активность, заставляя мобилизовать силы на волевом противоборстве, выраженном в демонстративном упрямстве и нежелании выполнять чей-то самоуправный приказ.

Аспект наблюдательной волевой сенсорики Дюма – инертный (расположен в инертном блоке модели), уступчивый (по своим фрактальным свойствам, обусловленным деклатимной моделью архетипически), но именно это и означает, что сопротивляясь приказу, Дюма обязательно будет брать реванш, и этот реванш будет настолько силён, что даже (реальный случай!) семилетняя школьница-Дюма приказу учительницы-Цезаря выйти к доске не подчинится, а останется упрямо сидеть на своей парте и  будет с ненавистью на неё глядеть, пока не кончится урок, а потом, обессиленная и разочарованная в своих возможностях, расплачется так, что её долго не смогут успокоить, и никто не сможет понять и выпытать у неё причину её огорчений. И этот случай учительница-Цезарь запомнит надолго и будет делиться им со своими коллегами, – ведь, ни о чём особенном она девочку не просила, просто предложила ей активнее работать на уроке, а не спать, удобно устроившись на задней парте. Видя, что девочка засыпает, учительница  вызвала её к доске, что тут же обернулось для неё бойкотом школьницы, обидевшейся на учительницу, нарушившую её покой и приятное времяпрепровождение на уроке.

Собственные ощущения для Дюма – святая святых! Разрушать их гармонию он никому не позволяет. А для Цезаря святая святых – его воля, восставать против которой он не позволяет никому (и никому не рекомендует!). В стремлении к намеченной цели Цезарь может преодолеть любое препятствие, обрушить на него свою силу, подавить своей властью. Но Дюма на его пути оказывается (при первом приближении) мелким камушком, который не так-то легко удаётся ему отпихнуть в сторону, потому что при втором приближении «мелкий камушек» оказывается вершиной вбитого в землю железо-бетонного столба, пнув которую, Цезарь ещё долго будет «приплясывать на месте, потирая ушибленную ногу» – сто раз заречётся ещё раз его задевать.

С кулаками на Цезаря Дюма тоже может налететь (если тот его допечёт) и даже успеет несколько раз шлёпнуть, потому что Цезарь поначалу отпрянет от неожиданности, но дальнейший результат этой схватки будет определённым и на 100% предсказуемым: Дюма после неё костей не соберёт –  Цезарь расправится с ним, как коршун с цыплёнком (и поделом: не нападай первым!). Желание и воля решительного экстраверта-сенсорика Цезаря – закон для него и всех окружающих! Это основной постулат его экстравертной ЭГО-программы волевой сенсорики (+ЧС1).

Желание рассуждающего-интроверта-сенсорика-Дюма, особенно если оно сопряжено с жизненно важными для него состояниями хорошего самочувствия, покоя и комфорта – тоже закон, который Дюма  распространяет на всех, независимо от их воли, поскольку это уже постулат его интровертной сенсорной ЭГО-программы (+БС1), которому он подчиняет все свои связи и  отношения

II. СЭЭ, Цезарь – СЭИ, Дюма. Отношения в диаде.

II-1. СЭЭ, Цезарь – СЭИ, Дюма. Внешне благоприятное впечатление двух сенсориков -социалов. «Показательные выступления» по ролевым и поверхностная дуализация с ложной суггестией по интуитивным аспектам   (каналы 3–5; 5–3). Взаимодействие ФАТАЛИСТА-СЭЭ, Цезаря и ПРОЖЕКТЁРА-СЭИ-Дюма. Иллюзия дуальности с последующей кратковременной активацией по логическим аспектам (каналы 6–4; 4–6).

На первых порах, в рамках клубных интересов, сенсорики-этики  – «социалы» – СЭИ, Дюма и СЭЭ, Цезарь производят друг на друга благоприятное впечатление. Оба привлекательны внешне, легко располагают к общению, со вкусом одеты (хоть тут и возможны разногласия, но на далёкой дистанции сенсорики-этики замечаниями по этому поводу не обмениваются), высказывают схожее мнение на социальные проблемы, могут вместе работать в органах опеки и попечительства – Цезарь с трудными подростками, Дюма – с малышами. Могут подумывать и о крепкой дружбе или о брачном партнёрстве, если квестимно-деклатимное притяжение моделей их психотипов заставит их сблизить дистанцию.

Первое впечатление, которое каждый из них произведёт по ролевым аспектам тоже будет благоприятным: Дюма по своему предусмотрительному ролевому аспекту интуиции времени (+БИ3) заинтересует Цезаря своими прогнозами, напоминая дуала Цезаря, ИЛИ, Бальзака. Сам Дюма заинтересуется успешностью Цезаря, и той информацией по его ролевой интуиции потенциальных возможностей (+ЧИ3), которую Цезарь сделает основной темой их общих бесед, рассказывая о своих блестящих успехах и способах их достижения.

На первых порах каждому из них будет казаться, что они буквально созданы для крепкой дружбы: Цезарь по своему суггествиному аспекту интуиции времени (-БИ5) будет ждать новых пророчеств Дюма, желая увидеть в них своё будущее, соответствующим его честолюбивым желаниям. Дюма попытается на примерах успешности Цезаря сделать для себя полезные выводы, желая получить ценную информацию по своему суггестивному аспекту интуиции потенциальных возможностей (-ЧИ5), но результатом останется разочарован, поскольку всё то, что расскажет ему о своих успехах СЭЭ, Цезарь, покажется Дюма слишком неправдоподобным, да и не умеет прожектёр (беспечный-рассуждающий иррационал) -Дюма так брать судьбу в оборот, как это делает фаталист (предусмотрительный-решительный-иррационал)-Цезарь, уверенный, что удача сама идёт к нему в руки, потому что он заслуживает этого больше других, о чём он и говорит  Дюма, иллюстрируя свой рассказ примерами из собственной жизни, которые кажутся Дюма тем менее правдоподобными, чем больше он их слышит.  

Дюма и сам умеет привносить сказку в жизнь – сочинять фантастические проекты, при которых наша планета повсеместно превращается в сказочный сад – на Крайнем Севере выращиваются помидоры под открытым небом, в зоне вечной  мерзлоты – кукуруза. Песня про то, что «на Марсе будут яблони цвести», в период реализации таких проектов в государственном масштабе становится наиболее актуальной. Если честолюбивые планы Цезаря директивно пролегают по указанному в проектах Дюма маршруту, Цезарь за них охотно возьмётся, – первым поедет пропахивать целину хоть в заснеженном Заполярье, хоть на Марсе – лишь бы стать участником исторически значимого проекта. И ещё будет благодарить судьбу за то, что она позволила ему родиться в то время, когда он может приобщиться к таким выдающимся проектам. Цезарь уже будет представлять свой портрет на первых страницах газет крупным планом,  когда выяснится, что проекты Дюма ровным счётом ничего полезного собой не представляют, а ведут только к бесполезному расходу средств и ресурсов. И до коммунизма в эпоху правления Дюма Цезарь не доживёт, хоть и побежит в первых рядах претворять эти проекты в  жизнь.  

Взаимодействуя с Дюма  на равных, Цезарь на авантюрные его проекты не подписывается, а если и соглашаются в них участвовать, то только будучи абсолютно уверенным:

  • в гарантированном успехе будущего предприятия;
  • в высоком профессионализме Дюма как руководителя (что обычно Цезаря не убеждает);
  • в минимальной степени риска и в максимальной выгоде,
  • в собственной руководящей роли в проекте, в преимущественных правах и привилегиях (или в возможности их захватить),
  • в необходимости и целесообразности реализации этого проекта,
  • в достаточной его оснащённости и защищённости от возможных неприятностей,
  • в высокой окупаемости всех затрат.

В любом случае, отношения Дюма с Цезарем в процессе работы будут достаточно напряжёнными. А во многих случаях и конфликтными, – будет наблюдаться взаимное расхолаживание и подавление инициатив, борьба амбиций, которая закончится поражением для каждого из них: кто больше затратит сил, тот и проиграет. У каждого возникнет ощущение, что он сражается с пустотой, гоняется за призраком, но при этом сам не может сформулировать свои требования и претензии к партнёру, несмотря на то, что их накапливается очень много. 

Дюма первый, а потом и Цезарь поймут, что замахнулись на нечто нереальное и постараются умерить амбиции и свернуть свой проект, пока он не разорил их обоих окончательно. Дюма потом долго будет рассказывать всем интересующимся об объективных причинах, помешавших осуществлению его  грандиозных замыслов. Будет предостерегать от них тех, кто захочет повторить его опыт.

Цезарь ещё раньше постарается высвободить все свои вложения в проект, сожалея о том, что взял себе в компаньоны Дюма, – активизировался его проблематичной деловой логикой (-ЧЛ4), подсознательно подчиняясь её призыву, как если бы  это была творческая деловая логика его дуала, ИЛИ, Бальзака (-ЧЛ2), – пошёл на поводу у инфантильной интуиции потенциальных возможностей Дюма (-ЧИ5), как если бы это была наблюдательная интуиция потенциальных возможностей дуала Цезаря, Бальзака (-ЧИ7), который действительно может предсказывать успешность или убыточность тех или иных предприятий. 

С теми же претензиями подступит к нему и Дюма, который активизировался (+БЛ6) проблематичной логикой соотношений Цезаря (-БЛ4), потому что его рассуждения в пользу проекта показались Дюма обнадёживающими, положился на его деловые качества (+ЧЛ6), которыми до сих пор так хвастался Цезарь и только потому, что сам был не прочь избавить себя от чрезмерной нагрузки и переложить часть работы на чужие плечи. Результатом перенапряжения и отсутствия взаимопомощи по слабым и проблематичным для них обоих аспектам структурной и деловой логики (по каналам 4–6; 6–4) становится взаимное расхолаживание их организационных и деловых инициатив.

II-2. Сенсорное противоборство в деловых отношениях. Взаимодействие РЕШИТЕЛЬНОГО-СЭЭ, Цезаря  и РАССУЖДАЮЩЕГО СЭИ, Дюма.

В деловых отношениях силовые методы воздействия начальника-Цезаря расхолаживают активность Дюма (+БЛ6), унижая его и заставляя бойкотировать указания Цезаря, а пониженная работоспособность Дюма и пассивные методы ведения дел расхолаживают деловую активность Цезаря (+ЧЛ6), бьют бойкотами по проблематичной логике соотношений Цезаря (-БЛ4), заставляя его усомниться в своём ранговом превосходстве и в праве отдавать распоряжения приказным тоном.

Дюма вообще очень трудно включить в работу. Если она не доставляет ему удовольствия, он может переключиться на что-нибудь более приятное и интересное, – пойти в буфет и побаловаться плюшками с чаем, а заодно поразвлечь сослуживцев бесчисленным множеством анекдотов, после чего он сразу же всем (кроме начальника-Цезаря) полюбится и завоюет симпатии и популярность, если будет продолжать в том же духе, несмотря на угрозу потерять работу в кратчайший срок.  

Со своей стороны Дюма с лёгкостью добьётся желаемого от начальника-Цезаря  одним только визитом в его кабинет. Для этого ему надо только сопроводить свою просьбу нестерпимо-кислой гримасой и создать напряжённый, раздражающий фон, который СЭЭ, Цезарь непременно ощутит по своей наблюдательной сенсорике ощущений (-БС7), возражать Дюма не сможет и просьбу его удовлетворит.

В деловых отношениях Цезарь может поменять ему работу с трудной на лёгкую, со скучной – на приятную и развлекательную, назначив, например, корпоративным массовиком-затейником – организатором культурного досуга,  проведения праздников и развлекательных мероприятий. Тут Дюма будет на своём месте и совместит приятное с полезным. Есть ещё и такая должность – снимать стресс с сослуживцев, разговаривая с ними на приятные и интересные для них темы. Для Дюма это самое подходящее занятие, – и поразвлечься сможет, и пообщаться, и много нового о сослуживцах узнать, – и всё это в оплаченное рабочее время.

Один раз заметив, что с помощью раздражающего фона он может манипулировать Цезарем, Дюма будет пользоваться им постоянно, выражая этим неудовольствие всякий раз, когда Цезарь ему чем-либо мешает. Получение удовольствия – постулат жизненной программы Дюма, – разрушить себе сенсорный праздник, – пусть даже в будни и в рабочее время! – он никому не позволит, если понадобится, и сам отравит его раздражающим фоном  другим.
 
В отношениях «учитель– ученик» Дюма и Цезарь будут взаимно недовольны методиками друг друга. Во всём, что связано с сенсорными  отношениями  – в обучении музыкой, танцами, рисованием, скульптурой, вокалом, –  Дюма будет недоволен волевыми методами Цезаря, – его упорами на жёсткую конкретную сенсорику там, где Дюма предпочтёт пользоваться лёгкими сенсорными ощущениями, которые конечно, же будут непонятны Цезарю (если тот станет его учеником), – Цезарь  их просто не отследит, не почувствует,  и, – что хуже всего, – не найдёт в них методической опоры для дальнейшего закрепления и развития необходимых профессиональных навыков. Дюма будет казаться ему вздорным и беспричинно-требовательным преподавателем, который сам не знает, чего хочет и не может дать никаких методических объяснений, кроме расплывчатых фраз: «почувствуй то...», «вообрази это...».

Аспекты интуиции потенциальных возможностей и сенсорики ощущений – приоритетные в системе ценностей Дюма и доминирующие в его альфа-кавдре – квадре рассуждающих субъективистов, вытеснены в гамма-квадре – квадре решительных объективистов – и являются анти-ценностями в системе приоритетов СЭЭ, Цезаря, отдающего предпочтение своей  ЭГО-программной волевой сенсорике (+ЧС1).

Едва только начав обучение, Цезарь уже хочет превзойти всех и не видит причин, которые были бы ему в этом препятствовали. Помехой, тем не менее,  оказывается для него сам Дюма, который с позиции своей ЭГО-программной сенсорики  ощущений (+БС1) советует Цезарю ориентироваться на свои ощущения и представления, – воображать себя то цветком, то бабочкой. А Цезарю для активации интереса к обучению требуются чёткие методические указания, что и как нужно делать, в которых незаменимым был бы программный или творческий деловой логик. А Дюма в этом отношении неметодичен, с аспектом деловой логики  у него и самого полный провал. Свою методику он строит в расчёте на своего дуала Дон-Кихота, у которого с воображением, по его ЭГО-программной интуиции потенциальных возможностей (+ЧИ1) всё обстоит так, что лучше некуда. И с демонстративной  деловой логикой (+ЧЛ8) всё тоже неплохо, и  если нужны ему какие-то методические советы, то только по суггестивному его аспекту сенсорики ощущений (-БС5), вот тут бы ему и пригодились рекомендации Дюма представить себя цветочком, который распускается на заре и ощущает утреннюю прохладу, от радости приходит в хорошее настроение и начинает танцевать.   

II-3. СЭИ, Дюма – СЭЭ, Цезарь. Антагонизм квадровых комплексов.

Методика Дюма Цезарю не подходит. К тому же его раздражает словоохотливость рассуждающего Дюма и его бесконечные рассказы на посторонние темы во время уроков, которые оплачивает Цезарь. Время для решительного Цезаря дорого: аспект интуиции времени – доминирующая ценность в квадрах решительных, а в гамма-квадре, – квадре решительных объективистов, где приоритетна и деловая логика, время – деньги. Оплачивая уроки Дюма, Цезарь это чувствует на своём кармане, и ощущать себя бабочкой ему при этом не хочется. Тем более, что Цезарь, приступая к занятиям, всегда строит конкретные, амбициозные планы, намереваясь подготовиться за определённый срок к каким-либо мероприятиям, предполагая выступить на них и победить.

Профессиональные творческие планы для любого гамма-квадрала – это святая святых, – и тем более для Цезаря, который готов трудиться, не жалея сил, чтобы добиться успехов и быть лучшим из лучших на выбранном поприще. Но не дай Бог Цезарю прервать словоохотливость Дюма и вернуть его к теме урока, потому что это сразу ударит Дюма по нескольким  его болевым точкам: по профессиональным амбициям и проблематичному для него аспекту деловой логики (-ЧЛ4), – в рабочее время он занимается праздными беседами, что уже вредит его деловой репутации и может привести к потере учеников и прочим деловым и служебным неприятностям, которые создадут ему в будущем проблемы с поиском нового места работы, а это уже удар по проблематичным для него интуитивным аспектам, – инфантильному аспекту интуиции потенциальных возможностей (-ЧИ5), по которому Дюма сам нуждается в поддержке партнёра (кто знает, чем эти поиски обернуться, а может он останется без средств к существованию, а для Дюма нет ничего страшнее этого!). Ударит и  по ролевому аспекту интуиции времени  (+БИ3) – интуиции  ближайших перемен, от которых Дюма ничего хорошо не дождётся, если потеряет свою работу.

Но основной и самый сильный удар Дюма получит по альфа-квадровому комплексу «зажатого рта», который обернётся для него страхом ограничений  свободно высказывать своё мнение. Его монолог пресекли, – значит ему зажали рот, а этого Дюма не прощает. И это уже повод для того, чтобы взорваться возмущением и поставить нахала-ученика на место. А для Цезаря любая волевая атака на него, да ещё за счёт расхода оплаченного им времени необходимых ему уроков профессионального мастерства, – это тоже повод для того, чтобы взорваться возмущением.

Вспышка гнева Дюма ударит Цезаря по его ЭГО-программной самооценке – по уязвлённым амбициям и чувству собственного достоинства. А если Дюма ещё в пылу гнева скажет, что Цезарь непробиваемо туп и бездарен, и учить его – только время зря тратить, да ещё предскажет, что Цезарь безнадёжен для выбранной им профессии и никогда не будет по ней успешен, – это значит не только нажить в лице Цезаря пожизненного врага, но ещё и нанести ему оскорбление, за которое потом придётся жестоко расплачиваться. Цезарь мстителен, как и все квестимы, и обид не прощает никогда и никому. «Приговор», вынесенный ему  Дюма, рано или поздно обернётся против самого Дюма, да так, что он ещё о своих словах пожалеет. Его замечания по поводу глупости и бездарности Цезаря попадут на уровень СУПЕРЭГО Цезаря и ударят его по ролевой интуиции потенциальных возможностей (+ЧИ3), а от неё, рикошетом, – и по суггестивной интуиции времени  (-БИ5) заденут Цезаря так, что от этих прогнозов Дюма у него свет в глазах померкнет, а вместе с ним и угаснут надежды на будущие амбициозные планы и блистательные успехи, которые ему жизненно необходимы, чтобы оставить свой след в искусстве.   

И, конечно, самым болезненным будет удар по гамма-квадровому комплексу «связанных рук», который Цезарь тут же и ощутит после вынесенного Дюма приговора о его будущей профессиональной несостоятельности. Эти слова тут же обернутся для Цезаря страхом объективных ограничений профессиональной творческой самореализации, при котором он почувствует себя связанным по рукам и ногам, и ему захочется вырваться из этих пут... Возможно, в последний момент он себя удержит от того, чтобы наброситься на Дюма с кулаками, но тут уже в силу вступает предусмотрительность Цезаря, выраженная  афоризмом: «Ты думаешь, я тебя боюсь? Я свободу потерять боюсь!». А свобода для Цезаря – это главное! А ещё важней для него – свобода творчества и, – как и для всех гамма-квадралов, – свобода профессиональной и творческой самореализации.

Для того, чтобы себя творчески реализовать, Цезарь из любой клетки вырвется, – ни стены, ни  препятствия его не остановят, но прогнозы в его безнадёжности – это, конечно, удар из ударов. Такими прогнозами Цезарь  внушается (-БИ5), становится их рабом и потом всю жизнь выдавливает их из себя по капле, как яд, стараясь при этом на деле – реальными победами! – всем и себе доказать обратное. Препятствия только распаляют активность и творческую одержимость Цезаря, и горе тому, кто встанет у него на пути.  

II-4. СЭИ, Дюма – СЭЭ, Цезарь. Сенсорно-этические разногласия.

В бытовых сенсорно-этических отношениях Цезарь (милостиво) принимает от Дюма то, что тот даёт и  воспринимает его таким, какой  он есть, независимо от того, насколько всё это его удовлетворяет. В квадрах решительных принято мужественно переносить неудобства. А неудобства Дюма создаёт Цезарю дома на каждом шагу, несмотря на то, что стремится создать условия максимального комфорта.

Цезарю тесно и душно в комнатах, обставленных громоздкой мебелью в псевдо-дворцовом стиле, в соответствии с эстетическими предпочтениями Дюма. Пыльно от огромного количество ковров  и ковриков разных размеров, от всяких псевдо-изящных безделушек – вазочек с искусственными цветами, фарфоровых собачек и кошечек, расставленных повсюду и, то и дело, попадающихся под руку, а при резком движении летящих с полок и разбивающихся, причиняя душевные страдания Дюма, что обычно приводит к новым скандалам, создающим психологический дискомфорт объективисту-Цезарю, который, как и все объективисты, не терпит в свой адрес эмоциональных нападок и не переносит разговоров на повышенных тонах.

Эстетика Дюма Цезарю кажется безвкусной, пошло-вычурной, слащавой по цветовым сочетаниям. Цезарю, как и всем квестимам, милее свободное, не загромождённое мебелью пространство, минимум декора, который смотрится интересней на светлом, нейтральном фоне свободных от излишней декоративности стен. У Дюма же и обои в цветочек и картины в массивных рамках с изображением цветочков в вазе, – тоска!

Кулинарные предпочтения Дюма Цезарю тоже не нравятся – всё избыточно жирное, пряное, калорийное. Морковка и лук в супе, нарезанные крупными кусками – брр! Десерт такой приторный, что просто есть невозможно! Все эти меренги с кремом, конфеты «Ив Роше», мороженное крем-брюле, – кто это вытерпит? Но решительный Цезарь привык мужественно переносить неудобства, противоборствуя попыткам родителя-Дюма воспитать его изнеженным и пресыщенным удовольствиями.

Сексуальное партнёрство с Дюма – это особая «песня», и для Цезаря не слишком весёлая. И там всё  тоже приторно, душно – бессмысленно, а главное, – всё настолько  поверхностно, – вокруг да около того, что Цезарю нужно,  что ему даже трудно понять, что тут вообще происходит, чем они занимаются, и почему именно так... Достаточной физической плотности в сексе с Дюма Цезарь не ощутит, – обычная проблема сексуальных отношений решительного с рассуждающим, после которых  каждый из них чувствует себя неудовлетворённым. Вместо гармонии сенсорных ощущений у Цезаря создаётся ощущение зря потраченного времени. А кроме того, Дюма шокирует Цезаря своей избыточной (на взгляд Цезаря) чувственностью, что довольно быстро отбивает у Цезаря желание продолжать  отношения с ним.  

Со своей стороны Дюма будет оскорблён раздражённой реакцией Цезаря, его нежеланием вербально делиться своими впечатлениями и обсуждать темы чувственных ощущений в процессе получения удовольствий.

Каждый из них от сексуальных отношений получит намного меньше ожидаемого, что заставит каждого из них искать себе другого партнёра.

II-5. Взаимодействие ВОЛОКИТЫ (УСТУПЧИВОГО-ИРРАЦИОНАЛА-СУБЪЕКТИВИСТА)-СЭИ, Дюма и СЕРДЦЕЕДА (УПРЯМОГО-ИРРАЦИОНАЛА-ОБЪЕКТИВИСТА) - СЭЭ, Цезаря.

В сексуальных и этических отношениях, как и во всех остальных своих победах, приводящих его к новым подвигам, Цезарь не любит останавливаться на достигнутом. Лозунг: «Бороться, искать, найти и не сдаваться!» он использует не только боевом и творческом фронте, но и на этическом, находясь в вечном поиске идеального партнёра и удобных для себя отношений с ним.

Как и у всякого сердцеедаупрямого-объективиста-иррационала, у СЭЭ, Цезаря есть свой «дон-жуановский список» «покорённых» и зависимых от его желаний и воли людей, «полезных» и «нужных» в самых различных сферах его отношений. И есть свой набор необходимых ему для достижения цели этически- манипулятивных методик и  «игр», позволяющих ему творчески манипулировать отношениями, «играя» на чувствах партнёра и на контрастах отношений с ним, – сближая и отдаляя дистанцию, «разрывая» и «возобновляя» отношения и,  в зависимости от обстоятельств, «теряя» и «проявляя» интерес к отношениям и к партнёру.  

Меняя роли в своей игре, повышая или понижая статус и самооценку партнера, чередуя требовательность и снисходительность к нему, уважение и неуважение, меняя  гнев на милость, строптивость на покорность, упрямство на уступчивость, агрессивность на миротворчество, Цезарь подчиняет партнёров своей воле, организует их в свою «свиту» и управляет ею  в своих интересах. Вытеснить себя из сферы своих интересов Цезарь  не позволяет, используя всё тот же набор манипулятивных этических средств. На них он рассчитывает и в партнёрстве с Дюма.

Но у Дюма, как и у всякого волокиты уступчивого-субъективиста-иррационала  тоже есть список «полезных» и «нужных» ему людей,  приобщённых к системе его отношений и готовых предоставить ему свою поддержку, оказать протекцию и покровительство, открыть двери своего дома для его частых визитов и даже долговременного проживания. И есть свой метод внедрения в чужую систему и обустройства под чужой «крышей», которую он после этого будет считать частью своей системы отношений и вытеснять себя из неё не позволит, пока она представляет для него какую-то выгоду, пользу или привлекательность. Вытеснен из-под  чужой «крыши» как и любой волокита Дюма может быть только силой – физической силой хозяев, силой обстоятельств или законом. Деклатимная модель его психотипа своими интегрирующими свойствами обязывает его скорейшими темпами приживаться в благоприятной среде, оттягивая на себя самые полезные её ресурсы,  – глубоко внедряться в удобную ему экосистему и «широко пускать корни», не позволяя себя оттуда вытеснить. «Вырвать с корнем» его может только стихийное бедствие, унося в другие края и заставляя начинать жизнь с чистого листа, к чему он как беспечный тоже предрасположен.

Спонтанная правовая инициатива, присущая Дюма, ориентированному на дуализацию с логически маневренным «законотворцем»-ИЛЭ, Дон-Кихотом, в партнёрстве с Цезарем сталкивается со свободной интерпретацией моральных кодексов: сердцеед-Цезарь завоёвывает «сердце» – доверие и расположение своего партнёра, волокита- Дюма  отвоёвывает «крышу дома своего» (или чужого, который он тоже считает своим); манипулирует спекулятивными доводами, желая получить гораздо больше того, что полагается ему по праву. «Качать права» Дюма может в чужом доме даже в момент выселения, – подаст на своих «притеснителей» в суд и не успокоится, пока не выиграет дело с очевидными для себя преимуществами.
Взаимный антагонизм спонтанной правовой инициативы Дюма и манипулятивной этической инициативы Цезаря создаёт «зону противоборства» в этой диаде. С одной стороны, Цезарь сталкивается с  произволом спонтанного законотворчества Дюма, при котором сам Дюма как их учредитель настаивает на своей правоте и полномочиях, с другой – Дюма сталкивается с произволом гибкого и манипулятивного морализаторства Цезаря, расширяющего для себя этические границы дозволенного.
При этом каждый из них навязывает свои правила игры, спонтанно меняя их по своему усмотрению. Каждый пытается творчески  уследить за сменой правил игры партнёра  (рациональные аспекты у обоих творческие, манипулятивные), каждый изыскивает противоречия в его доводах и пытается на них указать, урезонить, усовестить, но удовлетворения от достигнутых результатов не получает. Стоит только оспорить одно положение, указав на его двустандартность и противоречивость, как партнёр уже даёт новую, ещё более спорную и путанную интерпретацию.
Размывать значения интерпретаций, передёргивать смыслы слов, отрывать слова от контекста, подменять одну сущность слова другой в равной степени могут все иррационалы –  этому их учить не надо. В этой диаде уступчивый субъективист-иррационал-СЭИ, Дюма выступает против упрямого-объективиста-иррационала-Цезаря, соответственно и противоборство проходит как по квадровым признакам субъективизма – объективизма, так и по диадным признакам уступчивости – упрямства. И пока уступчивый субъективист-иррационал-Дюма пытается отстоять свою правоту в споре, утверждая своё субъективное мнение, навязывая свою правовую инициативу и манипулируя  ею, произвольно подменяя реально существующие порядки и правила мнимыми, упрямый объективист- иррационал-Цезарь подкрепляет свои доводы действием, – поступает так, как считает нужным, а затем просто ставит Дюма перед свершившимся фактом, заставляя его считаться с новыми условиями и обстоятельствами. Дюма утверждает себя в правах, пытаясь ограничить действия Цезаря, но пока он изобретает новые правовые ограничения, придумывая своим мерам и действиям убедительные причины и основания, сердцеед-Цезарь берёт на себя манипулятивную этическую инициативу (-БЭ2) и, в сочетании с ЭГО-программным волевым давлением (+ЧС1), не на словах, а на деле, успевает расширить границы дозволенного. При этом своих действий и поступков упрямый объективист-Цезарь может и не объяснять, — для него важнее всего возможность действовать, а поняли его или нет, правильно поняли, или не очень – это уже второй вопрос. Объяснений мотивов его поступков может быть великое множество, и большую часть из них он будет придумывать на ходу, пускаясь в пространные объяснения, дезориентируя и деморализуя уступчивого-субъективиста-Дюма. И пока Дюма будет размышлять над его объяснениями, упрямый-объективист-Цезарь  присвоит себе новые привилегии, расширит границы возможностей для себя и ограничит в действии уступчивого Дюма. 
Желая взять реванш, Дюма попытается оградить себя от влияния Цезаря, стараясь не втягиваться в его игру, а затем, «западая» на свой творческий педантизм (-ЧЭ2),  попытается ограничить свободу его действий ещё более жёсткими методами. Используя уже проверенные им приёмы раздражающего и угнетающего воздействия на Цезаря,  он вводит новые правовые ограничения, придумывая их на ходу, –  захватывает правовую инициативу, берёт реванш и после этого позиций своих  не уступает. 
И тогда уже упрямый объективист-Цезарь,  растративший свои силы на первый натиск, попытается воздействовать на  Дюма мирными средствами, уговаривая его  пойти на уступки. Но настроенный на реванш Дюма теперь уже твёрдо стоит на своём  и, ужесточая  свои правила и порядки, подчиняет им Цезаря, заставляя его считаться со своим мнением, положением и авторитетом.
Под удушающим диктатом деклатима-Дюма этический манипулятор-квестим СЭЭ, Цезарь, постепенно начинает сдавать свои позиции, предполагая в нужный момент найти возможность поступить по-своему. Но нацеленный на реванш Дюма ему такого шанса не предоставляет, – он усиливает диктат, пользуясь любой возможностью навязать свою волю. И так продолжается до тех пор, пока Дюма сам не начинает уставать от собственных усилий – от неусыпного контроля и  диктата, поскольку необходимость ужесточать диктат и контроль самого Дюма сковывает в планах и действиях, лишая его времени, сил и возможностей искать для себя другие варианты партнёрства и лучшие условия существования (что для Дюма гораздо важнее), тогда как необходимость удерживать в подчинении решительного и упрямого волевого сенсорика-Цезаря уже сама по себе причиняет ему массу хлопот, от которых он устаёт.

Найдя для себя более удобную «крышу», Дюма  может позволить себе «снять осаду» с Цезаря и даже на время потерять интерес к своим отношениям с ним, что позволяет Цезарю открыть для себя новые возможности и перспективы для знакомства с полезными ему людьми.

В конечном итоге между Дюма и Цезарем устанавливается оптимальная дистанция, при которой каждый из них живёт своей яркой, насыщенной жизнью, периодически делится с бывшим партнёром впечатлениями и постепенно всё больше отдаляется от него, ещё на какое-то время сохраняя с ним «товарищеские отношения». 

Деликатнее от общения с Дюма Цезарь не будет, – станет только грубее и резче, потому что в общении с Дюма ему приходится каждый раз заново завоёвывать своё место под солнцем, которое Дюма снова и снова будет пытаться захватывать, отодвигая и вытесняя  Цезаря из его экониши; в отношениях полной противоположности это становится их главной проблемой.