05 мая 2018

Интуитивно-этический интроверт (ИЭИ, Есенин) – сенсорно-логический интроверт (СЛИ, Габен).


ИЭИ, Есенин (бета-квадра):
1. интроверт; 2. этик; 3. интуит; 4. иррационал; 5. позитивист;
6. квестим; 7. динамик; 8. тактик; 9. эмотивист; 10. уступчивый;
11. предусмотрительный; 12. инволютор; 13. аристократ; 14. субъективист;
15. решительный.
По сочетанию признаков:
ВОЛОКИТА (уступчивый иррационал-субъективист).
ФАТАЛИСТ (предусмотрительный решительный иррационал).

СЛИ, Габен (дельта-квадра):
1. интроверт; 2. логик; 3. сенсорик; 4. иррационал; 5. позитивист;
6. квестим; 7. динамик; 8. стратег; 9. конструктивист; 10. упрямый,
11. беспечный; 12. инволютор; 13. аристократ; 14. объективист; 15. рассуждающий.
По сочетанию признаков: 
СЕРДЦЕЕД (упрямый иррационал-объективист)
ПРОЖЕКТЁР (беспечный рассуждающий иррационал)


I. ИЭИ, Есенин – СЛИ, Габен. ИНВОЛЮТОРЫ-ИРРАЦИОНАЛЫ в квадрах  АРИСТОКРАТОВ.

В квадрах АРИСТОКРАТОВ (бета и дельта) престижно быть ЭВОЛЮТОРОМ, поскольку эволюционные ЭГО-программы в квадрах аристократов попадают на рациональные аспекты и сообщают им знак (+), что означает качественный прирост информационного аспекта, его эффективное и интенсивное развитие с учётом всех достигнутых результатов, с  использованием самых прогрессивных средств и методов, что существенно ускоряет процесс развития. В иерархических – аристократических – квадрах бета и дельта, где посредством отношений соподчинения устанавливаются прочные вертикальные связи, а традиции чинопочитания и преклонения перед авторитетами наиболее сильны, эволюторы аристократы-рационалы, устанавливающие жёсткие логические и этические нормы с позиций своих рациональных, эволюционных ЭГО-программ, становятся столпами общества.  Инволюторы в квадрах аристократов  становятся оппозиционерами и берут на себя корректирующие и реконструктивные функции:  критику всего существующего,  переоценку, коррекцию и реструктуризацию, а зачастую – и разрушение всего достигнутого, а также поиск альтернатив для осуществления всего ими (инволюторами) задуманного, что существенно замедляет и затормаживает процесс развития информационного аспекта в социуме, и сообщает некоторую недостаточность инволюционному аспекту, который в связи с этим (а также вследствие своей регрессивности) обозначается знаком «минус»
(–).

А в виду того, что  иррациональные информационные программы, составляющие иррациональные информационные аспекты, уже сами по себе архаичнее рациональных, поскольку они более зависимы от самых архаичных инстинктов и в них больше случайностей, хаоса, спонтанности и неопределённостей, их труднее подчинить порядку, правилам, законам и  нормам жёстко организованного иерархического общества. Вследствие этого  инволюторы-иррационалы в аристократических квадрах оказываются ещё более регрессивны и ещё более отброшены в преимуществах в нижние слои иерархии по сравнению с эволюторами-рационалами, из-за чего им  приходится довольствоваться не только «остаточными» – незначительными эко-нишами, но и социально «отбракованными», эко-нишами, многие из которых им приходиться захватывать противозаконными и силовыми методами, самовольно перехватывая социальные и экологические преимущества, создавая теневые (асоциальные) иерархии. Силовую альтернативную, теневую иерархию, захватывая преимущества и власть силовыми незаконными методами, в квадрах аристократов организуют  инволюторы- управленцы,  стратеги-иррационалы-логики-сенсорики – бета-квадровый иррационал-сенсорик-экстраверт, СЛЭ, Жуков, и дельта-квадровый иррационал-сенсорик-интроверт, СЛИ, Габен.  Обманным путём, – хитростями, лукавством, провокациями, фальсификациями,  – захватывают преимущества инволюторы-гуманитарии, – тактики-иррационалы-инуиты-этики  бета-квадровый инволютор-гуманитарий, квестим-интроверт, ИЭИ, Есенин  и дельта-квадровый инволютор-гуманитарий, деклатим-интроверт, ИЭЭ, Гексли. Их задача – выживать и преуспевать в условиях жёсткого рационального диктата строго регламентированных отношений соподчинения аристократических квадр, успешно продвигаясь по иерархической лестнице к вершине власти, чтобы не быть низложенными  и вытесненным в нижние слои  иерархии. Именно эта необходимость удерживаться на иерархической лестнице и даже подниматься по ней (чтоб не сбросили и не затоптали) при невозможности (а зачастую и нежелании) неукоснительно следовать жёстким, рациональным законам и положениям  иерархических обществ, и заставляет инволюторов в аристократических квадрах вести двойную жизнь и двойную игру, к которой они приспособлены соционной  природой и структурой их психотипов.

I-1. ИЭИ, Есенин. Программы социальной успешности.

Бета-квадровый страх быть вытесненным в парии заставляет бета-квадрового инволютора-гуманитария, ИЭИ, Есенина, в первую очередь действовать именно обманными методами. Его инволюционная ЭГО-программа, квестимная интуиция времени (-БИ1) – интуиция далёких временных соотношений прежде всего и заставляет его обманывать время – в грёзах и в мечтах, создавая фантастическую реальность, в которой он представляет себя самым успешным и  передовым, будучи, по сути, отстающим в своём мечтательном бездействии, которым он может подолгу заполнять время своей жизни. И, как следствие, нормативно Есенин может и обманывать пространство (-БС3), проникая лёгкими путями туда, где другим может быть вход запрещён. А для этого Есенину приходится действовать незаметно и исподволь, – быть неприметным, но сметливым, хитроумным, увёртливым, ловким, чтобы в нужное время оказаться в нужном месте, опередив остальных, прибыть первым к финишу, получить награду и «пройти в дамки», обойдя тех, кто имел на то больше прав по закону. В народе это называлось: «проехаться на чужом горбу». А Есенин в таком виде спорта – ездок, каких мало: неизвестно откуда появился, к финишу первым пришёл, приз захватил, и умчался на своём Коньке-Горбунке покорять новые вершины. Счастье «по щучьему велению» без приложения личных усилий – это его тема, и он же наиболее популярный персонаж русских народных сказок, – неизменно везучий, воплощающий в народном фольклоре извечную мечту об удаче, достигнутой самым лёгким путём, преимущественно, на дармовщинку.

 И именно потому, что в бета-квадре не любят ловкачей и пройдох, готовых «дуриком пролезть в чужой вагон», «сесть не в свои сани», занять не по праву чужое место, Есенин, зная всё это, особенно гордится своим умением хитрить, ловчить, изворачиваться, перехватывать у ротозеев призы, присваивать себе чужие достижения и награды, подставлять простофиль под неприятности, выходить сухим из воды, заставляя расплачиваться за свои проделки других и набивать себе карманы за чужой счёт, –  и то он «выдурил» у простака, и это.

Так, например, Есенин предпочитает получать «бесплатные» услуги у частных специалистов, – там, где не требуют от него заплатить деньги вперёд: придёт по рекомендации знакомых частным порядком, весь из себя такой интеллигентный, скромный и робкий, проконсультируется, основательно выспросит всё, что его интересует, а вместо оплаты  резко вспылит и объявит: «Ну, это я и без вас знал!» – повернётся и уйдёт, огорошив своего консультанта специфической логикой: если он всё, что ему здесь сказали, и сам  уже знал и ничего нового для себя не открыл,  значит может считать, что  услуг от специалиста не получал и платить за них не обязан.

Приобретая что-либо через посредников, Есенин часто именно посредников и «кидает» с деньгами, оставляя их без оплаты товара и без комиссионных, исчезая при этом из поля зрения так, что и найти его не представляется возможным. Всё это, разумеется,  не обходится без наглой и хитрой или вкрадчивой лжи – упорной и каждодневной, утверждаемой им наперекор всему – всем свидетельствам и  фактическим доказательствам. Своё слово Есенин поставит против всех, но не открыто, а конфиденциально, – «доверительно»,  «по секрету»,  – тайком проведёт дезинформацию среди нужных ему людей, соберёт влиятельную группу поддержки, состоящую из его настоящих и будущих защитников и покровителей, и выйдет из переделки  победителем, убедительно всем вокруг доказав, что прав не тот, кто честен, а тот, кто  ловок и хитёр.  

Пользуясь хитростью и уловками, ИЭИ, Есенин, прячется за ложь, потому что так ему удобней выживать, сваливая свою вину на чужую голову и избегая ответственности и наказания, что в конечном итоге повышает его самооценку, позволяя тихо и незаметно для других, экономя огромное количество времени и ресурсов, проходить в «дамки», устраняя на пути все препятствия. Со способностью Есенина выживать в экстремальных условиях мало кто может сравниться в соционе. В этом плане ИЭИ, Есенин – один из наиболее выносливых и конкурентоспособных.

Как и любому бета-квадралу, Есенину свойственен «комплекс шестёрки» – страх вытеснения в парии, чему и способствует популярная в бета-квадре позиция: «умри ты сегодня, а я – завтра». А завтра можно отсрочить и до послезавтра, если подставить под удар ещё кого-нибудь.  Если наказывают других, значит в парии попадает не он, а кто-то другой, а сам он оказываются в первых рядах амфитеатра, на арене которого казнят провинившегося, радуясь тому, что сегодня казнят не его, а он – тот, кто подкинул работёнку палачу и устроил назидательное зрелище для публики. Представители этого психотипа часто  находят себе место среди филёров, доносчиков, секретных сотрудников и прочих. И они гордятся этой миссией: они нашли  в этом организованном по тюремному образцу обществе удобную и безопасную для себя эко-нишу, благодаря чему они могут дожить в этом обществе  до лучших времён, дождаться, когда двери «всеобщей тюрьмы» будут открыты, и найти для себя другую укромную норку, где смогут уютно и безопасно устроиться, приспособившись к новым условиям. А чтобы не забывать наработанных в прежних условиях свойств выживания, они будут и в новых условиях их применять в виде тренинга, подводя под удар кого-либо из окружающих. Будут чувствовать себя героями невидимого фронта и считать  дураками всех тех, кто не пользуется теми же средствами для личной успешности и обогащения.

I-2. ИЭИ, Есенин как УСТУПЧИВЫЙ-ИРРАЦИОНАЛ-СУБЪЕКТИВИСТ (ВОЛОКИТА)

Как и любой уступчивый-иррационал-субъективист, ИЭИ, Есенин узнаваем по той лёгкости, с какой он переходит из одного пристанища, в другое в поисках надёжной защиты и долговременной опеки. Его лозунг – «Забери меня под своё крыло и будь для меня и матерью, и сестрой...», поэтому сократить дистанцию он может с любым человеком, отношения с которым представляются ему выгодными, полезными и перспективными, но чаще всего таким человеком оказывается представитель противоположного пола, из-за чего, проявляя внезапную привязанность к нему, ИЭИ, Есенин, как и другие  уступчивые-иррационалы-субъективисты (иррационалы альфа и бета квадр) попадает в категорию «волокит» – характеризуется частой сменой пристанищ (эко-ниш), «партнёров-опекунов» и «покровителей-доминантов систем».     

Как и у всякого волокиты – у уступчивого-субъективиста-иррационала ИЭИ, Есенина, тоже есть (или составляется) список «полезных» и «нужных» ему людей,  приобщённых к системе его отношений и готовых предоставить ему свою поддержку, оказать протекцию и покровительство, открыть двери своего дома для его частых визитов и даже для долговременного проживания.

Как и у всякого волокиты – у уступчивого-субъективиста-иррационала ИЭИ, Есенина есть свой метод внедрения в чужую систему и обустройства под чужой «крышей», которую он после этого будет считать частью своей системы отношений и вытеснять себя из неё не позволит, пока она представляет для него какую-то выгоду, пользу или привлекательность. Вытеснен из-под  чужой «крыши» как и любой волокита ИЭИ, Есенин может быть только силой – физической силой хозяев, силой обстоятельств или законом.

Квестимная  модель его психотипа своими дифферинцирующими свойствами обязывает ИЭИ, Есенина открывать для себя новые перспективы, изыскивая их  по наблюдательной интуиции потенциальных возможностей (+ЧИ7) из всех доступных ему официальных, этических или бытовых отношений,  активизируясь поисками альтернативных ведомственных систем  (-БЛ6),  каждую из которых он может рассматривать как удобную для себя экосистему, глубоко внедряться в неё и создавать в ней широкую сеть  благоприятных для себя связей, не позволяя себя оттуда вытеснить. «Вырвать с корнем» его могут только крайне неблагоприятные обстоятельства, заставляющие его искать для себя более защищённую среду (экосистему), но не раньше, чем он истощит ресурсы своей предыдущей эко-ниши, оставив после себя полное опустошение с тем, чтобы у предыдущего покровителя уже не оставалось сил и возможностей его преследовать и ему отомстить (предусмотрительный).

Как уступчивому иррационалу-субъективисту (волоките)- ИЭИ, Есенину присуща способность быстро и легко ориентироваться в ситуации, извлекая для себя максимум выгоды при минимальной затрате средств. ИЭИ, Есенин  умеет легко и быстро входить в доверие, стремительно расширяя круг своих знакомств, с лёгкостью склоняет на свою сторону людей, привлекая их к решению своих проблем, быстро обрастает сторонниками, сподвижниками и единомышленниками, готовыми разделять его взгляды и убеждения. С лёгкостью находит себе сочувствующих, готовых предоставить ему свою помощь (в том числе и материальную), подставить ему своё плечо. 

Как и любой волокита (уступчивый-иррационал-субъективист) ИЭИ, Есенин не признаёт разделения проблем на «свои» и «чужие», и по этой причине не позволяет своим друзьям и знакомым отказывать ему в помощи. Более того, свои проблемы навязывает им как первоочередные. Любое проявление невнимания к нему или его проблемам его глубоко возмущает, заставляя искать поддержки и покровительства на стороне и  заводить себе дополнительных партнёров «впрок» – на тот случай, если возникнут осложнения с нынешним партнёром или будущим.
 Поэтому в немалой степени поиск новых и перспективных возможностей ИЭИ, Есенина – как уступчивого иррационала сводится к поиску лучших условий существования во времени и в пространстве, исходя из личных возможностей (своего субъективного мнения о них) и условий окружающей среды, что обусловлено приоритетными ценностями его психотипа, доминирующими в квадрах субъективистов). 

Творческая эмоциональная реализация ЭГО-программы ИЭИ, Есенина – манипулятивная этика эмоций (+ЧЭ2) позволяет ему гибко и изобретательно создавать удобный  эмоциональный фон, благодаря чему Есенину довольно быстро удаётся завоевать расположение каждого нового покровителя. Достаточно только захотеть воспользоваться его опекой, проникнуть в управляемую  им систему,  найти в ней какие-то преимущества, удобные для себя условия и льготы, а там уже можно и смело в неё внедряться. Сначала «через уступку» пристроиться к ней, а затем уже смело брать  «реванш» и подстраивать её под себя, устраиваясь на преимущественных и приоритетных позициях.

 Возникшая привязанность к новому и более интересному (перспективному, удобному, выгодному) партнёру  и субъективная оценка значимости личного отношения к нему побуждают ИЭИ, Есенина как уступчивого-иррационала-субъективиста переходить от одного партнёра к другому (или совмещать одного партнёра с другим), менять одну семью (систему) на другую или совмещать их, дополняя одну другой, в поисках лучших условий существования. Побочные эффекты всех этих поисков, совмещений и перемещений могут быть травмирующими для тех, кто оказывается вовлечён в эти «транзитные» партнёрские отношения, страдает от их непрочности и непродолжительности, считает их неполными и неполноценными и ощущает в них себя «случайным партнёром» — «переменной величиной», а свой дом — «перевалочным пунктом».

Сам же ИЭИ, Есенин  в силу своей этической маневренности (+ЧЭ2) такое положение считает для себя приемлемым и удобным. А во многих случаях и единственно возможным.
  
I-3. УСТУПЧИВЫЙ-ИРРАЦИОНАЛ-СУБЪЕКТИВИСТ (ВОЛОКИТА)-ИЭИ,
Есенин в поисках нового покровительства

По мере захвата и накопления чужих возможностей, чужого времени и чужих ресурсов, ИЭЭ, Есенин, ставит перед собой всё более амбициозные задачи и цели. Тактично втираясь в доверие, он представляется человеком более чем скромных запросов, опека над которым не потребует особых расходов.

Поначалу, «становясь на довольствие» в чужом доме, «пригреваясь под чужим крылом», он делает вид, что крайне смущается оказываемым ему гостеприимством – за столом сидит с видом измученного странствиями «скитальца» (или «несчастного беженца»), который наконец-то получил приют и теперь может отдохнуть и утолить голод. С жеманным смущением, с умилённо- признательным и кротким выражением лица, громко вздыхая и часто моргая слегка влажными от волнения глазами, – так, словно он готов сию минуту расплакаться от переполняющей его «благодарности», Есенин сидит за столом в доме, который теперь посчитает своим новым укрытием от невзгод суровой действительности, – своей новой «крышей», хозяйка (или хозяин) которой теперь будет о нём заботиться, опекать, оказывать своё покровительство, за которое Есенин будет платить ему (или ей) глубокой привязанностью до тех пор, пока не истощит его (или её) материальные ресурсы.

Поначалу, чтобы прижиться в доме, он даже возьмёт на себя некоторые незначительные и самые необременительные домашние  обязанности: может подавать хозяйке тапочки, когда она приходит с работы, сервировать стол к ужину, ходить вместе с ней в магазин, строго следя за тем, чтобы при этом ему перепадали какие-нибудь подарки или что-нибудь вкусненькое, умильно глядя на неё всякий раз, когда она это делает, или напряжённо застыв и выжидательно глядя на неё (или на желаемую вещь), когда она забывает, или не решается этого сделать, воспринимая эту нерешительность (или нежелание) как сигнал к тому, что ему пора подыскивать себе другую «крышу» и другое «тёплое крыло».

Впрочем, другое крыло, и другую, более надёжную и респектабельную «крышу» предусмотрительный волокита (уступчивый-иррационал-субъективист) - Есенин будет подыскивать себе в любом случае, зная, что ресурсы его нынешних покровителей (о доходах и расходах которых он осведомлён не хуже (а иногда и лучше) их самих) скоро закончатся и вынашивая более амбициозные планы на будущее. А чтобы приблизиться к осуществлению этих планов,  он начинает с ещё большим усердием истощать запасы нынешнего гостеприимного дома, чтобы скорее пойти к другому.

«Плох тот солдат, который не мечтает стать генералом» – гласит популярная в бета-квадре пословица, и мечтатель-Есенин не позволит себе от неё отступить. Из денщиков – в генералы, а то и в маршалы, – это ли не достойная его мечты сказочная карьера!

«Мы рождены, чтоб сказку сделать былью!» – поют в прогрессивном бета-квадровом обществе, внушая каждому, что человек сам хозяин своей судьбы. И, следуя за своей «счастливой звездой», доверяя своей интуиции и приближая счастливый миг будущих великих завоеваний (Парижа или Москвы, – какая разница!), «Растиньяк»-Есенин продвигается всё дальше, идя ввысь по карьерной лестнице, меняя своих покровителей, обирая до нитки всех предыдущих опекунов и наговаривая на них последующим, чтобы быстрее вызвать к себе сочувствие и желание взять его «под крыло».

«Ласковый телёнок двух маток сосёт» – гласит народная поговорка, и Есенин в своих поисках наилучших условий существования берёт её на вооружение, не останавливаясь на достигнутом и меняя одного партнёра на другого или совмещая последующего с предыдущим, будучи убеждён (как иррационал-субъективист),  что полагаться во всех случаях жизни только на одного партнёра, да ещё хранить ему верность – это верх легкомыслия, если не сказать большего! Ведь это даже неделикатно и неэтично, – возлагать на одного человека все надежды на будущее, взваливать на него одного такую непосильную нагрузку, использовать только его ресурсы и связи, примеряться только к его целям и строить с  ним общие амбициозные планы! Нормальный человек не возьмёт на себя такой непосильной ответственности, – испугается, что его притянут потом за обещания, разорвёт отношения и  сбежит. Да ещё и выставит такого наивно-доверчивого партнёра на посмешище, объявив его дураком: разве можно всего столько и сразу требовать от одного партнёра? А время-то не ждёт! Другие уже успевают осмотреться, обжиться, продвинуться, сделать карьеру, значит для экономии времени и материальных средств, нужно параллельно использовать ресурсы других партнёров, и чем больше их будет, тем лучше.

Каждому новому партнёру Есенин как уступчивый-тактик навязывает свою игру «в поддавки»,  – свою лесть, обходительность и демонстративную деликатность и свой имидж «прекрасного принца», который «случайно попал в трудные обстоятельства» (или в изнеженную «принцессу на горошине», которая случайно попала под дождь) и нуждается в помощи добрых и отзывчивых людей. Пригревшись под «тёплым крылышком», мнимый «прекрасный принц»-Есенин быстро превращается в ласкового, игривого «котёнка» – ревнивого и требовательного «любимчика», безраздельно перетягивающего на себя всё внимание и заботу своего «попечителя», настраивая его (или её) против остальных членов его семьи. При этом никакой материальной или практической помощи Есенин гостеприимным хозяевам дома оказывать не будет – на то они и «благодетели», чтобы заботиться о нём и делать для него благие дела. Изначально настроившись на получение услуг, льгот и материальных благ, привыкнув получать, Есенин не будет на работать отдачу! Целенаправленность его установок в этом плане соблюдается им неукоснительно. От работы он постоянно отлынивает, намекая на то, что работает «любимчиком», растрачивает свои душевные силы, а это тоже дорогого стоит, поэтому в ответ на требование хозяев заняться делом, может попросту упасть на кровать, принять позу подчинения (лечь животом кверху и свесив кисти рук  вниз) и, грациозно изгибаясь, перекатываться с боку на бок,  принимая соблазнительные позы, а увидев, что хозяйка смягчилась, предлагает ей самой сделать порученную ему работу, обещая дождаться её, когда работа будет закончена, либо предложит ей отдохнуть рядом с ним, ссылаясь на свою любимую поговорку: «Если хочешь поработать, ляг, поспи и всё пройдёт!».  

Физически тяжёлую работу по дому Есенин тоже переложит на плечи хозяйки, а сам, полёживая на диване и лениво перебирая струны гитары, будет снисходительно наблюдать, как она своими силами передвигает мебель и  делает в доме ремонт, стараясь создать ему ещё более комфортные условия. Бета-квадровый комплекс «шестёрки» – страх вытеснения в парии и в чернорабочие побуждает Есенина претендовать на самое привилегированное положение в системе.

Со временем, «войдя в рост и в силу», убедившись в своей безраздельной власти над «опекуном» и подсобрав достаточно материальных средств и полезных связей, Есенин покидает его гостеприимный дом, – выходит из-под «тёплого крыла», не оставив на «птичке-благодетельнице» даже пёрышка, – обдерёт её всю дочиста, «слопает» её вместе с «крылышками», чтобы впредь никому от неё ничего больше не перепало. Переходя на новую «кормовую зону», Есенин, как и любой предусмотрительный, уничтожает старую, оставляя после себя руины и «выжженную землю», на которой уже ничего не взойдёт, а значит и средств отомстить ему за произведённые разрушения у бывших его покровителей  уже  не останется. А чуть только у них накопятся новые материальные средства, как Есенин уже, тут как тут, – возобновит отношения самым кратчайшим способом. Может просто вернуться, открыв дверь их дома своим ключом и пройти в их спальню. Как это сделал однажды милейший представитель этого психотипа, расставшийся с содержавшей его несколько лет гражданской женой после того, как разорил её полностью, втянул в долги, после чего заставил её взять кредит и, прибрав к рукам ещё и эти деньги, снова её обобрал. Решив, что она уже не поднимется, он вынес из её квартиры всё самое ценное и покинул её с намерением больше к ней не возвращаться. Но узнав, что она устроилась на  престижную работу и скоро начнёт хорошо зарабатывать, тут же вернулся, – открыл дверь её квартиры своим ключом (ей на безденежье поначалу не на что было даже замок сменить), прошёл напрямую в  её спальню и расположился в её постели. В тот вечер она возвращалась домой не одна, а с новым приятелем, которого пригласила к себе на романтический ужин, не подозревая, что дома её ждёт сюрприз, который вскоре и был обнаружен:  уютно устроившись и томно потягиваясь, в её кроватке лежал «ласковый котик»-Есенин, случайно выбравший для примирения с ней самый неподходящий момент. Новый друг, увидев всё это, тут же её покинул и даже подарки свои забрал,  а «милый котёнок», жеманно извиваясь, ушёл вслед за ним, «промурлыкав» на прощание что-то насмешливое и оскорбительное, – он-де свою задачу выполнил: её надежды на будущее счастье разрушил, альтернативной поддержки её лишил, теперь можно подумать и о себе.

Подолгу задерживаться на одном месте Есенин не может, – жаль упускать другие возможности, которые он всюду отслеживает по своей наблюдательной интуиции потенциальных возможностей (+ЧИ7), а потому постоянно ищет себе новых покровителей повсюду, не забывая пользоваться  поддержкой и настоящих, и бывших своих покровителей, появляясь, как ясно солнышко, то в одном, то в другом месте, прикидывая (по оказанной встрече), сколько времени он ещё сможет пользоваться их опекой, собирая  тайком «сувенирчики на память», припрятывая их в своих «заначках», тем самым  создавая для себя возможность придти за ними опять.  Заодно и прикинет возможность устроить им на прощание подвох, причиняющий серьёзный материальный и моральный ущерб, чтоб напоследок изрядно их выбить из колеи и лишить возможности тут же, по горячим следам ему отомстить. Разумеется, в другом месте, будущим покровителям он будет о них говорить только плохое, когда придёт «бесприютным скитальцем» – беспомощной «потеряшкой» – искать у них защиты от жизненных неурядиц и «приручаться» к ним под их тёплым кровом, не забывая  приглядывать и за другими гостеприимными домами в надежде, что и там проявят к нему расположение. Будет нежданно-негаданно появляться и у тех, и у других, а чуть почувствует, что стал кому-либо в тягость, тут же напомнит им об ответственности за тех, кого они «приручили» (обычная песенка Хитрого Лиса).  Таким образом, «приручённый» со всех сторон и ограждённый всеобщей любовью, он будет пользоваться плодами всех «возделанных» им «участков» его будущего и настоящего благополучия, поскольку на каждый из них он потратил частицу своего душевного тепла, в каждый из этих домов пришёл со своей лучезарной улыбкой и теперь  каждый из них считает себя  в праве рассматривать как свою законную эко-нишу  – свою систему, в которую он уже внедрился, свой дом, где он уже прижился, – свою семью, к которой уже «приручился», – свой кров, под которым уже пригрелся,  и свою «кормовую зону», которую ещё не полностью истощил, и потому терять её не намерен. Себя «приручённого» он уже оттуда выставить никому не позволит, поэтому на всех возможных «конкурентов», пользующихся большим расположением и любовью хозяев дома, смотрит с опаской. Чаще всего такими его «конкурентами» становятся дети хозяев дома, активно претендующие на любовь своих родителей. И именно  за право быть ещё большим любимчиком, чем они сами, Есенин и борется с ними своими методами: подглядывает за ними,  плетёт против них интриги, ябедничает на них, фискалит, настраивает против них их родителей, одновременно перетягивая их любовь на себя и требуя для себя всё  больших доказательств их любви, ещё больших льгот и привилегий, завоёвывая таким образом  место негласного, но фактического доминанта в системе, крепко внедряясь в неё  истощая её материальные ресурсы, запасаясь ими впрок из расчёта своих будущих перемещений на другие «кормовые зоны», из опасений, что поиски новой «гостеприимной крыши» могут продлиться ещё очень долго и тогда все «вырученные средства»  ему придётся потратить на себя (предусмотрительный).

I-4. УСТУПЧИВЫЙ-ИРРАЦИОНАЛ-СУБЪЕКТИВИСТ (ВОЛОКИТА)-ИЭИ,
Есенин. Отношение к измене, ревности и вытеснению из системы.

Ревнуя своих благодетелей ко всем, кто может претендовать на их расположение, Есенин и сам время от времени заставляет их ревновать, флиртуя с другими у них на глазах,  чтобы почувствовать их привязанность, следуя примитивному принципу: «ревнует, значит любит», но замещать себя другими «любимчиками» Есенин им не позволяет. Как и у любого уступчивого-субъективиста (волокиты) ревность у Есенина проявляется как реакция на вытеснение из системы и сопровождается ощущением страха вытеснения из среды обитания, ощущением бесприютности своего существования в этом мире и осознанием необходимости поиска новой благоприятной экосистемы, новой экологической ниши, чтобы было где ему, бесприютному, голову приклонить. В числе прочего рассматривает и необходимость вернуться к прежним своим благодетелям  в надежде снова войти к ним  в фавор и найти у них долговременное пристанище, особенно если они сейчас пошли в гору и обросли выгодными связями, которыми он хотел бы воспользоваться.  В крайнем случае, за неимением более выгодных вариантов волокита-Есенин может вернуться и к прежней, исчерпавшей свой экологический потенциал, партнёрше и сказать: «Меня оттуда выгнали, я к тебе пришёл... Не прогонишь?.. Они со мной так подло поступили!..»– и далее следуют рассказы о злоключениях, которые длятся не одну ночь…

Выставить за дверь волокиту-Есенина бывает чрезвычайно трудно. С первого раза это мало кому удаётся. Как и любой волокита (уступчивый субъективист), за своё место в системе, за освоенную им эко-нишу Есенин борется крайне ожесточённо: да гори хоть весь мир синим пламенем, он своего облюбованного и обжитого им места в системе никому не уступит.
 Чтоб освободить от него это место приходиться и полицию вызывать, и вещи его за порог выкидывать, и выпроваживать его за дверь со всеми «почестями» – и силком, и пинком... Да только всё впустую: спустить себя с лестницы Есенин не даёт, ожесточённо сопротивляется вытеснению, цепляется за ручку двери, за перила, за каждую ступеньку. Вещи свои обратно пропихивает в квартиру. Крик и визг поднимает такой, что все соседи сбегаются посмотреть на происходящее.

Насиженное место в системе уступчивый-субъективист (волокита)-Есенин покидает только после того, как находит лучший альтернативный вариант. Да и то не надолго: от него ещё не успели отдохнуть его прежние опекуны, как он снова появляется на пороге  их дома под благовидным предлогом, – якобы, что-то важное забыл захватить, или просто зашёл на огонёк, рассказать, как с ним подло поступили в другом месте. Заодно может попытаться снова пристроиться в прежней системе. Начнёт вспоминать: «Ведь нам с тобой хорошо было вместе!..». А чуть только почувствует себя прощённым, тут же начнёт вести себя, как полноправный хозяин дома: станет перетягивать привилегии на себя, притеснять слабых, зависимых членов семьи, снова будет втираться в доверие к тем, кто ведает распределением материальных благ, льгот, привилегий, ресурсов. С ними он снова станет разыгрывать роль «милого котика», ревниво удерживая всё их внимание на себе и не подпуская к их милостям других членов семьи, устраивая сцены ревности всякий раз, когда кому-либо из домашних (и в первую очередь детям) перепадает больше нежности, ласки подарков, любви и внимания, чем ему.  Но одновременно с этим, независимо от отношения к нему хозяев дома, Есенин будет продолжать искать для себя лучший, альтернативный вариант на стороне  – на тот случай, если его нынешним покровителям снова захочется вызвать полицию.

Но даже после того, как бывшим опекунам удаётся заставить Есенина покинуть их дом навсегда, спокойная жизнь возвращается к ним ещё очень нескоро. Прежде всего, им приходится менять замки на входных дверях, потому что ключи от их дома Есенин им не возвращает, а если даже вернёт, всё равно сделает дубликаты ключей и с их помощью проникнет в их дом. Будучи застигнут врасплох, объяснит, что забыл какую-то свою вещь, а заодно и прихватит чужую. И будет всякий раз заявляться к ним в  дом  в их отсутствие (зная их распорядок) и тянуть то одно, то другое. (Как это делала одна юная девушка ИЭИ, Есенин, которой отказали от дома родители её школьной подруги. В порядке мести она им ещё долго напоминала о себе, – проникала в их дом через окно, пропиливая пилочкой для ногтей сетку от комаров в открытых окнах, и обворовывала их, утаскивая самое неприметное из того, что было получше и подороже. Из тайных сбережений хозяев она украла 1.200 долларов – тянула из пачки сотенные купюры, пока хозяева не заметили, что  пачка стала уж слишком тонкой, тогда и дознались, кто их обворовывает.  Хотели вызвать полицию, но школьная подруга (СЛЭ, Жуков) стояла за неё горой, и от этой меры пришлось  отказаться.).

Изгнанный из-под опеки Есенин обычно подолгу мстит недавним своим благодетелям. Может заляпать двери их дома смолой или залить быстро затвердевающим клеем  замочную скважину. Но всё это мелочи по сравнению с телефонным терроризмом, который устраивает им ИЭИ, Есенин, угрозами и оскорблениями напоминая о том, что он за ними следит, и разговаривая с ними нарочито растягивая слова, дразнящее ласковым тоном с пугающе вкрадчивыми интонациями, какими обычно маньяки в фильмах говорят со своими жертвами. Есенин узнаваем по таким интонациям, даже если пытается изменить свой голос по телефону. Представители других психотипов таким голосом, с такими интонациями не разговаривают, – имитировать их чрезвычайно сложно даже профессиональным артистам. Отомстить за вытеснение Есенин может и без всяких угроз, как это сделал прелестный юноша-Есенин – главный герой фильма «Сатана» (СССР, 1990), похитивший и убивший в первый же день дочь своей бывшей пассии-покровительницы, а потом ещё несколько дней изменённым голосом, но с характерными для Есенина садистскими интонациями вымогавший за девочку выкуп в сто тысяч рублей. Получив выкуп, он ещё имел наглость встретиться с ней и поиздеваться, прежде чем сбежать от неё навсегда.

Напоминать бывшим опекунам о том, что он опасен, злопамятен, обид не прощает и будет за них мстить, изобретательный на все формы мести, уверенный в своей безнаказанности, ловкости, хитрости и изворотливости Есенин может и во время своего проживания в их доме, в порядке профилактического террора запугивая и предостерегая их этим на будущее (в соответствии  с бета-квадровым принципом: «боятся – значит, уважают»), и после того, как недавние благодетели попытаются выставить его за порог. В покое он оставит их только после того, как они поменяют свой адрес, сменят круг общих знакомых и сделают всё возможное, чтобы он окончательно потерял их из виду.

I-5. СЛИ, Габен. ЭГО-программный аспект квестимной сенсорики ощущений.

ЭГО-программа СЛИ, Габена – инволюционная сенсорика ощущений (-БС1) –квестимная-интровертная-сенсорика, обусловленная признаком квестимности и дифференцирующими свойствами его квестимной модели, а именно – разобщением структурных – логических  и этических связей и пространственно-временных  отношений, вследствие чего и его инволюционная (альтернативная) ЭГО-программа сенсорики ощущений (-БС1) сводится к рассредоточению пространственных отношений, которые никогда не бывают безальтернативными (безвыходными), – выход (и переход) в другое,  (альтернативное) пространство или отношение для Габена всегда найдётся.

Работу на один раз, дом на один день, «жену» на одну ночь и «детей на час» Габен себе в любом городе найдёт. А чтобы получить представление о семейной жизни, семьёй ему обзаводиться необязательно, – достаточно посмотреть издалека: недолго побыть с чужой женой, поиграть с чужими детьми, поиграть «в семью на часок» (на один вечерок) и отправиться в свои странствия дальше, ощущая себя свободным от каких-либо обязательств и наслаждаясь ощущением этой свободы, путешествием или прогулкой в любую погоду, в любой день и час, – бояться ему некого, отбирать у него нечего.  (Да он и не отдаст, – упрямый.).

Расширение пространственных отношений, равно как и расщепление остальных структурных связей по интровертным аспектам, приводит к рассредоточению направлений развития и экстравертных аспектов его модели и, как следствие, – к децентрализации власти, пытающейся подчинить его своему влиянию, и к разрушению условий, перекрывающей СЛИ, Габену выход (переход) в другое альтернативное пространство. Любую власть он перехитрит, «поднявшись над ней» и оставив «властителя» в дураках, из-под любого надзора сбежит, любые оковы сбросит, если не в реальной действительности, то хотя бы в мнимо-реальной.

СЛИ, Габен – асоциален по своей сути и извлекает из этого максимум выгоды и удобств для себя. Он зависит только от себя и собственной системы предпочтений, в которой свобода передвижения – свобода выбора условий существования – занимает наиболее приоритетное место.

Габен хорошо переносит одиночество, ему никогда не бывает одиноко и скучно с самим собой. Но он часто скучает с другими, если беседы и отношения не развлекают его и не занимают его мыслей. Он не признаёт над собой никакой власти и не представляет себя подчинённым, но он может поиграть в подчинённого, если ему нужно обмануть чью-то бдительность. 

СЛИ, Габен – стратег (по психологическому признаку). Его программный аспект квестимной сенсорики ощущений (-БС1), как и все сенсорные аспекты, – стратегический, но в силу квестимной рассредоточенности он позволяет Габену легко преодолевать расстояния, мимоходом осваивать новые территории, попутно заводить дружеские отношения, пользуясь гостеприимством хозяев, оказывать им  незначительную техническую помощь по дому, выполнять несложный ремонт и уходить к другому дому, возвращаясь на прежнее, «поверхностно обжитое» («помеченное» им) место, если увидит в этом для себя преимущества. А поскольку всегда приятней возвращаться туда, где тебя ждут, Габен, уходя «ненадолго», обеспечивает себя партнёром, дожидающимся его возвращения,  связывая себя с ним довольно серьёзными обещаниями, которые он лично выполнять не собирается. Постепенно у него накапливается целая сеть «ожидающих» его одиноких гостеприимных хозяек, которым он не  позволяет разрывать отношения с ним в одностороннем порядке.

Так, например, узнав, что его невеста собирается выйти замуж за другого, один из представителей этого психотипа лично приехал к ней (даже в другую страну) и не успокоился, пока не уговорил её отказать новому жениху, после чего, обязав её дожидаться его возвращения, снова отбыл в удобном ему направлении на неопределённое время  с тем, чтобы  продолжить освоение новых территорий,  которые станут для него будущими «кормовыми зонами», где он сможет завязывать отношения с будущими своими  «кормильцами»,  продолжая свою «программу расселения» (под названием «на дальней станции сойду»), – блуждая по огромным территориям, расселяясь везде, где его примут, приходя к чужим людям с приветливой улыбкой, как к себе домой, размещаясь то в одном доме, то в другом. И так же легко уходя от них, чуть только ветер странствий позовёт его в путь, оставляя за собой обнадёженных им женщин с разбитыми сердцами, но зато в им же самим отремонтированном доме, под им самим перекрытой крышей, за им самим починенным забором. Оттого-то его и ждут в этих домах, что ценят его по-хозяйски намётанный глаз и хозяйственную, деловую смекалку, – ценят в нём мастера на все руки и ждут его возвращения, как хозяина в дом, а  не как случайного путника, однодневного гостя.    

Габен – динамик, и вне движения и перемещения с места на место жизни себе не представляет, – вечный странник, «человек-перекати поле», не признающий над собой никакой власти и не допускающий никакого контроля. Идеальное пристанище для СЛИ, Габена – дом с открытой дверью, чтобы можно было легко войти и легко уйти.

Переходы с места на место становятся для Габена своего рода «наркотиком» – «глотком свободы», который делает его счастливым, – глотком свежего воздуха, ради которого и стоит жить. А самым счастливым для него оказывается момент выхода за порог дома, где его остаются ждать, хотя именно от этого ожидания Габен  и убегает.

Регулировать  дистанцию отношений с партнёрами Габену помогает его творческий аспект логики действий (+ЧЛ2), реализующий его свободолюбивую ЭГО-программу пространственных отношений (-БС1) и манипулирующий чувствами и отношениями его партнёров,  попеременно заставляя их активизироваться и угасать, подавляя их волю и удерживая  их чувства в эмоциональном режиме, удобном ему для долговременного взаимодействия с партнёрами на далёкой дистанции, их длительного ожидания его возвращения к ним и  спонтанного возобновления отношений.

I-6. СЛИ, Габен. Возвышение над властью привязанностей. Позиция «Я свободен! Я ничей!».

Независимость, свобода действия, свобода передвижения – основная форма защиты, основные преимущества и ценности Габена. По этой причине и близких отношений с надёжными и обязательными друзьями, Габен старается не заводить, прекрасно зная, что надёжность и обязательность – обратная сторона требовательности. И надёжный друг, стоит только закрепить и стабилизировать с ним отношения, очень быстро превращается в «контролёра- диктатора»: начинает требовать отчёта, диктовать свою волю, давать указания и требовать их исполнения.

В конечном счёте получается так, что, связывая себя серьёзными обязательствами с надёжными друзьями, Габен возвращается к тому, от чего спасался, – то есть меняет одного диктатора на другого.  Поэтому ему удобнее и проще обходиться своими силами, – ни с кем себя не связывать, ни перед кем ни отчитываться, никому не быть обязанным. А чтобы не казаться совсем уж одиноким и незащищённым, он придумывает себе мнимое окружение, рассказывает много интересного о своих вымышленных друзьях. И всякий раз, когда ему нужно ускользнуть от реального контроля и от неудобной и обременительной опеки, он ссылается на обязательства перед своими вымышленными друзьями, – на какие-то дела или поручения, которые он должен по их просьбе выполнить. Причём, по степени значимости сравнение оказывается не в пользу реального человека, пытающегося удержать Габена, или подчинить каким-то своим планам. Партнёр, шокированный тем, что чужая (чаще всего, незначительная) проблема принимается Габеном ближе к сердцу, чем его собственная, от растерянности, как правило, оказывается не в состоянии помешать Габену уйти. Удержать его, заставить вернуться в этот момент бывает совершенно невозможно  даже самыми решительными мерами, – Габен их проигнорирует так, словно никаких препятствий на его пути не существует.

Своей альтернативно-пространственной ЭГО-программе (-БС1) Габен изменить не может: если решил, что пора уходить (уйти в другой дом, – выйти в альтернативное пространство, – сменить одну обстановку на другую), он непременно уйдёт. И удержать его никто и ничто не сможет – ни просьбы, ни уговоры, ни слёзы, ни истерики. Многие свои накопившиеся проблемы, многие накалившиеся отношения и обострившиеся конфликты он разрешает самым простым способом: уходом «со сцены», выскальзывая в первую же попавшуюся дверь. Уходит, чтобы вернуться через некоторое время, когда эти проблемы уже разрешатся в одностороннем порядке, за счёт того, на чью голову они теперь свалились и кто, по воле Габена, вынужден теперь эту «кашу расхлёбывать».

Габен уходит, предполагая вернуться через некоторое время, – когда его уже устанут или перестанут ждать, чтобы в очередной раз закрепить за собой уже обжитую «перевалочную базу». Такой вот он «Летучий голландец»: ни шторма ему не страшны, ни бури, – он преспокойно обходит их стороной, предоставляя кому-то другому тонуть в бездне обиды, стыда и отчаяния, – кого угодно может потопить, но при этом всегда выплывет сам.

Будучи реально связан многими обещаниями, «расщепляя» сложившиеся связи на множество частей (будучи морально должен и тем, и этим),  Габен вообще не считает себя кому-либо обязанным. Он с  лёгкостью аннулирует свои старые долги и освобождается от обременительных обязательств, – сбрасывает их, как обузу, выходя за порог, чтобы пуститься в новое странствие, начать новую жизнь с чистого листа,  освобождая себя от неудобных ему связей и отношений.
Как и любой «сердцеед», а  именно,  – упрямый-иррационал-субъективист – СЛИ, Габен, заинтересовывая собой новых людей и привязывая их к себе добрыми намерениями и поступками, борется с их привязанностью в рамках своей программы «Я свободен, я ничей!». Чувствуя, что их привязанность крепнет,  Габен рвёт с ними отношения «по-живому», оскорбляя  их чувства, разрушая их мечты и планы, нанося  обиду и причиняя  моральные и физические страдания.  Но вскоре, ещё не дав зарубцеваться прежним душевным ранам, наносит новые, – появляется спустя несколько недель как ни в чём не бывало и начинает восстанавливать привязанность, связывая отношения  «на живую нитку»: уверяет в пылкости своего влечения, в искренности своих  намерений (о чувствах Габен не говорит), в осуществимости серьёзных и долговременных отношений, законного брака, общих  планов и чаяний.  

I-7. Чувства и отношения в системе ценностей УПРЯМОГО-ОБЪЕКТИВИСТА-ИРРАЦИОНАЛА («СЕРДЦЕЕДА»)-СЛИ, Габена.

Своих чувств и переживаний Габен никому не открывает, – разве что в порыве крайней обиды или раздражения, позволит себе вспылить. Невозмутимость и скрытность – самая мощная его защита. Несдержанность чувств он порицает и в других, хотя к слишком большую сдержанность или другие крайние их проявления, включая и  недостаточную гибкость чувств Габен, ориентированный на дуализацию с этическим манипулятором (эмотивистом) ИЭЭ, Гексли, старается удерживать под своим контролем и делает объектом своих наблюдений, к чему обязывает его «зона страха» – проблематичный аспект этики эмоций, расположенный в структуре его психотипа на позициях мобилизационной, «болевой» функции (+ЧЭ4). В связи с этим и чувства партнёра в системе ценностей упрямого объективиста-иррационала, творческого прагматика-СЛИ, Габена  (+ЧЛ2), подменяющего этические отношения технологическими, часто становятся не только объектом его пристального настороженного наблюдения, но и  предметом технологических  экспериментов и  хитроумных манипуляций, – «творческих изысканий», «научных исследований», – объектом жестоких психологических опытов и опасных проверок на прочность, выносливость, податливость и проч.

Моральный и физический дискомфорт «испытуемых» при этом в расчёт не принимается. Как «творческий технолог, экспериментатор» (+ЧЛ2) Габен  вынуждают своих «подопытных» признаваться в испытываемых ими страданиях, изощрённо ужесточая условия психологического давления и террора: играет их чувствами (+ЧЭ4), то распаляя, то охлаждая их. Фрустрирует их – «обламывает», разочаровывая, при каждом удобном случае, обнадёживает и снова разочаровывает, уверяет и разуверяет, подчиняя своим капризам, прихотям и своей воле, ставя в двусмысленное или морально зависимое положение, – обращается с ними как технолог-экспериментатор на испытаниях металла: то накаляет брусок докрасна, то охлаждает его в воде, усиливая «прочность закаливания» и не делая разницы между партнёром и металлической чуркой. 

Как творческому прагматику (+ЧЛ2) сердцееду-Габену свойственно превращать отношения в забавное приключение, в занимательную игру, в удобную для него сделку, сулящую ему наибольшие преимущества и всесторонние выгоды, считая, что таким образом он может гарантировать им наибольшую надёжность и защищённость. Хотя для других (и для самого себя) Габен найдёт своим поступкам весьма приемлемое с манипулятивно-логической (+ЧЛ2; –БЛ8) точки зрения объяснение. Для него как для беспечного (по психологическому признаку беспечности) это вообще не представляет проблем: если игра не задалась, её всегда можно обратить в шутку. Если сделка не задалась, её можно расторгнуть и заключить на других, более выгодных условиях. Если отношения не сложились, их всегда можно «начать сначала», —  заново «познакомиться», ещё раз прийти на «первое свидание», создать видимость интереса к своему «новому» (старому) знакомому (супругу, любовнику, другу), устроить ещё одну «первую брачную ночь» и т.д.. Главное – уметь договариваться, уметь продлевать «кредит доверия», уметь выпрашивать «ещё один шанс», чтобы в очередной раз всё то же самое ещё раз суметь начать сначала. И так до тех пор, пока не находится очередной ещё лучший вариант, о котором можно будет (когда-нибудь потом) восторженно сообщить и предложить бывшему партнёру порадоваться редкой удаче, –  встрече с «настоящим» (и во всех отношениях достойнейшим) человеком, встрече с «настоящим глубоким чувством», перед которым все предыдущие чувства и отношения меркнут, и сказать: «Порадуйся за меня: это свершилось! Я встретил(а) человека – мечту всей моей жизни!.. Тебе нужно понять меня и отпустить…» – и так далее, до бесконечности.

В отношениях, планируемых как долгосрочные, Габен предлагает свою техническую помощь, прагматичные, дружеские услуги, оставляя за собой право «тонкими намёками» и адекватной технической отдачей регулировать дистанцию и близость отношений с партнёрами. С партнёрами, не понимающими всей тонкости его намёков или выгоды «дружбы» с ним, Габен ведёт игру в стиле «ни себе, ни другим»: не приходит на назначенные встречи, не выполняет данных обещаний, хитрит, отмалчивается, лжёт, лукавит, увиливает от объяснений и ответов. Но при этом продолжает свои «показательные выступления», демонстрируя дружеское расположение и горячее желание «быть полезным» и помочь делом и советом. 
Главное, по мнению Габена, – относиться к жизни легко и не делать трагедии из пустяков, а остальное приложится. Главное, – не упустить свой шанс, свою победу, своё преимущество, свой счастливый случай. Главное, – стремиться к тому, чтобы можно было легко и приятно жить, комфортно существовать всем со всеми. Этой задаче – умению договариваться – и посвящена уступчивость и изобретательная манипулятивность и изворотливость  творческой деловой логики Габена (+ЧЛ2) – способность по творческой логике действий, логике поступка (+ЧЛ2) сглаживать конфликты и «неловкие ситуации». К этой же прагматичной маневренности  относится и способность Габена легко завоёвывать доверие и дружбу своей деловой услужливостью, которая считается у него знаком хорошего отношения и расположения: чем на свидание девушке цветы носить, лучше отремонтировать сантехнику или бытовую электротехнику в её квартире, а там – понимай, как хочешь: принимай как дружбу, или как ухаживание, – вольному воля. Главное, – всегда можно уйти от прямого ответа и избежать требований и претензий. Удобная двусмысленность ситуации, позволяет построить и двусмысленно лёгкие, ни к чему не обязывающие отношения. Если девушка начнёт предъявлять претензии, требуя большей определённости и однозначности, отношения с ней будут расторгнуты. Но тоже не сразу, – время от времени к ней можно будет приходить «на чашку чая» и заниматься починкой электроприборов. Для творческого прагматика-Габена лучшие отношения это те, которые никогда не исчерпают себя в перспективе. В связи с этим, Габен часто оказывается опасной приманкой  для одиноких и неустроенных  женщин, желающих получить полное техническое обеспечение на дармовщинку, – этакий «бесплатный сыр в мышеловке» – обходительный и услужливый мастер на все руки. Свои «технические» услуги (которые, кстати сказать завершёнными и полноценными редко когда бывают) Габен всегда с избытком сумеет компенсировать с неограниченным (во времени и в пространстве) преимуществом для себя. Будет попросту приходить в этот дом, по любому надуманному, но удобному или выгодному для себя, поводу. Будет подолгу засиживаться за чашкой чая, разговаривать, набивать себе цену, делать себе рекламу, узнавать адреса ещё каких-то неустроенных в бытовом отношении людей, которым также могла бы понадобиться его техническая помощь, которая на деле обернётся источником многих неприятностей хотя бы потому, что Габену попросту не выгодно заканчивать всю работу сразу: работает он медленно, делает длительные перерывы на «чаепития» (с прилагающимися к ним обедом и ужином). Развлекает домохозяек «случаями из жизни», придуманными на ходу, где прямо или косвенно фигурирует в точности  такая же техническая  поломка. В один вечер не успевает, да и не стремится закончить работу (особенно, если ещё и работает «за спасибо»), – «не находит» нужного инструмента, или нужной детали на замену. Потом в поисках «нужной детали» исчезает на какое-то время (на пару-тройку деньков). Потом появляется с какой-то похожей деталью, прикидывает её, примеряет, потом  выясняется, что она тоже не подходит. Через пару-тройку недель он уже становится в этом доме «своим человеком». Успевает со  всеми познакомиться, подружиться. Производит впечатление доброжелательного, отзывчивого человека, незаменимого в любом  доме «мастера на все руки», положительного во всех отношениях, одинокого и слегка неустроенного. Постепенно, всё больше сближаясь, Габен становится «другом семьи», очень быстро располагает к себе детей и одинокую, неустроенную хозяйку дома.  Её дом становится некоторой «перевалочной базой», где он может отсидеться и отдохнуть от житейских бурь, от назойливых преследований других людей, от сложных, конфликтных отношений с враждебной окружающей средой, которые возникают у него, как у любого квестима (а тем более, асоциального квестима-индивидуалиста).  Для полноты ощущений и чувств он вступает в какие-то личные отношения с хозяйкой дома, обнадёживает её, позволяет ей строить общие с ним планы на будущее (по контактной и нормативной своей стратегически ролевой интуиции времени: -БИ3). А через какое-то время  он точно так же бегает и от неё, отсиживаясь у других одиноких и неустроенных и прячась от её назойливых поисков в каком-то другом, но очень похожем  на её дом «оазисе».

I-8. УПРЯМЫЙ-ИРРАЦИОНАЛ-ОБЪЕКТИВИСТ (СЕРДЦЕЕД)-СЛИ, Габен. «Технологический» подход к этике отношений Террор по сенсорике ощущений и деловой логике.

 Из самых прагматичных соображений Габен от налаженных по удобной для него схеме партнёрских отношений уже не откажется. Если отношения снова начнут «давать сбой» (если партнёр снова начнёт терять надежду и терпение и снова станет бунтовать, подступать с упрёками и требованиями), Габен «подстроит» эти отношения, – «наладит» их как вышедший из строя механизм, – «отрегулирует», «подправит» и снова запустит в работу. Святое правило: отношения должны «работать» на него, должны приносить ему пользу. Пока они приносят ему пользу, Габен поддерживает их в «рабочем состоянии»: «душа обязана трудиться», чувства должны работать, поэтому он и не даёт чувствам партнёров остывать, – подогревает их как умеет. А подогрев, охлаждает до нужной кондиции просто  потому, что ему, – «мастеру» – так удобней управлять процессом. А также и потому, что в этих отношениях партнёр работает на Габена, а не Габен на партнёра.

Партнёр «работает» на Габена хотя бы тем, что ждёт и надеется на лучшие времена, при которых отношения наконец-то стабилизируются, все неясности разъяснятся,  все недоразумения разрешатся, все помехи будут устранены, все обещания будут выполнены. (Обнадёженный партнёр «работает» на Габена хотя бы тем уже, что ждёт его и надеется на полноценные партнёрские отношения. а до тех пор, конечно, может выполнять какие-то поручения Габена, хлопотать за него, устраивать ему протекцию, помогать ему обрастать связями, устанавливать нужные отношения, помогать ему добиваться желаемого и при этом быть верным и преданным партнёром и другом.)

Объединяясь в семью, Габен терроризирует психологически несовместимого партнёра придирками и упрёками. Если партнёр напрямую обвиняет Габена в предательстве их общих (партнёрских или семейных) интересов, Габен «отбивает удар» встречными (часто вздорными) обвинениями.  (По принципу «лучшая защита – нападение»).

При этом Габен старается навязать партнёру чувство вины, чувство собственной неполноценности (комплексует его по сенсорике ощущений), объясняет  причину своего непостоянства сенсорным дискомфортом, который (будто бы) испытывает в обществе (психологически несовместимого) партнёра (или партнёрши): «Я дома редко бываю, потому что ты хозяйка плохая! Посмотри, как ты колбасу нарезала! – раскромсала так, что есть противно!» или:  «Посмотри, какой беспорядок кругом! Ты что, не можешь хотя бы раз в неделю сделать уборку?!». Зато, когда партнёрша в следующий раз (в условленный день) специально сделает причёску, оденет нарядное платье, сервирует стол и будет ждать Габена к ужину, он не придёт. Он не придёт даже если она каждый день будет готовиться к романтическому ужину и ждать его. Он придёт тогда, когда она потеряет терпение и перестанет его ждать. (Потому, что как всякий хороший «охотник» он позволяет себе такие смелые действия только будучи уверенным, что достаточно хорошо изучил «стиль поведения» своей «жертвы» и может прогнозировать её поступки и действия на определённый период времени.) Когда партнёрша снова  теряет терпение, Габен снова появляется, отметает все прежние обвинения и находит повод для новых упрёков. Находит повод  для примирения (если хочет возобновить отношения): обнадёживает, подбадривает, вселяет уверенность и поступает в соответствии со своими дальнейшими планами.

От  прежних, мало-мальски удобных для него связей творческий прагматик-Габен (+ЧЛ2) не отказывается (интроверт), поддерживает их в выгодном и удобном ему «технологическом режиме». Не позволяет чувствам партнёрши «воспылать» к нему сверх меры, – это слишком обременительно, но и не расхолаживает их окончательно. Удерживает её на нужной дистанции, управляя ими с удобных для себя преимущественных позициях «приятеля-контролёра», который, уж если удостаивает человека своим вниманием, то непременно совмещает дружеский визит с такой же дружеской и «беззлобной» (на первый взгляд) инспекцией.  Чем и ставит себя в преимущественное положение и позволяет себе претендовать на какие-то особенные – «хозяйские»! – права при полнейшем своём нежелании (или невозможности в силу каких-то надуманных причин) выполнять взятые на себя обязательства.

В результате получается «игра в одни ворота», при которых гостеприимный хозяин будет «всегда виноват», а мимолётный гость Габен – всегда прав. При этом истинное отношение к своим сомнительным притязаниям Габен часто скрывает под непроницаемой маской абсолютной эмоциональной невозмутимости, давая этим понять, что его  позиции надёжно защищены и не имеет смысла «дежурной хозяйке»  рассчитывать на его прежние «устные» обещания,  не нужно пытаться поймать его на трёпе, или «косить» под доверчивую «идеалистку-простушку», ожидая (или даже  требуя) выполнения обещанного по пунктам (как это обычно принято у субъективистов).  Но для прагматика-объективиста-Габена устные обещания мало что значат. Он только посмеётся в ответ на эти претензии, от души радуясь, что его уловка удалась. (И «воспитательная мера» удалась, потому что «таких «цепких и хватких» надо учить»).

Рассчитывая на официальное закрепление отношений с Габеном, следует помнить, что упрямый-прагматик-объективист-Габен на «понижение» (как и на любую другую «невыгодную сделку») не пойдёт, с неустроенными (в материальном и социальном отношении) себя связывать не будет. «Неустроенных» он использует в своих интересах, организуя удобную для себя сеть «перевалочных пунктов» и используя с выгодой для себя их материальные и экологические ресурсы: тут переночевал, там пообедал, здесь пересидел непогоду. В благодарность за приём кран починил, чайку попил, побеседовал. В следующий раз будет проходить мимо, может ещё зайдёт. Но  связывать себя с одинокой и неустроенной хозяйкой, это уж, –  извините! К этическим отношениям творческий прагматик-СЛИ, Габен  относится, как к неразменному банковскому билету на крупную сумму, под который бесконечно долго можно брать выгодный и удобный кредит. Если кредит доверия всё же оказывается исчерпан, и партнёрша требует максимальной определённости в отношениях и в настоящем, и в будущем, если используя его же уловку, она его – творческого прагматика! (+ЧЛ2) – как «мастера на все руки», бесплатно выполняющего любую техническую работу, рекомендует своим знакомым и пускает его «по рукам», отношения и вовсе разрываются. У Габена, как у творческого прагматика  своя стратегия в отношениях, своя тактика, свои планы, задачи и цели. Свой расчёт и своя выгода. Свои формы и методы, развития отношений, которыми он сам предпочитает манипулировать и творчески управлять. И то, как они (эти методы) соотносятся с его этическими отношениями и планами, он сам предпочитает решать. Если это кого-то раздражает и не устраивает, унижает, разочаровывает, приводит в отчаяние, разбивает надежды, мечты, разрушает иллюзии, ломает планы на будущее – всё это не его, Габена, проблема. Это – побочный эффект его действий, которые он, тем не менее, считает вполне уместными, целесообразными и даже очень этичными. И это тоже 
 имеет под собой основания, поскольку творческая деловая логика Габена (+ЧЛ2) как и любая творческая программа упрямых-объективистов-иррационалов (иррационалов гамма и дельта квадр) сводится к этическому и техническому поиску лучших условий взаимодействия, что предполагает и частую смену партнёров, связанную с неудачным опытом взаимоотношений, (вследствие болезненных этических и психологических «исследований» и «экспериментов») и частый разрыв отношений с неизбежными при этом глубокими моральными и психологическими травмами.

I-9. УПРЯМЫЙ-ИРРАЦИОНАЛ-ОБЪЕКТИВИСТ (СЕРДЦЕЕД)-СЛИ, Габен. Подмена этических отношений игрой.

Как и любому сердцееду (упрямому иррационалу-объективисту)-СЛИ, Габену свойственно нарушать данное им обещание, – причём, часто он делает это по принципиальным соображениям, чтобы быть свободным от каких-либо обязательств, сковывающих его возможности, деловую или этическую инициативу. В условиях кризиса отношений Габен (как и любой сердцеед), обещаний своих не выполняет, данного слова не держит. Да и обещания он даёт крайне редко и неохотно, за исключением тех случаев, когда ему приходиться выпутываться из затруднительных положений. Тут он и надаёт их с три короба, лишь бы только отвертеться, выскользнуть из тисков обстоятельств, – выбраться из «капкана», в который он случайно попал, неосторожно дав обещание, за которое его и притянули к ответу. Поэтому и обещание нередко даёт в форме намёка-уловки или намёка-приманки, предлагая новому партнёру приятное времяпрепровождение, но сам эти намёки обещаниями не считает, Габен быстро о них «забывает» или демонстративно игнорирует, давая понять, что выполнять их не намерен. Демонстративно обижается, когда ему напоминают о них, может бурно возмутиться и наговорить колкостей или чепухи, заставляя перевести разговор на другую тему.

Основная форма этических отношений сердцееда-Габена – игра. Эмоции, по мнению Габена, подсознательно ориентированного на дуализации с игривым и дурашливым этическим манипулятором-Гексли, должны быть только умеренными и только наигранными – искусственными, натянутыми, фальшивыми – какими угодно, но только не настоящими. Настоящие эмоции нарушают любовную игру, разрушают интригу, привносят в отношения серьёзность, усложняют их, усложняют жизнь, ко многому обзывают, заставляют страдать и переживать, превращая любовные отношения в пытку. А этого Габен с его ЭГО-программной сенсорикой ощущений (-БС1) себе не желает! Любовь, по его мнению, должна поддерживать здоровые функции организма, приносить удовольствие и только! Быть приятным и вкусным «кушаньем», которое иногда можно подсластить ложными обещаниями и романтическими иллюзиями, а можно поперчить или «разогреть» так, чтобы страсти бурлили и кипели, – но это для тех, кто любит «погорячее».
 

Поэтому, если даже Габен требует от партнёра большей эмоциональной отдачи и полного раскрепощения, уступать ему в этом бывает очень опасно, поскольку, кроме того, что это может быть вызвано только желанием чувственного разнообразия, оно может ещё и оказаться уловкой-провокацией, дающей повод для последующего разрыва отношений под предлогом эмоциональной несдержанности партнёра, разрушающего «приятную любовную игру», что всегда сопровождается резким охлаждением к нему: «Перегрелся? А теперь остынь!».

Настоящие эмоции с их мучительными, тяжёлыми переживаниями, по мнению сердцееда-Габена, разрушают здоровье, психику, жизнь, – а кому это надо? Под напором настоящих эмоций любовь перестаёт быть приятной, увлекательной, доставляющей удовольствие игрой. В рамках жёстких этических отношений она задыхается, черствеет и «портится», как заплесневелый сухарь, становится скучной, тяжёлой, как камень (на шее), сковывает по рукам и ногам, как кандалы. А главное, никакой надёжной опоры, по мнению сердцееда-Габена, любовь в этически жёстких (морально устойчивых) отношениях не даёт, потому что, как свет клином, сходится на одном человеке – одном-единственном партнёре.
 

А разве можно во всех жизненно важных вопросах полагаться на одного-единственного человека? Ведь это какая огромная ответственность на него сразу обрушивается! А если он и берёт её на себя, то, значит, либо недооценивает её в полном объёме, либо переоценивает свои силы и возможности, и всерьёз на него рассчитывать нельзя. А главное, – он того же ждёт от своего партнёра, наваливая на него то же бремя ответственности и сверх того, множество всяких «бессмысленных», по мнению сердцееда-Габена, обязательств. Вследствие этого Габен, следуя своей ЭГО-программной независимости (позиции «Я свободен! Я ничей!»), старается долговременных и прочных отношений с одним (психологически несовместимым) партнёром избегать. Вот и приходится ему находить такому партнёру дублёров на все случаи жизни и запасаться ими впрок.
 

Для сердцееда полагаться на одного-единственного партнёра – так же неудобно, как ходить по канату: нет достаточного количества точек опоры, чтобы чувствовать себя уверенно. А разве может один человек обеспечить всё необходимое для удовлетворения даже минимальных потребностей нашей жизни, не говоря уже о разнообразных желаниях (которых становится тем больше, чем больше они удовлетворяются)? Разве может он вместить в себя все возможности для того, чтобы быть всегда нужным, желанным, любимым, преданным, верным, надёжным, способным обеспечить всё необходимое и достаточное? Нет, конечно! Кто-то умён, кто-то красив, кто-то молод и здоров, кто-то стар, но опытен и богат. А значит, от каждого нужно получать по способностям и возможностям.
 

А платить чем? Во-первых, – благодарностью, – но только мнимой, наигранной, не требующей существенных усилий, дорогих услуг и огромных жертв (а иначе она просто не окупается). Во-вторых, – готовностью услужить и удружить по мере возможностей (и эту меру тоже можно понизить). Как творческий прагматик незначительной деловой услужливостью Габен и расплачивается на первых порах. А благодарность, – фальшивая, демонстративная, не требующая большого расхода эмоций; как и желание удружить, услужить и проч. – остаётся игрой и добрым намерением, как правило, нереализованным, поскольку будучи реализованным, желание выходит за рамки игры, а это уже нарушение жизненных принципов Габена как сердцееда: никогда не придавать серьёзного значения чувствам и желаниям другого человека («Мало ли, что он ко мне чувствует! Мало ли, что он желает! Все желания выполнять...»).

Габен прагматичен, и растрачивать себя, свои силы и возможности, соотносясь с чувствами и желаниями других, не будет. И это ещё одна причина, по которой он не позволяет ни себе, ни своему партнёру выходить за рамки игры.
 

По мнению сердцееда-Габена, любовь хороша, когда она становится приятным приключением и остаётся приятным воспоминанием. Если возникают неприятные осложнения в виде ревности партнёра или нежелательного (несвоевременного) рождения детей, тут уже Габену приходится выкручиваться, напрягая фантазию, дружеские и семейные связи, распределяя моральную, материальную и физическую нагрузку между друзьями и родственниками. Как и любой сердцеед, Габен умеет и любит манипулировать людьми, умеет их располагать, увлекать и очаровывать. Поэтому и игра для него – это не только способ этических манипуляций с двойным стандартом отношений и требований, это ещё и возможность создать пространство для этического маневрирования, позволяющее использовать всё многообразие ситуаций, необходимых для установления более для него, – более гибких или более защищённых двусмысленной игрой  – отношений.
 

Обсуждение важных тем рассудительный (по психологическому признаку) Габен как сердцеед тоже удерживает в рамках игры. Иногда затевает дискуссию только потому, что ему захотелось поиграть в обсуждение, убеждение, предубеждение, в салонную беседу, в «троллинг». (В «троллинг» Габен и его дуал, ИЭЭ, Гексли,   играют особенно успешно.). Иногда, начиная общаться, Габен переходит на отвлечённые, не имеющие отношения к обсуждению, темы, – порассуждать захотелось. Но при этом к своим заявлениям и инициативам Габен требует серьёзного отношения, – и это тоже продолжение его игры, с которой он (при всей её абсурдности) заставляет партнёра считаться, оставляя за собой право поменять отношение к этой игре (или правила в ней), когда ему заблагорассудится.

А что делать, если партнёр не желает превращать отношения в игру и не желает мириться с тем, что его чувствами и убеждениями играют? – Такого партнёра Габен (как и любой сердцеед) пытается перевоспитать, стараясь переломить его    взгляды и убеждения, по возможности, в кратчайшие сроки, – резко, жестоко и категорично. Страдания, которые при этом испытывает человек, сердцееда-Габена волнуют постольку, поскольку они для него опасны, а во всём остальном он винит партнёра: сам виноват, – нарушил правила игры. 

Как и любой сердцеед, Габен терпеть не может усложнять себе жизнь. Он и другим-то старается её не усложнять, чтобы не наживать себе врагов. Но он упорно игнорирует тот объективный факт, что жизнь сложна сама по себе (вне зависимости от того, хочется ему это признавать, или нет), и если не он, значит кто-то другой должен принять всю её сложность на себя. А игра для него – это удобная ширма, – ловкий трюк фокусника, создающего двойную реальность: самообман и самоотвод для себя и реальный обман с тяжёлым и жестоким прозрением – для других.
 

Активизируясь по аспекту этики отношений (-БЭ6), следуя своей природной доброжелательности, с поверженным (вытесняемым на время или навсегда) партнёром Габен при всех условиях предпочитает расставаться мирно, по-дружески. На этом основании вытесняемому (или замещаемому) партнёру он предоставляет «утешительный приз» в виде «дружбы», которая при таких условиях навязывается (вне зависимости от чувств и планов партнёра) из прагматичных соображений, в лживой, лицемерной, двусмысленной форме с наигранно «искренней» убеждённостью в том, что дружба между некогда близкими мужчиной и женщиной возможна и представляет собой удобные, взаимовыгодные и перспективные отношения, которые и имеет смысл практиковать. Свою практическую пользу и выгоду в этом плане Габен отслеживает прежде всего. А потому в первую очередь соблюдает заповедь «не навреди» в отношении самого себя: «Не навреди самому себе!».

Создание благоприятных условий существования для самого себя является для Габена задачей первостепенной важности: «дружеский секс» нужен ему для здоровья, «дружеские займы» – для благополучия, «дружеские визиты» – для ощущения праздника в будние дни, для поднятия настроения, для поддержания тонуса, для установления новых полезных связей и отношений. Каждый человек, в том числе и недавний партнёр, с которым удалось расстаться «по-дружески», остаётся для него «банком возможностей», «бездонным колодцем всевозможных благ», из которого ещё можно многое почерпнуть.

Необходимость замещать старые, изжившие себя – исчерпавшие свой «дружеский потенциал» – этические связи новыми, Габен также отслеживает в первую очередь.
 

I-10. УПРЯМЫЙ-ИРРАЦИОНАЛ-ОБЪЕКТИВИСТ (СЕРДЦЕЕД)-СЛИ, Габен.  Отношение к вытеснению. 

Вытеснение из отношений – позиция «с глаз долой, из сердца – вон», – является заключительным этапом взаимодействия сердцееда-Габена с психологически несовместимым партнёром при том, что, себя вытеснить «с глаз долой» упрямый и самолюбивый аристократ-Габен не  позволяет. Отчаянно сопротивляется любому отторжении и вытеснению. С нагловатой улыбочкой он будет нежданно-негаданно заявляться в дом к надолго оставленной им без присмотра партнёрше и именно тогда, когда она уже точно решит разорвать с ним все отношения. Игнорируя её недовольство, Габен снова будет пытаться  расположить её к себе, преодолевая её неприязнь и подавляя сопротивление, которое в таких случаях придаёт ему силы и ещё больше возбуждает. Свои эмоции Габен выражает при этом вполне открыто, его улыбка становится злой и нагло-насмешливой (с хищным оскалом), появляется озорной огонёк в глазах. При этом он чувствует себя (а возможно и кажется себе со стороны) этаким ковбоем, объезжающим строптивую лошадь: чем больше сопротивления, тем больше веселья.

И тогда уже им завязывается какая-то дикая и гнусная игра, при которой Габен чувствует себя победителем и даже мысли не допускает, что он здесь  лишний и никому тут не нужен (и лучшее, что он бы мог сделать, – это уйти и никогда больше не появляться). Но этого  Габен как раз и не допускает, а потому и устраивает эту дикую возню: не позволяет себя вычеркнуть из планов на будущее, – не дождётесь! Он оставляет подчинившуюся его воле партнёршу и уходит из её дома  только тогда, когда может быть  абсолютно уверен в том, что полностью сломил сопротивление своей «марионетки», переломил ситуацию в свою пользу, и теперь её дом будет по-прежнему оставаться его «перевалочной базой», его «оазисом» на «территории», которую он уже давно и прочно считает своей.

Творческая деловая логика Габена (+ЧЛ2) обслуживает его стратегическую ЭГО-программу сенсорики ощущений, включающей в себя и использование любых альтернативных пространственных отношений (-БС1): если Габену становится дискомфортно – тесно или неуютно – в одном доме, он уходит в другой, но при этом любая, покинутая Габеном территория остаётся альтернативой всем его в настоящем и будущем обжитым пространствам. Приходя в очередной «свой-чужой» дом, Габен должен почувствовать, что ему здесь рады. Если не чувствует этого, то пытается «утеплить» отношения как «оранжерейку», чтобы высаженные в ней «цветочки» его настоящих и будущих отношений принесли ему в своё время нужные и долгожданные плоды. И таких «оранжереек» у него по всем «оазисам» – пруд пруди! И во всех вызревают плоды его делового «творчества». А над всем этим он  главный! И никого в свой огород не пустит. И не надейтесь! Но когда уже «плод» созреет, он сам его срежет и употребит. Потому, что выращивает для себя. И больше ни для кого, – потому, что он здесь главный! И всякому, кто посмеет это оспорить,  обидчивый и мстительный Габен докажет обратное, используя для этого бесконечно большой арсенал средств, изобретая и подстраивая бесконечное множество всяких каверз по своей творческой деловой логике, – измотает, изведёт, поглумится, заставит за собой побегать, приманивая и обнадёживая по активационной своей этике отношений (-БЭ6), а потом с блеском, изобретательно поставит в этих отношениях «жирную точку», постаравшись напоследок эффектным броском отшвырнуть от себя подальше навязчивую партнёршу, которая имела неосторожность попытаться утвердить свою власть над ним, – заявить на него свои права и этим его унизить.

Габен – свободен, и он ничей! Он поступает, как ему вздумается. И он не позволит себя просто так, за «здорово живёшь» вытеснить из своего оазиса – из обжитой им «перевалочной базы». Как капитан на корабле Габен приструнит всякого, кто посмеет устроить бунт, да ещё показательно накажет, чтобы провинившийся и сам это запомнил, и другим рассказал, как жестоко с ним поступили.

Независимость – основа существования Габена, поэтому привязчивость Есенина, нашедшего в его лице своего будущего «благодетеля», уже с самого начала его настораживает и кажется обременительной.

II. ИЭИ, Есенин – СЛИ, Габен. Взаимодействие в диаде. 

II-1. Отношения на начальном этапе

Вероятность того, что два позитивиста-динамика-интроверта, с выгодой для себя ищущие новые знакомства и потому с лёгкостью втягивающиеся в благоприятные этические отношения, в процессе своих перемещений и странствий в поисках лучшей доли и лучшего места под солнцем  окажутся случайными попутчиками, очень высока. Есенин сумеет быстро завоевать симпатии Габена и свой лучезарной улыбкой и демонстративной доброжелательностью (-БЭ8), которая тут же активизирует Габена по его активационному аспекту этики отношений (-БЭ6) и ему захочется ответить встречной любезностью и доброжелательностью своему новому знакомому, который покажется ему заслуживающим доверия, чутким и деликатным человеком, на первых порах кажущимся робким и смущённым той щедрой отзывчивостью, которой поначалу одаривает его Габен. Разговорившись с Есениным и познакомившись с ним поближе, узнав из его рассказов о тяжёлых испытаниях, выпавших на его долю и трудных условиях существования, увидев в нём жертву трагических обстоятельств (каким представляет себя в поисках покровителей виктимный бета-интуит-Есенин), Габен начинает принимать в нём и в его жизни самое горячее участие и предлагает свою помощь и услуги, которые Есенин принимает, как бы преодолевая некоторое смущение с наигранно робкой и кажущейся искренней благодарностью. Пользуясь возможностью закрепить знакомство, Есенин осыпает Габена восторженными комплиментами: «Какой вы добрый! Как это мило с вашей стороны! Как приятно встретить такого щедрого и отзывчивого человека!». А принимая во внимание разговорчивость Габена, не упускающего случая блеснуть эрудицией и широтой интересов (поскольку это качество высоко ценится в его дельта-квадре), Есенин не забудет отметить ещё и эту его черту и постарается воспользоваться ею для поддержания разговора, – будет бурно восхищаться разносторонними интересами Габена, заваливая его всё новыми вопросами и стараясь из разговора узнать побольше  о нём самом. Будет цепляться то за одну, то за другую тему, проявляя к ним живейший интерес, так что на обсуждение всех тем в дороге не хватит времени и Габен предложит Есенину продолжить разговор у него дома, тем более, что узнав о бесприютности и тяжёлых обстоятельствах жизни Есенина, он посчитает необходимым это сделать. Габену свойственно помогать бесприютным путникам, попавшим в тяжёлые обстоятельства. Со свойственным ему инстинктом «собирателя», он часто находит их в своих странствиях и приводит к себе домой, предполагая на первых порах оказать им посильную помощь. На свой дом, каким бы комфортабельным он ни был, добровольный скиталец-Габен тоже смотрит, как на перевалочную базу, а потому, активизировавшись в процессе общения с Есениным по своему инертному аспекту этики отношений (-БЭ6) и,  воодушевляясь своим добрым намерением, он с готовностью может предложить приют быстро сошедшемуся с ним  новому знакомому,  завоевавшему его симпатии и схожему с ним во мнениях и интересах.

На первых порах Габен бывает совершенно очарован Есениным, – милый, обаятельный, скромный человек, преодолевающий смущение и робость на каждом шагу. Придя в дом к Габену, он смущённо оглядывается по сторонам и робко топчется в дверях, заставляя Габена то и дело подбадривать его и просить чувствовать себя, как дома. Осваиваясь в новом жилище, Есенин продолжит осыпать Габена комплимента, восхищаясь им как гостеприимным хозяином уютного дома, где технически всё так хорошо и удобно устроено. Заодно расскажет и про свои беды-скитания, бытовую и материальную неустроенность, про то, как он одинок, как трудно в наше время встретить таких отзывчивых людей как Габен, найти хороших и верных друзей, которые не бросили бы человека в беде.  Разговор о друзьях Есенин заведёт не случайно и в скором времени получит полную информацию о связях и знакомствах Габена, который по привычке выдаст её в качестве намёка-приманки, чтобы из прагматичных соображений заинтересовать собою Есенина, который хоть и выглядит «потеряшкой», всё же не скрывает и своих преимуществ, представляясь человеком благородных порывов и разнообразных творческих способностей: он и рисует, и музицирует, и сочиняет стихи, – всё это Есенин может самым поверхностным образом  продемонстрировать Габену, который со свойственным ему талантом «собирателя» обожает коллекционировать полезные и перспективные знакомства. В рамках приоритетов своей дельта-квадры, где творческой личностью быть выгодно  и почётно, Габен коллекционирует и  знаменитостей, в том числе и будущих, находящихся на начальном этапе своей профессиональной карьеры, что особенно заинтересует Есенина, который  увидит в этом кратчайший способ «пройти в дамки» – завязать выгодные знакомства, приобщившись к творческой элите, и скорейшим и лёгким путём завоевать город, в который он ещё только вступил и где ещё никого не знает. В свете этих причин знакомство с Габеном и его «коллекцией» покажется Есенину особенно ценным.

Но Габен тоже не прост и достаточно хитёр, чтобы не допускать нового знакомого к своим закромам. Он ещё будет присматриваться к Есенину, решая, какую пользу можно извлечь из знакомства с ним, а свои связи и обещания будет использовать как приманку и долговременный стимул в стремлении Есенина услужить и удружить ему. Творчески прагматичный Габен посредством этих приманок попытается манипулировать Есениным, стремясь втянуть его в свою игру, в свой «лохотрон» и намереваясь  извлечь из отношений с ним максимум пользы  и выгоды, предполагая  хотя бы использовать его для мелких поручений  и несложной домашней работы на тот случай, если  Есенин и сам свою помощь предложит из вежливости и благодарности за оказанное гостеприимство.  Но очень скоро Габен начинает понимать, что в отношениях с Есениным он просчитался: Есенин сам будет использовать Габена в своих интересах, а себя эксплуатировать никому не позволит. Воспользовавшись отсутствием Габена и оставшись у него дома под вымышленным предлогом (никого в этом городе не знает, деваться ему некуда, денег нет, жилья, работы и полезных знакомств тоже нет), Есенин и сам получит доступ ко всем «коллекциям» Габена и их информационным хранилищам – домашним архивам, записным книжкам, блокнотам, случайным запискам, квитанциям, конвертам и письмам на столе, визитным карточкам, телефонам и компьютеру. Домашние фотоальбомы просмотрит, адреса на конвертах и открытках прочитает и перепишет, всю нужную информацию соберёт, времени зря терять не будет и свои планы на будущее начнёт не только продумывать, но и самостоятельно реализовывать, основываясь на полученных сведениях.  К возвращению Габена домой Есенин никаких его поручений выполнить «не успеет», но отговорок придумает великое множество и отвлечёт внимание Габена, на какие-то другие дела, разговоры и темы. Может предложить Габену пойти куда-нибудь и отметить знакомство, что с удовольствием будет поддержано Габеном, не отказывающемся себе в удовольствии отдохнуть в приятной компании. И даже то, что у Есенина при себе не окажется денег, Габена не особенно смутит, и оправдания для него найдутся: «Намаялся бедняга, в тяжёлые обстоятельства попал, ну ничего, пусть отдохнёт!».

II-2. СЛИ, Габен – ИЭИ, Есенин. Спекуляция сенсорной и эмоциональной щедростью.  Взаимные запросы на суггестию.

Перспектива приятного времяпрепровождения сделает Есенина ещё более общительным и весёлым: сыпать остротами, шутками и анекдотами беспрерывно он будет до тех пор, пока Габен не начнёт воспринимать его слова и шутки некритично, и тогда уже Есенин сможет позволить себе и выходящую за рамки дерзость, делая первые пробные попытки взять верх над Габеном, и подчинить его своей воле. Поначалу Габен может снисходительно отнестись к этому первому и самому мягкому – пробному, – проявлению волевого произвола Есенина. Не отказывая себе в удовольствии понаблюдать за своим новым другом, чтобы получить о нём более полное представление, и рассчитывая потом указать ему на его место, Габен позволяет Есенину многие вольности, тем более, что поначалу они его приятно забавляют, – он видит, что Есенин  теряет над собой контроль, но ничего опасного для себя в этом пока не усматривает (беспечный). Габен ценит свои удовольствия (-БС1), а расшалившийся и не в меру развеселившийся Есенин может любого человека заставить  забыть о времени, но зато и воспоминания о своих шалостях оставит незабываемые. Габен надолго запомнит и этот вечер, и все последующие, хотя такими яркими эмоциональными праздниками Есенин не так уж и часто будет его тешить: праздник заслужить надо, и об этом Есенин Габену  будет время от времени недвусмысленно напоминать, да ещё так, что каждый последующий праздник будет обходиться Габену много дороже предыдущего – будет стоить ещё больших уступок и жертв, даже при том, что Габен как упрямый нелегко идёт на уступки, если только они не являются его собственными пробными авансами, – ловушками-приманками по сенсорике ощущений.

В партнёрстве с Есениным Габену прежде всего приходится поступаться своим краеугольным  принципом: «Каждый человек должен работать и приносить пользу обществу; кто не работает, тот не ест». Есенин, опасаясь, что Габен приспособит его для самых чёрных работ, – чего он никак не может допустить в соответствии со своим бета-квадровым комплексом «шестёрки» из страха вытеснения  в парии,  – внесёт в это положение некоторые  коррективы и будет отрабатывать своё иждивенчество, веселя и развлекая Габена, при том, что в хорошем настроении будет пребывать  всё реже и реже, – а без него какое же веселье?

Но вскоре именно веселье и хорошее настроение и забавные шалости Есенина, позволяющие ему расширять границы допустимых вольностей, для Габена, ориентированного на дуализацию с неистощимым на выдумки весельчаком-Гексли, станут необходимы, как воздух, в связи с запросом информации на его суггестивную интуицию потенциальных возможностей (+ЧИ5). Есенин этот запрос, разумеется, отследит и, по  мере востребованности  эмоционального позитива, станет продавать своё хорошее настроение подороже. Зато уж гнетущим и мрачным настроением, колкостями,  упрёками и раздражением будет «закармливать» Габена досыта. Скандалы будут возникать по любому, самому вздорному и мнимому поводу. И Габену, болезненно переживающему вследствие его проблематичной («болевой») этики эмоций (+ЧЭ4) любое раздражение и разговоры на повышенных тонах, приводить Есенина в хорошее  настроение становится всё труднее, – каждый раз задабривание и умиротворение Есенина стоит ему всё больших уступок и затрат, что для него как упрямого  ЭГО-программного сенсорика и творческого прагматика создаёт немалые трудности, хотя бы тем, что глубоко противоречит его убеждениям, но эмоциональные встряски, которые каждый раз устраивает ему Есенин, настаивая на своём, оказываются для него ещё более непереносимыми. А тем более тут уже начинают проявляться и такие неприятные качества Есенина, как зависть, мстительность, злонамеренность, алчность, мелочность, жестокость, хитрость, лживость, лицемерие, коварство. Каждый раз, когда какое-либо из этих свойств проявляется во всём своём «блеске», Габену, ориентированному на  моральные ценности дельта-квадры (хотя в модели его психотипа они и вторичны), становится резко не по себе, и даже бывает страшно представить себе всю глубину тьмы и мерзости, которая каким-то образом накопилась в порочной душе этого, на первый взгляд, безобидного «потеряшки», представляющего себя жертвой трагических обстоятельств, а по сути привносящего разрушение и хаос в дом, где его принимают как друга и оказывают ему опеку и покровительство.

Разыгрывая по своей творческой этике эмоций (+ЧЭ2) образ злобного и неудовлетворённого демона, требующего к себе всё более чуткого и трепетного отношения, Есенин не только устанавливает удобные для себя отношения собственного доминирования в создаваемой им иерархии, запугивая партнёра, подчиняя его своей воле и вытесняя в парии, но и  провоцирует его на ответные дисциплинарные меры, ограничивающие его (Есенина) волевой и эмоциональный произвол. Будучи ориентирован на дуализацию с волевым сенсориком-СЛЭ, Жуковым, Есенин только рядом с деспотичным и суровым партнёром чувствует себя по-настоящему защищённым. Не получая достаточно чёткой и жёсткой информации на свою суггестивную волевую сенсорику (+ЧС5), устанавливающей пределы дозволенного, Есенин всё больше теряет самоконтроль и ведёт себя нагло  и безобразно до тех пор, пока не находится способ жестокими и суровыми мерами  ввести его поведение в допустимые рамки. Почувствовав несокрушимую власть над собой (а вместе с ней и неизбежности расплаты за неуместные шалости),  Есенин может сразу притихнуть, прикинуться робким, послушным и безобидным. Он снова радуется любой подачке и милости партнёра, становится весёлым, радостным, покладистым и доброжелательным, готовым выслуживаться перед своим благодетелем, если он не будет забывать время от времени проявлять свою суровость, решимость и силу. Запрет на своеволие, свойственный его дуалу-СЛЭ, Жукову, действует на Есенина успокаивающе, – он чувствует себя защищённым, – укрытым от житейских бурь, как за каменной стеной. А быть за кем-то, как за каменной стеной –предел  его желаний, – лучшее, что может быть для маленького, слабого и беззащитного человека, которым ощущает себя Есенин, находясь под опекой сурового деспота. А без деспотичной суровости и силы какая же может быть  защищённость? В личные покои безвольного владыки  любой мятежник может ворваться, тогда как жестокий и деспотичный властитель всех своих подданных держит в ежовых рукавицах, и Есенин под его покровительством чувствует себя спокойно и уютно, платит щедрой признательностью в виде доносов и сплетен, завоёвывает его доверие и расположение надолго, а подчас и веселит, смягчая его суровость, умиротворяя и развеивая его  дурное настроение. Слишком долго почивать в беззаботной радости Есенин своему покровителю тоже не даёт: властитель не имеет права терять бдительность и способность держать всех и вся под контролем, а не то ворвутся в его спальню мятежники, и тогда уже не будет покоя и счастья ни самому владыке, ни  его подопечному Есенину, который потому и фискалит на всех подозрительных, чтобы укрепить власть своего покровителя и чувствовать себя ею ещё более защищённым.  Поэтому и коронный запрет СЛЭ, Жукова: «Не своевольничай», распространяемый не только на других, но и на него, Есенина успокаивает: если уж он, «любимчик», не своевольничает, то и все остальные удерживаются в узде, а значит можно быть спокойным за порядок и дисциплину в вверенной его господину системе (дому, семье, державе, империи), можно спокойно спать под его крылышком, будучи абсолютно уверенным, что никакие страхи их сон не нарушат. Можно расслабиться и забыть о тревогах суетной жизни, стать философом и поэтом, восхваляющим своего владыку, отдаться мечтам и фантазиям и обогатить их яркими образами духовный мир своего господина, проливая живительный бальзам на его истомившуюся суровостью душу, понимая, какое великое благодеяние для него совершаешь и утверждаясь в собственной значимости.

Свободолюбивый Габен, исходя из приоритетной толерантности своей дельта-квадры и дельта-квадрового комплекса «подрезанных крыльев», запрещающего насилие над личностью и осуждающего любые ограничения её прав и свобод, о запрете на своеволие и помыслить не может. Он сам противник такого запрета и непримиримый враг любого, кто попытается хоть в чём-то  ограничить свободу его волеизъявления. Ему и в голову не придёт сказать Есенину: «Не своевольничай!», для него этот запрет противоречит всем правовым  и этическим нормам, – всё равно, что запретить человеку дышать. И уж, конечно, ему не придёт в голову выдвигать это требование грубым, деспотично-жестоким тоном, не терпящим возражений, который и делает этот запрет ещё более весомым и убедительным, суггестирует Есенина по аспекту  волевой сенсорики, заставляя его подчиняться воле партнёра и чувствовать себя защищённым. Почувствовав в этом запрете диктат и силу партнёра, Есенин (иногда шутливо, с притворным испугом) съёживается, как удара, втягивает голову в плечи, представляя себя маленьким, слабеньким, безобидным («которого  всякий обидеть может») и, состроив умильное лицо, искоса и лукаво поглядывает на партнёра, как бы спрашивая: «Можно мне ещё немножко пошалить?», превращая отношения с партнёром в игру разыгрывая в ней свою роль «милого и безобидного шалунишки», чьи выходящие за рамки шалости (или беспредельный террор) с лёгкостью можно остановить и ввести в разумные границы, если сказать слова  запрета («Не смей!», «Не своевольничай!» и т.д.) предельно жёстким, непререкаемым тоном. Габен, исходя из приоритетов своей квадры, к там мерам не прибегает,   а  потому и попадает с катастрофической скоростью  в полную зависимость от волевого произвола Есенина, бета-квадровым ценностям которого чужды и антагонистичны дельта-квадровые приоритеты Габена, поэтому и нападать на них, обесценивая, искореняя и уничтожая их, Есенин будет в первую очередь.

II-3. ИЭИ, Есенин – СЛИ, Габен. Взаимодействие БЕСПЕЧНОГО и ПРЕДУСМОТРИТЕЛЬНОГО.

Беспечный-стратег-позитивист, ЭГО программный сенсорик- СЛИ, Габен любит демонстрировать свою щедрость и широту натуры,  и Есенину как предусмотрительному-тактику и накопителю материальных ценностей (в соответствии с психологическим признаком предусмотрительности) будет нетрудно поощрять в нём это свойство и на первых порах, и на всех последующих этапах их отношений, заставляя Габена расходовать на его (Есенина) нужды и прихоти  всё большее количество материальных средств, а также (не считая себя обязанным ждать милостей от партнёра, поскольку это ставит его в моральную и психологическую зависимость от него)  предпочитая  захватывать их тайком или хитростью, поощряя добрую волю партнёра, тем более, что он сам кичится своим дружелюбием и щедростью. И такую форму отношений Есенин считает вполне оправданной: в системе ценностей  и в социуме бета-квадры, где Есенин из-за своей физической слабости часто оказывается в подчинённом или малопочтенном положении,  брать реванш ему приходится за счёт хитрости, лукавства, обмана и изворотливости. Соответственно, эти качества он в себе ценит, с малых лет, активно их в себе развивает и благодаря им  утверждает себя в правах, не стесняясь  их афишировать и о них говорить, – ведь нет ничего зазорного в том, что «голь на выдумки хитра», если силой завоевать превосходство ей не удаётся. Исходя из этих приоритетов его психотипа, много раз доказавших свою эффективность в установлении доминирования, а также экологическую и социальную успешность, стойкость, живучесть, защищённость, а во многих случаях и неуязвимость, в бета-квадре стало престижным быть тем, кто натягивает нос простачку, – престижно быть хитрым и увёртливым ловкачом, умеющим без труда и ущерба для себя поживиться за чужой счёт и обмануть простодушного и беспечного растяпу. Себя Есенин растяпой не считает – это не престижно! Паразитировать на себе не позволит – это равносильно вытеснению в парии, чего никак не может допустить контролирующий его поведение бета-квадровый комплекс «шестёрки». В связи с этим предусмотрительный накопитель-Есенин,  рискующий из-за противоправного присвоения материальных ценностей в любую минуту быть пойманным за руку и выставленным за дверь, просто не сможет позволить себе никакого другого поведения в отношениях с Габеном, кроме своекорыстного психологического доминирования над ним посредством болезненных этических манипуляций, которыми он любого человека (включая и своего дуала-Жукова) может подчинить своей воле. Зная за собой это свойство, Есенин всегда найдёт способ заставить Габена раскошелиться, и без особых трудов сумеет обогатиться за его счёт, – в мелочах или по-крупному – не важно! Главное, что не он сам, а кто-то другой будет оплачивать его потребности, пусть даже самые незначительные. Пока Есенин будет жить под опекой Габена, он будет его обирать, – и явно, и тайком от него, спокойно и методично, неторопливо, расчётливо и изобретательно. От убеждений и принципов своих Есенин не отойдёт и в ущерб себе поступать не будет, – его бета-квадровый комплекс «шестёрки» жёстко контролирует этот момент: ни наживаться, ни «ездить» на себе Есенин никому  не позволяет, – это закон, который Есенин соблюдает неукоснительно и распространяет на всех, независимо от близости (или дальности) родственных или дружеских связей: платить за него всегда должен кто-то другой. Это лишь поначалу, в качестве первой и единственной уступки-приманки Есенин может заплатить за другого и то, только по минимуму, хоть эта щедрость и будет преподнесена им с помпой, но потом, в качестве отвоёванного реванша, Есенин заставит партнёра платить за себя на каждом шагу.

И методических ухищрений на этот счёт  и по творческому манипулятивному аспекту этики эмоций  (+ЧЭ2), и по ролевой  сенсорики ощущений (-БС3) у Есенина выработано великое множество: всякий раз, когда приходит время доставать кошелёк, он либо попросту впадает в ступор, –  стоит, как громом поражённый, забыв о течении времени, либо стоит, затаив дыхание, выжидательно глядя в глаза партнёру, либо разыгрывает такую разнообразную гамму самых глубоких чувств – смятение, страх, отчаяние, растерянность, огорчение, маяту, дурноту, отвращение, сенсорный дискомфорт,  – что остаться равнодушным ко всем этим его переживаниям просто невозможно, – проще заплатить, чтобы сбросить камень вины со своей  души. Выбрав из всех эмоциональных манипуляций самые эффективные и добавив к ним ещё множество других, не менее действенных, как то: несусветная ложь, ложные клятвы и обещания, отчаянные мольбы и просьбы со слезами на глазах по всяким пустякам и не только, бойкоты, отказы в интимной близости, резкие перепады настроений от хорошего к плохому, доходящему до откровенных издевательств, – угроз, шантажа, демонстративной порчи имущества в приступе исступлённой ярости  и рукоприкладства, Есенин начинает практиковать их на каждом шагу, заставляя партнёра идти на уступки.

Бета-квадровый комплекс «шестёрки» – страх вытеснения в парии, не позволяет Есенину быть тем, кого эксплуатируют, на ком наживаются или паразитируют. И эту мысль он иносказательно или побочными средствами почти сразу же  доносит до партнёра, одновременно с этим показывая, каким приятным и благодушным он может быть, если проявлять к нему безграничную щедрость, за которую на первых порах Есенин расплачивается романтическим настроением, – вздохами на скамейке и прогулками при луне, хотя в качестве поощрительной меры – «аванса-приманки», со своей стороны тоже может устроить партнёру «праздник без границ» – расшалиться и развеселиться так, что потом его и с полицией не унять, но зато и впечатления останутся незабываемые.

II-4. Взаимодействие СУБЪЕКТИВИСТА -ИЭИ, Есенина и ОБЪЕКТИВИСТА-СЛИ, Габена по аспектам деловой логики и этики эмоций (каналы 2–4; 4–2).

Возвращение к суровым будням после затянувшихся праздников разочаровывает обоих партнёров. И прежде всего тем, что Габену бывает довольно трудно заставить  Есенина определиться с работой, что бывает крайне необходимо, поскольку Есенин, меняя своих покровителей, переносит на них и свои денежные долги, и свои материальные и семейные осложнения (и реальные, и вымышленные). По проблематичной своей деловой логике (+ЧЛ4) Есенин создаёт гораздо больше проблем своим покровителям, чем себе. Выставляя себя жертвой трагических обстоятельств, он подставляет их под свои неприятности, переносит на них «удары своей судьбы»: ссылаясь на то, что его кто-то («по недоразумению» или по чужой вине) «поставил на счётчик», навязывает им  свои долги, заставляя их работать на себя и свои проблемы. Он буквально изощряется по своей проблематичной деловой логике (+ЧЛ4), оттачивая методики по причинению максимального морального  и материального  ущерба тому, кто находится рядом с ним и оказывает ему своё покровительство или дружескую помощь.  На правах «друга» Есенин пользуется х услугами «опекунов» безраздельно – и с их согласия и тайком от них, – а как же иначе? На то и друзья, чтобы помогать друг другу. Себя Есенин тоже позиционирует преданным другом, готовым на всё ради близкого человека – это его обычное разглагольствование, присущая ему «аванс-приманка», и горе тому, кто воспримет её всерьёз. Хотя и попытка усомниться в искренности дружеских намерений Есенина  тоже ни к чему хорошему не приводит: «обиженный в лучших чувствах» недоверием партнёра, Есенин посредством творческой своей этики эмоций (+ЧЭ2) тут же из робкого и смущённого «паиньки» превращается в неумолимо-яростного «деспота-громовержца» и устраивает такой бурный  скандал, выражая своё возмущение  самыми шокирующими средствами, что память о нём надолго сохраняется у незадачливого скептика, признающего после всего увиденного и пережитого,  что он, видимо, слишком глубоко оскорбил дружеские чувства Есенина, если тот так болезненно воспринял высказанные им сомнения.

Действуя подобным образом, западающий на своё творческое упрямство субъективист-Есенин заставляет партнёра доверять ему и уважать его (Есенина) права, чувства и мнения. Объективист-Габен в силу своей проблематичной этики эмоций (+ЧЭ4), особенно болезненно переносящий любого вида скандалы и даже разговоры на повышенных тонах, тоже поостережётся оскорблять чувства Есенина недоверием (тем более, что это и не принято в квадрах объективистов) и впредь постарается обходиться с ним особенно мягко, не вызывая эмоционального раздражения и не касаясь болезненных для него тем. Приспосабливать Есенина к работе попытается деликатно, исходя  из того, что это в первую очередь нужно самому Есенину, – трудно живётся на свете непрактичному человеку: все его обманывают, подставляют под неприятности, оттого-то он и оказывается «потеряшкой» и жертвой трагических обстоятельств.

Поучая Есенина, обучая его практичности и прагматизму, Габен совершенно искренне считает, что учит неучёного, и Есенин его в этом заблуждении охотно поддерживает: чем дальше, тем больше строит из себя неумейку, у которого всё из рук валится, – вздыхает и разводит руками, заставляя Габена признать, что не того он обучает практичности, напрасная это затея, – «не в коня корм».

Желая во что бы то ни стало  пристроить Есенина к полезному делу, Габен становится  заложником собственного упрямства и попадает в самый страшный «лохотрон», который только может себе представить: мало того, что Есенин принципиально не захочет «исправляться», он сделает всё возможное, чтобы Габен максимально пострадал от своей наставнической инициативы, – чтобы он проклял тот день и час, когда эта идея пришла к нему в голову, чтобы он до конца жизни работал на тот материальный ущерб, который нанесёт ему Есенин в процессе каких-либо практических занятий. Габену как недолгому домоседу и «человеку перекати поле» бывает трудно удерживать под контролем действия оставшегося дома Есенина, а как убеждённый свободолюбец  Габен к этому контролю и не особенно стремится, считая такое отношение унизительным и для себя, и для своего партнёра. Соответственно, и Есенин,  получив в отсутствие Габена неограниченную свободу действий, не теряет времени даром и извлекает из создавшихся вольготных условий максимум прибыли для себя. Все последующие за этим обвинения Габена в безалаберном отношении к домашним обязанностям Есенин с возмущением отвергает. Как творческий эмоциональный манипулятор он делает  упор на этическую сторону их отношений, убеждая Габена в том, что ему важно, чтобы новый друг-покровитель главным образом его душу, исстрадавшуюся в поисках недостижимого романтического идеала, понять мог. Дескать, для того он (Есенин) и смотрит на каждого нового друга как на благодетеля, с нескрываемым восхищением и надеждой,  что видит в нём свой долгожданный идеал, потому и выражает готовность быть ему верным и преданным, во что он (Есенин) также «искренне» верит и  никому не позволяет в этом усомниться, тут же разыгрывая крайнюю степень отчаяния и возмущения, бурно и демонстративно разочаровываясь: дескать, и этот «идеал» оказался фальшивым, не стоящим его ожиданий, – обманул их, разочаровал. Есенин от своего не отступит: по своей упрямой творческой этике эмоций (+ЧЭ2) он будет изматывать партнёра наигранными страстями, взвинчивая себя до истерики,  до тех пор, пока тот не поверит им или не притворится (хотя бы из жалости к Есенину), что воспринимает их всерьёз. Но зато и для каждого, кто поддаётся на его этическую игру и идёт на удобные Есенину уступки и жертвы, у Есенина находится и ласковая улыбка, и добрые слова, и восторженные комплименты, поощряющие щедрость и жертвенность очередного (или потенциального) «благодетеля», предоставляющего Есенину приют в своём доме, опеку под свои «крылом» и место в своей душе, что для Есенина важнее всего, поскольку именно там он и предполагает обосноваться со всеми удобствами и стать «милым котиком», «любимым дитятей», которому в отличие от других будет позволено всё – любые капризы и шалости, посредством которых Есенин и намеревается открывать для себя новые возможности по эксплуатации сил и средств своего нового покровителя, расширять сферу своего влияния на него, укреплять свою власть над ним, накапливать за его счёт материальные ценности и устанавливать с его помощью полезные связи и выгодные знакомства, чтобы в будущем уйти от него не с пустыми руками. Страданиям разорённых им опекунов Есенин демонстративно сопереживает, разыгрывая пошлую мелодраму всякий раз когда им приходится делать тяжёлый нравственный выбор, оказываясь на краю беспросветной нищеты и отчаяния, и соглашаться на любые, даже самые унизительные способы материального обеспечения своей семьи и, главным образом, своего «милого друга», любимого «котика». А иначе «ласковый котик»   уйдёт и будет искать «идеал» в другом месте, где ради него будут рады пожертвовать всем, чем угодно. И чем отчаянней будет жертва, тем с большим восторгом и восхищением он будет смотреть на своего недавнего «благодетеля», который по сути уже давно стал его рабом. Следуя бета-квадровой «заповеди» «Падающего толкни», он будет и дальше тянуть из него «соки», пока тот будет способен добывать хоть какие-то средства к существованию, – до тех пор, пока не   сделает его полностью нежизнеспособным, а главное, – не способным к реваншу и отмщению, что для предусмотрительного и мстительного Есенина чрезвычайно важно.

Спекулятивная творческая этика эмоций субъективиста-Есенина (+ЧЭ2), выступающая как манипулятивно-навязчивое, изворотливое и изобретательное  стремление ставить всех и вся в зависимость от своих чувств и настроений,  а также спекулятивная  (упрямая и инертная) активационная логика соотношений (-БЛ6), проявляющаяся в стремлении ставить всех и каждого в зависимость от установленных им  правил, ритуалов, порядков, оценок и мнений, помогают Есенину утвердиться и возвыситься в некогда чужом для него доме, который он теперь считает своим, по факту совершившегося переворота – вытеснения  недавнего благодетеля в парии в угоду ещё недавно робеющему перед ним, робкому и скромному Есенин, который самого себя поставить в унизительное, подчинённое положение не позволит даже вышестоящему начальнику, власть которого он начнёт размягчать и нивелировать при первой же удобной возможности, этически манипулируя им и исподволь подчиняя своей воле, демонстрируя при этом безволие и непрактичность всякий раз, когда это будет соответствовать его целям и выгодам.

Ту же комедию Есенин разыграет и перед Габеном, демонстративно смущаясь из-за своей непрактичности, поминутно всплёскивая руками и позволяя то одной, то другой хрупкой вещи выскальзывать из его расслабленных пальцев и  с треском разбиваться, падая на пол. Попытки Есенина удержать её, приведут к тому, что несколько других хрупких и ценных вещей так же выскользнут из расслабленно свисающих кистей его рук, упадут и разобьются. Габена, не теряющего надежды пристроить Есенина к полезной работе и наблюдающего за его безуспешными попытками справиться с возложенным на него поручением, почти сразу же начинают раздражать руки Есенина, – то полусогнутые в локтях с безвольно свисающими кистями, которые он держит перед собой, как бы демонстрируя,  что ни для каких практических целей они не применимы, то безвольно свисающие и расслабленно покачивающиеся, как рыбьи плавники, – руки, сквозь которые проскальзывает, проваливается, падая на пол и разбиваясь, любая вещь (за исключением тех, которые Есенин облюбовал себе, чтобы тайком присвоить) – руки демонстративно неловкие и не цепкие, когда находятся под чьим-либо контролем. Габена раздражает и жеманная манера Есенина, удерживать чашку двумя пальчиками с изящно отогнутым мизинцем, или хватать двумя пальчиками кусочки еды с блюда, кокетливо отставляя в сторону  изогнутые веером остальные три пальца. Раздражают безвольные, плавные жесты Есенина и его привычка встряхивать расслабленно свисающими кистями рук для их ещё большего расслабления. Раздражает привычка то и дело вздыхать, вскидывая безвольно свисающие руки и изображая этим растерянность и утомление, – всплёскивать ими чуть ли не на каждом шагу, разбивая всё, что рядом стоит. Раздражает привычка брать в руки вещь непрочно и некрепко, – не прилагая усилий; ронять инструменты,  хвататься за  хрупкие и непрочные опоры, поскальзываясь и падая, и увлекать их за собой на пол.

Попытка приспособить руки Есенина к делу оборачивается для Габена ещё большими неприятностями, – не для того Есенин облюбовал себе в опекуны мастеровитого Габена, чтобы становиться у него учеником-подсобником! И делового наставничества Габена Есенин тоже не потерпит. Поначалу ещё может выслушивать его наставления с обречённо-покорным видом, но указания его будет выполнять из рук вон плохо и агрессивно реагировать на критику, взвинчиваясь до наивысшего накала страстей с полуоборота и изводя ими Габена, который, как и все объективисты переносит эмоциональные нападки чрезвычайно болезненно. Аспект этики эмоций, приоритетный (наряду с аспектом логики соотношений) в квадрах субъективистов (альфа и бета), где каждый член социума (системы) завоёвывает права и льготы по мере своих эмоциональных атак (чем больше кричит, тем больше получает), в квадрах объективистов (гамма и дельта) является антагонистичной, вытесненной ценностью, поскольку здесь уже доминируют аспект этики отношений, – ценится взаимная корректность и эмоциональная сдержанность, необходимая для поддержания благоприятного психологического климата и добрых отношений в команде (товариществе). Нарушитель этих правил из команды исключается, помощи и поддержки ни от кого не получает. Эмоциональные нападки в квадрах объективистов считаются «запрещённым  приёмом» – недопустимым методом воздействия, эмоциональным террором и  злонамеренным издевательством, если эмоциональным давлением пользуются  для достижения своих целей. Истерики партнёров объективистами воспринимаются как взрыв отчаяния, требующего срочной поддержки или вмешательства медицинских мер. Истериками можно склонить объективиста к запредельно большим и непоправимым  уступкам, которые могут оказать катастрофическое влияние на всю его дальнейшую  жизнь. По этой причине и резкие эмоциональные перепады Есенина, его внезапные, как  гром среди ясного неба, истерики, Габен воспринимает, как знаки беды и  удары судьбы. Стоя, как молнией поражённый, и глядя на Есенина остекленевшими от ужаса глазами, Габен дожидается их окончания, чтобы понять, что именно со всем этим ему делать дальше. Поэтому, когда Есенин, устроив в качестве предупредительной или устрашающей меры  истерику, выплеснув весь эмоциональный заряд и, насладившись зрелищем повергнутого в трепет Габена, возвращается  в свое  прежнее, благодушно расслабленное состояние, Габен, понимая, что Есенин сыграл с ним в какую-то мерзкую шутку, рассердившись, может  и сам ему отомстить. Для начала задаст ему трёпку, но и это действие Есенин обратит в игру, постарается рассмешить и  развеселить Габена, чтобы сменить его гнев на милость, что тоже не всегда удаётся: Габен, как и все квестимы, долго помнит обиду, а Есенин наигранными истериками и явным паразитированием досаждает ему всё больше и больше, провоцируя всё новые скандалы, в расчёте на то, что Габен сгоряча поведёт себя не лучшим образом, потеряет самоконтроль, наговорит много лишнего (о чём потом будет сожалеть) и даст повод памятливому на обиды Есенину утвердить  над ним моральное превосходство.

Есенину важно утвердить над партнёром стабильное моральное превосходство, поскольку именно такая форма доминирования приоритетна в его бета-квадре – квадре субъективистов, где доминирует статичный аспект иерархической логики соотношений, в угоду которому Есенин и старается совершать «перевороты» в системе отношений, смещая своего недавнего покровителя с приоритетных позиций, чтобы прочно занять их самому, и приспосабливая для этой цели не только этические, но и логические манипуляции, – искажая и отрицая реальные и очевидные факты для своей пользы и выгоды, представляя очевидное невероятным и ссылаясь на невероятное как на реальное и очевидное в своих вымыслах, которые вследствие этого приобретают самые  фантастические формы, которые Есенин творчески использует в своих провокациях, наветах и измышлениях, используя их как оружие в своих интригах, или как средство защиты для достижения своих целей, шокируя этой ложью своих «благодетелей» и ужасая их своими инсинуациями всякий  раз, когда предполагает взять над ними верх, чтобы потом вытеснить их в парии. И жертвой этого логического террора Габен тоже становится в партнёрстве с Есениным. И даже противостоять ему не может   при всей своей способности подрезать не в меру зарвавшихся «умников». По своей ЭГО-программной интуиции времени (-БИ1) Есенин обязательно найдёт удобный для «захвата власти» момент, при котором удар от его шокирующих инсинуаций оказался бы наиболее болезненным, – то есть, именно тогда,  когда Габен чувствует себя наиболее расслабленным и умиротворённым и никакой опасности для себя не предвидит. И эти внезапные превращения «ласкового котика», ещё недавно умиротворявшего его милыми шалостями, в средоточие шокирующего цинизма и злобы, Габена совершенно выбивают из колеи. Он чувствует себя после этих встрясок так, как если бы подорвался на мине, но чудом остался жив и теперь переживает ужас от всего происшедшего. Габена чрезвычайно уязвляет «троллинг» Есенина, – его вздорные и подлые инсинуации, циничные и своекорыстные искажения фактов и опровержения очевидного. Аспект деловой логикилогики фактов – является доминирующей ценностью в квадрах объективистов и творческим аспектом самого Габена (+ЧЛ2), которым он позволяет себе манипулировать по своему усмотрению, оставляя за собой право не допускать логического произвола со стороны партнёра. Подлавливая партнёра на лжи, Габен   использует этот факт – ссылается на него при каждом удобном случае, устанавливая своё моральное и логическое превосходство в диаде,  поэтому  и любые, обращённые против него логические выпады, построенные на искажении и извращении фактов, воспринимаются Габеном как жестокая и наглая выходка, которая и в дальнейшем может быть обращена него, что Габена особенно пугает и настораживает, по негативистскому и предусмотрительному аспекту деловой логики (+ЧЛ2), заставляя его быть осторожным в своих словах и действиях, что делает ещё более скрытным и замкнутым и приводит к новым обидам мнительного Есенина и последующим скандалам.  

II-6. Взаимодействие ВОЛОКИТЫ (УСТУПЧИВОГО-ИРРАЦИОНАЛА-СУБЪЕКТИВИСТА)- ИЭИ, Есенина и СЕРДЦЕЕДА (УПРЯМОГО-ИРРАЦИОНАЛА-ОБЪЕКТИВИСТА)-СЛИ, Габена.

Субъективиста-Есенина раздражает скрытность и замкнутость Габена, не позволяющая Есенину заглянуть в его мысли, познать глубины его души,  раскрыть её тайны, нащупать уязвимые точки в его характере, чтобы впоследствии можно было ими  воспользоваться. Подробности биографии Габена он узнаёт довольно быстро из его фотографий, звонков, документов, а вот заглянуть в душу бывает трудней, и Есенин выматывает Габена скандалами, стараясь вывести Габена из себя, надеясь, что тот в раздражении чем-нибудь себя выдаст. Накопленные сведения и наблюдения Есенин великолепно систематизирует, запоминает надолго, равно как и любые другие проступки Габена, и личные обиды на него, всё это дополняет домыслами и получает вполне объёмный информационный материал, который при желании может пустить в ход, чтобы скомпрометировать Габена, чем может даже припугнуть в порыве раздражения. Габен терпеть не может, когда лезут к нему в душу, «тем более, когда в неё плюют», и тайные происки Есенина, наряду с его эмоциональными нападками, начинают представлять для него серьёзную опасность.

Положение усложняется ещё и тем, что все попытки выставить Есенина за дверь к успешному результату не приводят. Как и всякий иррационал-субъективист волокита-Есенин отчаянно сопротивляется любому вытеснению из системы (из отношений, из команды, из пары). Защищаясь, он предъявляет Габену встречные претензии: напоминает, что тот обещал ему помочь устроиться на работу, обустроиться в городе, обзавестись полезными  связями. Габен, получивший полное представление о никчёмности и лени Есенина,  поначалу только посмеивается над его заявлениями: «Нашёл дурака рекомендовать его деловым людям! У него же в руках любое дело разваливается! Он ни на одном месте удержаться не сможет!». И в этом Габен, конечно, Есенина недооценивает:  Есенину главное внедриться в систему (в учреждение, в дом, семью, в пару), а удержаться, да ещё сделать карьеру, добившись высокого положения, привилегий и льгот, он сможет не хуже, а быстрее и лучше других! Это Габен мог бы понять по своим собственным отношениям с Есениным, который, обосновавшись в его доме,  живёт себе припеваючи, бед и забот не знает, да ещё заставляет Габена на себя работать!

Габену, поначалу считавшему, что ему удалось втянуть зависимого от его поддержки Есенина в свою игру, очень недолго приходится торжествовать. В зависимость от своих обещаний сердцеед-Габен волокиту-Есенина не возьмёт, поскольку любой проволочкой во времени Есенин, с его ЭГО-программным аспектом интуиции времени (-БИ1), воспользуется лучше него: чем дольше Габен будет удерживать его в неопределённом положении, с тем большей выгодой он будет использовать это положения для себя, отдыхая, расслабляясь, наедая бока за счёт Габена и накапливая тайком от него материальные  ценности. Нужные связи за его счёт Есенин и окольными путями сможет завязать, используя всё, что  попадётся на глаза, окажется под рукой или произойдёт за это время. Случайный звонок или сообщение, оставленное на автоответчике Габена, могут привести Есенина к выгодному знакомству, если он своевременно проявит этическую инициативу и сумеет собой заинтересовать телефонного собеседника – завяжет с ним долгий разговор, распишет свои таланты и умения, присвоит себе наивысшую квалификацию по любой требуемой специальности, встретится с кем надо, переговорит, произведёт приятное впечатление, завяжет отношения на стороне, о которых Габен не будет знать, подготовит себе ходы к отступлению на тот случай, если Габен всё-таки выставит его за дверь, – в любом случае времени  терять не будет и даже из неопределённой ситуации сумеет извлечь максимум выгоды для себя.

Вытеснить себя за порог Есенин Габену не позволяет, угрозы и предупреждения его игнорирует или реагирует на них встречными упрёками и шокирующими Габена эмоциональными атаками, перед которыми Габен чувствует себя бессильным и которых пугается настолько, что иногда в порыве встречной, порождённой страхом агрессии и сам набрасывается на Есенина с кулаками. И тут к его удивлению с Есениным происходят мгновенные перемены: столкнувшись с необузданной яростью Габена (+ЧЭ4), сконцентрировавшего для своей ответной эмоциональной атаки  свою наблюдательную волевую сенсорику (+ЧС7), Есенин получает на свою суггестивную волевую сенсорику (-ЧС5) именно ту информацию об ограничительных дисциплинарных мерах, которой ему так не хватает в партнёрство с Габеном. Моментально притихнув и съёжившись, Есенин уходит куда-нибудь в дальний угол и начинает заниматься каким-то полезным делом. Может даже посуду помыть. И если при этом уронит тарелку, случайно выскользнувшую из его расслабленных рук, придёт в такое волнение, что Габен по доброте душевной его и утешит, и успокоит, и простит, и даже выполнит какое-то из своих обещаний по просьбе Есенина, и ещё на будущее пообещает на него не сердиться. Есенин снова войдёт в роль этакого, гонимого судьбой «потеряшки» – маленького, беззащитного и отчаянно нуждающегося в помощи доброго и сильного человека – этакого «Чебурашки», который то и дело падает и ушибается, а Габен войдёт в роль снисходительно доброго и заботливого друга, намереваясь этой  новой приманкой  задать игривой тон его отношениям с  Есениным и сделать их к общему удовольствию лёгкими и бесконфликтными. Неутомимый творческий  прагматик-Габен, подменяющий этические отношения технологическими как истинный сердцеед (упрямый- иррационал-объективист) будет вновь и вновь подыскивать и закреплять методические приёмы воздействия на характер  и поведение Есенина, методом проб и ошибок выходя на деспотичные дисциплинарные меры, закрепляя их для себя частыми практиками и тем самым нарабатывая незаметно для  себя коммуникативную модель дуала Есенина, СЛЭ, Жукова, которая будет помогать ему устанавливать мирные отношения с Есениным при том, что мир в их диаде будет непрочным и недолговременным.

Есенин первым нарушит установившееся перемирие. Оправившись от испуга, он снова начнёт отвоёвывать  упущенные права и привилегии,  закрепляя их за собой и устраиваясь в отношениях «поудобней». А там уже снова зарвётся и начнёт сперва исподволь, а потом всё  более явно терроризировать Габена, навязывая ему свой диктат и волевой произвол, пока тот снова не вспылит и не приструнит Есенина встречной волевой и эмоциональной атакой. Получив новую информационную подпитку на свою суггестивную функцию  (+ЧС5), Есенин снова притихнет и на какое-то время почувствует себя умиротворённым и защищённым, будет приветствовать любую деловую инициативу Габена и предупреждать все его желания, как если бы это был его дуал, СЛЭ, Жуков. Габен подумает, что они неплохо уживаются вдвоём и на время откажется от суровых дисциплинарных мер, которые к тому же антагонистичны этическим и сенсорным приоритетам его дельта-квадры, где отношения принято умиротворять великодушием и лаской.  Он решит, что не стоит относиться к Есенину слишком строго и начнёт ему многое прощать, чем невольно спровоцирует новый взрыв эмоционального беспредела Есенина, запрашивающего новой информационной подпитки на свою суггестивную функцию в ожидании ответного террора, который каждый раз будет стоить  Габену всё больших эмоциональных и волевых усилий. Отношения для Габена при этом становятся всё более дискомфортными. Их, навязанный Есениным, садо-мазохизский уклон не доставит Габену удовольствия, а свои удовольствия, сенсорный и психологический комфорт, Габен ценит превыше всего, и в связи с этим партнёрство с Есениным становится для него всё более тяжёлым и обременительным. Проблема усложняется ещё и тем, что все попытки избавиться от Есенина, как бы хитроумно Габен их ни продумывал, приводят всегда к одному и тому же результату: Есенин, отстаивая свои права, начинает с ещё большей жестокостью терроризировать Габена всевозможными каверзами, которые заранее подготавливает, распоряжаясь в отсутствие Габена его вещами, как своими. И этого Габен вообще никак в толк не возьмёт: как человек может пакостить в доме, где его приютили и где он из милости живёт?  В квадрах объективистов (гамма и дельта) аспект деловой (оперативной) логики – логики поступков и действий  является приоритетной ценностью, и Габен в принципе не может понять человека, который получает удовольствие от собственного безделья, да ещё ставит себе это в преимущество, издеваясь над тем, кого заставляет работать на себя! Логики поступков Есенина Габен не понимает, действия навязчивого иждивенца-Есенина, брезгающего любой (как принудительной, так и добровольной) работой, кажутся ему безрассудными, – как если бы Есенин подрубал сук, на котором сидит. А убедившись в том, что Есенин быстро забывает то хорошее, что для него делается и платит злом за добро, – раздражается по пустякам, становясь злобным и мстительным и устраивает всевозможные пакости и подставы, да ещё хвастается этим,  Габен и вовсе теряется и застывает от ужаса,  как кролик перед удавом, устрашаясь той бездной жестокости, которую открывает ему Есенин. Кроме того, что эти действия являются для Есенина акцией устрашения, которой он подчиняет себе волю партнёра, шокированного его ужасающим поведением, он ещё и утверждается над партнёром в ранговом превосходстве, как к тому обязывает Есенина его бета-квадровый комплекс «шестёрки» – страх вытеснения в парии, к которым относятся и те, что позволяют себя запугать, одурачить и перехитрить.

II-7. СЛИ, Габен – ИЭИ, Есенин. Антагонизм квадровых комплексов  и приоритетов. (Поведение ИЭИ, Есенина в свете бета-квадровых приоритетов и комплексов.).

В бета-квадре стыдно быть «простофилей и дурачиной» и выгодно быть хитрым и изворотливым, подставляя других и наживаясь за их счёт. Совершая мелкие пакости и хвастаясь ими, пользуясь своей безнаказанностью, Есенин как раз и доказывает Габену, что он-то, Габен, как раз и есть дурачина, если не видит того, что у него под носом творится. Себя Есенин  в этом плане ставит в пример: он не простак и не ротозей, перехитрить себя не позволяет. В доказательство этого тут же расскажет о метках, которые оставляет перед дверьми шкафов и полок со своими вещами: там спичку положит, там ниточку привесит и следит,  сдвинул её кто-нибудь, или нет. Если не сдвинул, значит его не контролируют, можно и дальше в своих шкафчиках прятать заначки и устраивать тайнички для ценных вещей – из тех, что разбрасывает хозяин дома, – растяпа, которого Есенин просто обязан проучить за его ротозейство, – пусть ещё спасибо скажет за науку! Разумеется, к Габену, как и ко всем,  Есенин  подходит с мерками и приоритетами своей  бета-квадры, а поскольку всё это и приоритеты его ТИМа, стесняться их он не считает нужным. Да и скрывает их он только в тех случаях, когда нарушает закон или для того, чтобы хитрее провести свою интригу, ловчее устроить подвох, – тут уж, конечно, раньше времени раскрывать карты не стоит. А кроме того, дорвавшись до власти, Есенин так  сильно выматывает  партнёра своими истериками и скандалами, что лишний раз ссориться с ним из-за мелких пропаж хозяину дома просто не хочется. Иное дело, когда исчезают кредитные карты и бланки на чековых книжках, – это уже опасный сигнал, особенно когда на глаза попадается листок бумаги, на котором Есенин тренировался подделывать подпись хозяина дома. Это уже серьёзный компромат, с которым можно обращаться в полицию. Хотя выглядеть простофилей Габену там тоже не захочется, – знает, что там над  ним посмеются, скажут: «Что же это вы, – берёте в дом кого ни попадя, разбрасываете свои кредитки и чековые книжки, а потом приходите жаловаться?   Гоните его сами!». Да и стыдно будет Габену по таким мелочам полицию вызывать. Что он, сам что-ли, с этим шкодником, с этой мелюзгой справиться не сможет? Габен попытается выставить Есенина за дверь и столкнётся всё с той же проблемой: Есенин будет яростно сопротивляться вытеснению, но после вспышки гнева Габена резко присмиреет и станет таким кротким и тихим, будет выглядеть таким несчастным и приниженным, что  Габен просто не сможет его выгнать. Он его и пожалеет, и простит, и ещё утешать его будет и просить прощения за свою несдержанность и резкость. А в результате опять зарекомендует себя в глазах Есенина простаком, которого легко обдурить, и слабаком, у которого не хватает воли держать Есенина под контролем в рамках дозволенного вместо того, чтобы  позволять ему их беспредельно расширять новыми выходками и каверзами. То есть, Есенин опять же поставит Габену в вину его дельта-квадровые приоритеты, где высокие духовные и нравственные  ценности устанавливают и жёсткие моральные ограничения в отношениях дельта-квадралов с партнёрами, личную свободу которых  нельзя сковывать даже при самом жёстком контроле, – этого не допускает дельта-квадровый комплекс «подрезанных крыльев», проявляющийся  здесь  как страх возможностных ограничений. Нельзя партнёра оскорблять недоверием – возвышенная этика отношений (+БЭ), доминирующая в дельта-квадре этого не позволяет, – о партнёре надо думать лучше, чем он того заслуживает по своим делам, чтобы предоставить ему возможность морального роста (если он не дотягивает до нормативов) или нравственного совершенствования, если он им соответствует. Ограничивать его в возможностях морального совершенствования тоже нельзя: если он плохо поступает, ему надо объяснить его ошибки и дать шанс исправиться.  Все эти положения побуждают Габена терпимо относиться к выходкам Есенина, которые тем более, всё ещё остаются для Габена неразрешимой загадкой: Габену трудно поверить, что человек может быть до такой степени неблагодарным.  А Есенину с позиций его бета-квадровых приоритетов трудно поверить в дельта-квадровую толерантность Габена, не усматривая в ней ловушку. Желая убедиться в своих подозрениях, Есенин провоцирует Габена на новые ссоры: демонстративно перестаёт с ним считаться и ведёт себя с ним ещё более нагло,  вытесняя его этим в «шестёрки» и в «парии», одновременно подавая запрос на дисциплинарные ограничения, как того требует дезориентированная попустительствами Габена  суггестивная волевая сенсорика Есенина (+ЧС5).  

II-8. СЛИ, Габен – ИЭИ, Есенин. Отдаление дистанции.

Попытки Габена решить проблему посредством его ЭГО-программной сенсорики ощущений (-БС1), сенсорики альтернативных пространственных отношений  – «спастись бегством», уйти в «альтернативное пространство» от мучительных для него отношений, могут привести к ещё худшему результату, – к полной потере его жилья, равно как и прав на него. Даже если Габен прикажет Есенину покинуть его дом до его (Габена) возвращения, Есинин только обрадуется его отъезду. Зато уж и встретит его сюрпризами! Габен будет шокирован и состоянием его квартиры, полуразрушенной или загаженной до беспредела. А если заранее предупредит партнёршу-Есенина о своём приезде, то вообще его в квартиру не пустят: встретит его на пороге крупных объёмов верзила, который, не утруждая себя объяснениями, попросту спустит Габена с лестницы. Не исключено, что и квартиру Габена к тому времени уже продадут или пересдадут. Брак с ним (с Габеном) супруга-Есенин к тому времени тоже может расторгнуть и сойтись с тем самым верзилой, из-за спины которого и будет лукава выглядывать, руководя вытеснением бывшего мужа-Габена с его законной жилплощади.

Так или иначе, без полиции, без суда и следствия Есенина Габену из своей  квартиры не выставить и свою законную жилплощадь не отвоевать. Полиция и  закон – единственное, с чем считается Есенин. Власть и закон уважает, поскольку они приоритетны в его бета-квадре (аспекты волевой сенсорики и логики систем). В присутствии  работников правоохранительных органов Есенин сразу становится тихим робким и безобидным, стараясь всем своим видом смягчить их суровость и избежать строгих мер наказания.

Конечно Габену как интроверту-квестиму  и сердцееду (упрямому иррационалу-объективисту) в отношениях с партнёршей удобнее придерживаться далёкой дистанции, – удобнее вести свою игру, время от времени одаривая её редкими встречами и обнадёживая ложными обещаниями, изредка приближая к себе и появляясь в её доме долгожданным гостем, как свет в окошке. В отношениях с Есениным эти методы оказываются неэффективными: партнёрша-Есенин технические вопросы за счёт бесплатных услуг Габена решать не будет, попусту обнадёживать себя не позволит (в бета-квадре этот зазорно),  время на ожидание тратить не станет. В бета-квадре (как в квадре решительных) не терпят неопределённости. Опять же, и незаменимых в бета-квадре нет, – есть не заменённые, поэтому и заменить Габена кем-то другим, на короткое или долгое время, она всегда сможет. Как это свойственно волокитам (уступчивым-иррационалам-субъективистам), партнёрша-Есенин тоже проявит активность в поисках лучшего из всех возможных вариантов. С Есениным можно удерживать долговременные отношения только на близкой дистанции, как это делает его дуал, СЛЭ, Жуков, стараясь не выпускать Есенина из-под своего контроля. А выпустил, – ищи ветра в поле! – пока не нагуляется, не вернётся.

II-9. СЛИ, Габен – ИЭИ, Есенин. Сокращение дистанции. ИЭИ, Есенин как назойливый и неотступный сопровождающий.

Есенин, будучи заинтересован в Габене, не позволяет ему удерживать себя на далёкой или средне дальней дистанции. Пока он считает отношения с Габеном перспективными, а его самого рассматривает как «банк возможностей», которые для самого Есенина могут стать обильной  «кормовой зоной», он никому другому не позволит ими воспользоваться, – никого к этой «кормушке» не подпустит. Будет ходить за Габеном по пятам и зорко следить, чтобы никому другому никаких благ от него не перепало. Будет ходить с ним за покупками, делая себе подарки за его счёт, посещать вечеринки и светские рауты, отслеживая и завязывая выгодные знакомства. Он шагу не даст Габену из дома ступить, не расспросив, куда и зачем тот идёт. Навяжется  в сопровождающие, демонстративными обидами или упрёками  заставить Габена взять его с собой, а там уже своего не упустит, – будет держать нос по ветру и ухо востро: быстро сориентируется и с лёгкостью завяжет новые и перспективные знакомства, с первой минуты располагая к себе и производя самое благоприятное впечатление.  Обаятельно улыбаясь, держась скромно, но с достоинством, он довольно быстро завоёвывает симпатии новых знакомых и устанавливает с ними дружеские, доверительные отношения. Случается даже так, что те услуги и предложения, на которые ещё недавно рассчитывал Габен, предоставляются не ему, а его протеже, Есенину, и только потому, что тот сумел произвести более благоприятное впечатление на их, теперь уже общих влиятельных друзей. И может случиться, что теперь уже Габен, чтобы не растерять выгодных заказчиков или спонсоров, будет помогать Есенину выполнять этот выгодный для него заказ, по сути, уже работая на его (Есенина) репутацию, вследствие чего Есенин вскоре начинает обращаться с Габеном, как с подсобником, выполняющим за  него всю работу, и ставит себе в особую заслугу то, что иногда её милостиво, по самым скромным расценкам, оплачивает, перебрасывая жалкие крохи от своих гонораров. А иногда и этого не делает. А зачем? Дружба – дружбой, а денежки врозь. Даже если на тот момент Есенин всё ещё живёт на иждивении Габена, он всё равно щедро делиться с ним или компенсировать его расходы из «своего» гонорара не будет, – ему проще устроить скандал и обессилить им Габена, если тот станет претендовать на фактически причитающуюся ему долю из гонорара Есенина, или попытается выставить Есенина за дверь, на том основании, что теперь, при наличии такого количества спонсоров и заказчиков, он и сам может позаботиться о себе.   Есенин не только не позволит Габену отделаться от него, но он с ещё большим ожесточением станет выматывать Габена и изводить его своими истериками, пока не закрепит над ним свою власть и не заставив его пойти на ещё большие уступки. Часто в самом начале их отношений, Габен,  поддавшись обаянию Есенина и стараясь поддержать его  в новом для него обществе и утвердить его в своём кругу, даёт Есенину в своих рекомендациях завышенную оценку, но это же обращается и против самого Габена, когда Есенин становится популярен и влиятелен в его кругах и, возносясь над ним и пользуясь своим влиянием, сам вытесняет Габена с приоритетных позиций,  шокируя его этим  и подавляя этим шоком волю Габена к сопротивлению в соответствии  с популярным в бета-квадре принципом  «падающего толкни», позволяющим подтачивать, исподволь ослаблять власть владык, спихивая их со их трона и заменяя более могущественными в порядке «естественного» исторического отбора, при котором власть захватывает и удерживает только самый зоркий, предусмотрительный, жестокий, хитрый и сильнейший из всех, не позволяющий себя ни сломить, ни свергнуть. Именно с таким лидером Есенин и чувствует себя защищённым, а покровителей,   не владеющих этими свойствами, свергает,  злоупотребляя их доверием, пользуясь своим влиянием на них и накапливая к тому времени материальный и возможностный потенциал. Изощрённый психологический террор, как способ утверждения своего превосходства и ослабления их власти, является для Есенина самым распространённым методом порабощения его благодетелей. То, что он устраивает своему недавнему покровителю изматывающие его скандалы, раздражаясь по мелочам мнимыми обидами, – это ещё пустяки в сравнении  с тем, как он терроризирует его страхом, говоря ему гнусности  издевательски вкрадчивым голосом,  и с глубочайшим презрением наблюдает за производимым эффектом,  разговаривает с ним, как маньяк со своей жертвой, играя, как кошка с мышкой, прежде чем уничтожить.  В такие минуты Есенин бывает опасен и страшен и представляется жестоким и циничным безумцем, готовым с садистским удовольствием ввергнуть любого в бездонную пропасть самых страшных и тёмных пороков своей души. Это обстоятельство особенно пугает и шокирует его партнёров, ощущающих себя заложниками его безумия. Габен, превыше всего ценящий свои удобства и независимость, попадая в такие условия, сочтёт за лучшее откупиться от Есенина всем, чем тот пожелает, – свобода дороже!

II-10. ИЭИ, Есенин – СЛИ, Габен. Борьба за приоритеты по аспекту сенсорики ощущений и интуиции времени (каналы 1–3; 3–1).

Отношения партнёров могут ненадолго умиротворить экологически благоприятные условия, создаваемые Габеном Есенину. Но и здесь, независимо от уровня удобств и эстетики, Есенин довольно быстро становится всё более капризным и взыскательным, требуя к себе всё более заботливого и трепетного отношения, заставляя партнёра всё больше потакать его вкусам, желаниям, прихотям и причудам. 

И с этих позиций Габену бывает удобно начинать уже свою сенсорную игру с Есениным, побаловать его разнообразными удовольствиями («подсадить» на «сенсорные праздники»), а потом лишить его всего этого, резко фрустрируя его по ЭГО-программному своему аспекту сенсорики ощущений (-БС1) и давая ему понять, что этот праздник был только авансом, а стабильно хорошие условия и отношения надо ещё заслужить.

У Есенина аспект сенсорики ощущений является нормативным (-БС3), но нормативы по нему он устанавливает, ориентируясь на тот уровень максимального комфорта, который ему создаёт партнёр. Поэтому привыкнув к подаркам и праздникам, он может уже с утра партнёра спросить: «А куда мы сегодня пойдём? А что ты мне сегодня подаришь?». И если узнает, что его ничем не порадуют, устроит партнёру скандал, или пойдёт праздновать и получать подарки в другое место, ускользая из-под контроля Габена, даже если тот попытается запереть его в четырёх стенах, надавав кучу поручений по дому. Есенин гордится своей ловкостью и пронырливостью и не преминет использовать эти качества в отношениях с Габеном: с той же лёгкостью, с какой он может проникнуть в чужую квартиру, с той же он и выберется из неё с использованием подручных средств, сам или с помощью посторонних.

Есенин не из тех, кто позволяет водить себя за нос. Он и сам может морочить и обнадёживать, расставляя романтические ловушки-приманки по своему ЭГО-программному аспекту интуиции времени (-БИ1), обещая партнёру чуть ли не с первых же дней  «счастье и грёзы, страсть и восторги», но себя ни обманывать, ни разочаровывать Есенин никому не позволяет, поскольку это уязвляет его по бета-квадровому комплексу «шестёрки».  Поэтому и попытка Габена подолгу удерживать Есенина в «голодном теле» тоже ни к чему не приводит и, как правило,  обращается против самого Габена: Есенин находит способ побаловать себя на его средства и без его ведома и будет считать это справедливым возмездием, – а что ещё ему остаётся делать, если с ним так обращаются? И не то, чтобы Габен повсюду разбрасывал свои ценные вещи, кредитки или чековые книжки, – нет! В вещах Габен аккуратен – следствие его ЭГО-программной сенсорики ощущений, но Есенин, проживая в его доме, уже в первый же день обследует все закоулки его жилища и найдёт и его припрятанные заначки, и места, где можно припрятать свои. Таким местом чаще всего оказываются далёкие или самые высокие книжные полки и наименее востребованные Габеном книги – старые справочники, устаревшие энциклопедии, которые уже давно заменил Интернет. Всё это довольно быстро подмечается наблюдательным, но с виду «рассеянным» Есениным, который вдруг начинает проявлять интерес именно к старым, исчерпавшим свою актуальность справочникам, берёт их «почитать» («интересно же, что и где было раньше!»)  и перепрятывает их в другое место, надеясь, что Габен о них забудет и Есенину не придётся их возвращать, – чего он в любом случае делать не будет, даже если от него этого потребуют: всё, что припрятано в чужом доме Есениным, можно считать бесследно исчезнувшим для всех вокруг, но не для него; места припрятанных заначек Есенин помнит. А кроме того, Есенин может так заморочить Габена самыми  вздорными своими  претензиями (на это у него и фантазии, и изобретательности хватает!), что тому вообще будет недосуг о чём-либо вспоминать.

И чем больше Есенин оказывается  виноват перед Габеном, тем больше претензий он к нему предъявляет: лучшая защита – нападение!  При этом претензии у Есенина могут возникать по любому поводу, но чаще всего таким поводом оказывается медлительность Габена. Отлынивая от работы и переваливая все поручения на Габена, Есенин часто упрекает Габена  в том, что тот не успевает что-либо (важное для Есенина) сделать.  И ловушки во времени, дающие ему повод для упрёков и превосходства над Габеном, Есенин тоже умеет устраивать: иногда заморочив его и заставив забыть о времени, Есенин вдруг вспоминает, что они куда-то опаздывают и начинает Габена поторапливать, бездействует, наблюдая   за суетливой спешкой Габена, а потом, когда все хлопоты остаются позади, презрительно,  издевательским тоном  ему выговаривает: «Когда ты торопишься, ты так смешно выглядишь, у тебя так противно руки трясутся!..». Бета-квадровый комплекс «шестёрки» заставляет Есенина одерживать верх и фиксировать факт своего превосходства любыми, даже самыми подлыми средствами. В бета-квадре не возбраняется кичиться собственной подлостью: главное, – не быть тем, с кем подло обходятся, – кого подставляют под неприятности, унижают и оскорбляют, делают дураком, вытесняя в шестёрки и в парии. Поэтому и Есенин, демонстрируя свои худшие качества, не стесняется их, самоутверждаясь на тех кого, применяя их,  вытеснил и унизил, и как бы доказывая этим, что не такие уж они и плохие, если посредством их можно вознестись хоть над кем-то.

II-11. ИЭИ, Есенин – СЛИ, Габен. Ранговые приоритеты в диаде и квадрах.

Это же свойство позволяет Есенину утверждать своё превосходство  и на самых нижних слоях  иерархии, углубляя бета-квадровую систему и расширяя её вниз всякий раз, когда находится кто-то, кто оказывается доверчивее и слабее его, – над ним Есенин и издевается, как над новым, вытесним им самим парией: в отношениях с ним он, Есенин, уже чувствует себя доминантом системы.  А поскольку аспект логики систем (или логики соотношений), позволяющий Есенину устанавливать и утверждать  себя  в ранговом превосходстве, является в структуре его психотипа инертным и активационным (-БЛ6), Есенин активизируется любой возможностью  утвердиться  в собственном ранговом превосходстве, используя для этой цели любую информацию по наблюдательному своему аспекту   интуиции потенциальных возможностей  (+ЧИ7),  любые методы (+ЧЛ4) и любое время – любой удобный момент (-БИ1). Но зато получив это ранговое превосходство, Есенин удерживает его максимально долго, – и вследствие того, что все эти аспекты находятся в инертном блоке модели его психотипа, а так же потому, что в бета-квадре, в силу доминирования статичного аспекта логики систем (логики соотношений), престижно только стабильное ранговое превосходство: тот, кто не может удержать власть, в бета-квадре достоин презрения. В аристократической дельта-квадре, где доминирует динамичный аспект деловой логики, логики действий, логики фактов, и где престижно быть даже  калифом на час, заслуживает уважения и единичный факт доминирования. Поэтому Габен, ещё недавно утверждавший своё превосходство в отношениях с Есениным самим фактом своей помощи ему, и оказывает шокирован, возмущён и подавлен такой коварной и подлой формой самоутверждения своего недавнего подопечного. Рассуждения и поучения Габена по его демонстративной логике соотношений  (-БЛ8), Есенина не особенно занимают: человек, позволивший себя одурачить и вытеснить в парии, в его глазах умником не считается, а своим мнением Есенин, как и любой субъективист дорожит и ставит его во главу угла, завоёвывая стабильное превосходство и заставляя Габена подчиняться своим порядкам и правилам, муштруя и дисциплинируя его посредством своих истерик и обид, которые высказывает по любому, даже самому пустяковому поводу. Например, Есенин может разозлиться на Габена хотя бы за то, что тот в его (Есенина) присутствии назвал его не по имени, а ограничился  местоимением третьего лица: сказал «он» (или «она»). Есенин может возмутиться, если Габен в его присутствии допустит какую лексическую небрежность, даже при том, что она считается нормативной. Так, например,  если в его, Есенина, присутствии, Габен скажет: «Я тут говорил с одним человечком...», Есенин может обидеться и устроить скандал: само слово «человечек» может показаться оскорбительным для его персоны: «Что значит, – человечек?!!» –  будет кричать он, распаляясь от возмущения и представляя, что он для Габена, возможно, такой же «человечек», как и тот, о ком Габен говорит, и тут же обобщает, в присутствии Габена, обозначая его местоимением третьего лица: «Все у него – человечки! Все кругом – пигмеи, он один – гигант! Он – личность, а все остальные – ничтожества!  Он никого, кроме себя, человеком не считает!». Есенин – мастер придираться  к словам: любое, неосторожно брошенное Габеном слово, может сработать детонатором для очередного взрыва его чувствительных к любому лексическому дискомфорту эмоций, при этом себе Есенин может позволять самую оскорбительную и самую циничную лексику: ему можно, другим нельзя.

Борясь за своё привилегированное положение, свои порядки Есенин тоже устанавливает посредством скандалов. Может закатить скандал, если Габен, не дожидаясь его, сядет за стол и начнёт есть.  Уличив его в столь неприличном проступке и  восприняв это как акт неуважения, Есенин тут же устроит Габену такую трёпку, что тот вообще забудет про еду! При этом, желая утвердить своё доминирование, Есенин, с торжествующим высокомерием поглядывая вокруг, не упустит  случая сам первым попробовать приготовленную партнёром еду  и даже наедается ею ещё до того, как остальные сядут за стол: ему можно, другим нельзя».

II-12. ИЭИ, Есенин – СЛИ, Габен. Сенсорные приоритеты в диаде и квадрах.

Здоровый образ жизни Габена (если Габен ведёт таковой), Есенин не перенимает (как, впрочем, и крайне нездоровый). Ко всем его указаниям и рекомендациям по аспекту сенсорики ощущений  – ЭГО программному для Габена (-БС1) и нормативному для Есенина (-БС3) – относится с ироничным недоверием, стараясь своё самочувствие удерживать в границах нормы и ровно настолько, насколько ему это нужно.

 Артистически может симулировать и многие недомогания и полуобморочную слабость всякий раз, когда решает отлынивать от работы или сорвать какое-то невыгодное ему мероприятие, где требуется его посильная  помощь. Аспект сенсорики ощущений у Есенина манипулятивный и ролевой, поэтому и удобные роли, позволяющие ему манипулировать состраданием окружающих или обманывать их доверие, он может разыгрывать ловко и довольно изобретательно. Обильно питаясь на стороне, может изобразить из себя поборника диеты. Набирая на стороне лишний вес, может заставить партнёра купить ему абонемент в фитнес-центр, что также даёт ему (Есенину) возможность завязать новые выгодные знакомства и перспективные связи. Зная это, Габен старается контролировать оздоровительные занятии Есенина (что приводит к взрыву возмущения последнего). Заплатить за свой абонемент Есенин может  и сам, но предпочитает, чтобы за него это сделал кто-нибудь другой, – желательно тот, кого Есенин собирается в скором времени наказать, истощив его материальные ресурсы, и и оставить,  найдя для себя покровительство и получше.

Разговоров о своём собственном самочувствие Есенин обычно не поддерживает, обсуждения его здоровья с посторонними не допускает, – в отличие от квадр рассуждающих (альфа и дельта) квадрах решительных (бета и гамма) это не принято, а в бета-квадре считается унизительным: слабый человек бесполезен и является слабым звеном  в системе и обузой для окружающих,  потому лучшее, что может сделать этот слабак, – это самоустраниться, либо позволить устранить себя, – отодвинуть и оттеснить, уступая другим место под солнцем и путь к достижению целей. В бета-квадре стыдно и опасно быть слабым, – слабаков вытесняют в парии, подставляют под неприятности, списывают в расход, от них как от «шестёрок» избавляются в первую очередь. Себя Есенин слабаком не считает, хоть и разыгрывает иногда «слабачка», отлынивая от тяжёлой физической работы, как к тому побуждает его бета-квадровый комплекс «шестёрки». Есенин не из тех, кто позволяет себя эксплуатировать,  и напоминает об этом при каждом удобном случае посредством своих манпулятивных аспектов сенсорики ощущений (-БС3) и волевой сенсорики (+ЧС5), находящихся в мобильном блоке его модели, что и позволяет Есенину пользоваться ими гибко и изобретательно: только что лежал и стонал от «недомогания», а через секунду уже вскочил и набросился с кулаками на партнёра, осмелившегося  назвать его «симулянтом».

Разговоры о своём здоровье Есенин может пресечь на корню, если это разрушает его планы на будущее или ставит под удар его будущие перспективные связи и отношения. Но если Есенин вознамерится получить на средства нынешнего своего партнёра дорогостоящие медицинские услуги, он может с таким артистизмом разыграть перед ним физические и моральные  страдания, что заставить партнёра раскошелиться на большую сумму, ему не составит труда.  А уж на что её потратить, Есенин сам решит. Партнёру может сказать, что лечился в платной поликлинике, а на самом деле получить услуги в дорогой, но бесплатной,  по протекции своих новых опекунов, в рамках их благотворительной программы. Есенин не чурается благотворительных подачек и льгот, любит их получать и накапливать, как и все предусмотрительные. Радуется и торжествует, когда ему удаётся бесплатно получить то, за что другие платят втридорога. По своему наблюдательному аспекту интуиции потенциальных возможностей (+ЧИ7) Есенин  всегда знает, где и какие услуги оказывают бесплатно, кто и на что жертвует и кому какие льготы полагаются.  Возможность получить  что-либо на дармовщинку ни за что не упустит, даже если не слишком нуждается в этой подачке,  – найдёт способ её повыгодней использовать, в убытке не будет. Обойти себя при  распределении привилегий, подарков и льгот Есенин никому не позволяет (как того требует от него бета-квадровый комплекс «шестёрки») и не допустит, чтобы другие получили то, чего у него пока ещё нет. Есенин завистлив к чужому успеху и привилегиям и потому  будет бороться за все причитающиеся ему блага как за своё «кровное», как бы омерзительно со стороны это ни выглядело.

Умение яростно драться «за своё», отстаивая свои права самыми  жестокими методами, Есенину не кажется унизительным, – для него куда обиднее, когда его унижают, называя «растяпой», и торжествуют по поводу его упущений, хвастаясь тем, что удалось на дармовщинку получить. Габен с позиций своего дельта-квадрового этического и прагматичного превосходства это свойство в Есенине осуждает: «Зачем выпрашивать что-то, цепляться за чей-то кусок, отнимая его у обездоленных, если можно заработать всё это своими руками?».  Исходя из своих дельта-квадровых приоритетов, Габен не понимает, что дело здесь не в подачке, а в принципе, – в борьбе Есенина за свои права (если все получают, то и он должен) и в страхе прослыть «растяпой», чего также не позволяет Есенину его бета-квадровый комплекс «шестёрки» – страх вытеснения в парии: «растяпу» обманывают и подставляют под неприятности прежде всего. Своих прав, даже самых мизерных Есенин никому не уступит и будет ревностно за них бороться, опасаясь, что его вытесняют с привилегированных мест, но чужими правами при случае может воспользоваться (а зачем упускать такую возможность?), – мошенничество, если за руку никто не поймал, преступлением в бета-квадре не считается: быть ловким пройдохой здесь куда престижней, чем простачком и растяпой.  Впрочем, «доверчивым простачком»  Есенин поначалу тоже может прикидываться, но вот «растяпой» считать себя не позволит, – удивит неожиданной находчивостью и изворотливостью за исключением  тех случаев, когда сообщает о какой-либо будто бы утерянной им ценной вещи или недостающей суммы денег в расчёте на получение от сочувствующих безвозмездной помощи или компенсации.  Себе в убыток Есенин ничего не делает, каким бы непрактичным он со стороны ни казался (предусмотрительный). Но если оставить его запрос на помощь или  на компенсацию без внимания, будет жестоко мстить.

В партнёрстве с Есениным очень важно не дать «потонуть» «семейному кораблю», который Есенин то и дело будет пытаться «потопить» или «навести на минное поле», «проверяя» семейную жизнь на прочность, а партнёра – на выносливость и  способность стойко переносить жизненные неурядицы, проявляя решимость и волю в экстремальных ситуациях, подсознательно подгоняя требования к партнёру под жизнестойкость, решительность и волевые качества СЛЭ, Жукова, на дуализацию с которым Есенин подсознательно и ориентирован. Не получая достаточной суггестии по аспекту деклатимной  волевой сенсорики – ЭГО-программному аспекту его дуала, СЛЭ, Жукова (-ЧС1), Есенин чувствует себя незащищённым, поэтому –  отчасти, из мести партнёру из-за отсутствия должной суггестии и поддержки, а так же  и  от пугающей его неизвестности,  – Есенин устраивает партнёру «проверочные подставы», то пробивая брешь в семейном бюджете, то производя серьезные разрушения в доме, то разрушая отношения со своим партнёром, устраивая ему крупные и мелкие пакости, подставляя его под неприятности или, как минимум,  провоцируя его на скандалы, терроризируя  всевозможными вздорными обвинениями и надуманными придирками.  При этом сам Есенин  старается не терять «твёрдой почвы под ногами», – самостоятельной, заранее припасённой им для себя  материальной и бытовой обеспеченности, гарантирующей ему уверенность в завтрашнем дне, в ближайшем (и даже далёком) будущем, в соответствии с требованиями его предусмотрительной ЭГО-программной интуиции времени (-БИ1).

Дуал Есенина, предусмотрительный СЛЭ, Жуков, во избежание всех этих катастрофических последствий, постоянно удерживает все поступки и действия ИЭИ, Есенина (даже самые тайные и незаметные) под жесточайшим контролем, на каждом шагу внушая ему свою первую и самую главную заповедь, – «Не своевольничай!». Во всех остальных интертипных отношениях партнёры Есенина постоянно терпят убытки: чуть только  недоглядел за ним, и вот он уже что-то разбил, что-то сломал, что-то непоправимо испортил, и теперь партнёру придётся делать дорогостоящий ремонт, чтобы скрыть все эти разрушения. Чуть отвернулся, и уже какой-то вещи в доме нет, – Есенин её уже утащил,  спрятал в «заначку»,  отнёс в скупку или в другой (потенциально гостеприимный) дом,  передарил  другой женщине или другому «нужному человеку»,  на помощь которого рассчитывает в ближайшем будущем. Чуть только партнёр зазевался, и вот уже Есенин подносит ему документы на подпись, делая его гарантом выплаты взятой им ссуды на покупку нового автомобиля.  То  же и в бытовых мелочах – убытки и разрушения на каждом шагу: если Есенин сел за стол и при этом ничего не разбил, не разлил, на скатерть не опрокинул, значит сегодня не его день. 

За покупками Есенина тоже нельзя посылать, – он либо все деньги потратить на себя и свои прихоти, либо вообще придёт без покупок, – скажет, что деньги он потерял или у него их отобрали на улице. При этом повинно опустит  голову, сделает смущённое лицо с наигранно-грустной, но лукавой улыбкой и будет растерянно разводить руками, дескать, такой вот он неудачник,  не надо его строго судить. Его дуал-Жуков сразу поймёт, что он попросту утаил эти деньги, и отдубасит его всем, что под руку подвернётся, Есенин со свойственной ему творческой эмоциональностью тут же превратит эту экзекуцию в шутку,  в игру в «догонялки», – начнёт убегать,  уворачиваясь от ударов с дурашливыми ужимками, чтобы  потешить и умиротворить своего дуала-Жукова. Любой недуальный партнёр воспримет эту лукавую непрактичность Есенина (равно как и все его последующие игры)  как издевательство и подумает о неизбежном и скором разрыве отношений с ним.

Использовать себя в качестве  «рассыльного и посыльного» «мальчика на побегушках» Есенин никому не позволит – это унизительно, это уязвляет его по бета-квадровому комплексу «шестёрки» и пробуждает страх вытеснения в парии. Поначалу устроиться курьером в какое-либо солидное учреждение Есенин может с превеликим удовольствием и даже посчитает это удачей: он внедрился в солидную систему и теперь постарается в ней удержаться. Но это не означает, что он будет в ней прилежно и добросовестно работать на занимаемой должности, да ещё такой низкой! Напротив! Он сразу же продемонстрирует неприязнь к этой работе и делом, и отношением, и настроением, и демонстративной ленью, расслабленностью,   неряшливостью и рассеянностью  в выполнении поручений: он будет терять документы по дороге и забывать, когда и где их оставил, он будет приносить их не по назначению или с большим опозданием, он будет вообще «забывать» о них и о поручениях, постоянно отвлекаясь на множество других, куда более интересных для него дел и отношений. Но он будет в курсе всех ведомственных сплетен, он быстро сведёт знакомство и дружбу с «полезными людьми», он очень быстро станет «полезным человеком» и «доверенным лицом» для самых влиятельных людей этой системы, независимо от их должностей. В поисках самого надёжного покровительства Есенин быстро разберётся, кто кем на самом деле управляет, и очень близко подберётся к нужному ему человеку, добиваясь его доверия и расположения. Только став самым ценным, любимым  «единственным» и  «незаменимым»  сотрудником для истинного доминанта системы,  Есенин может чувствовать себя  по-настоящему защищённым. Но уж и место своё – «истинного любимчика», «фаворита на все времена» – Есенин никому не уступит, он  будет жестоко воевать за свои формальные и неформальные  права и привилегии, будет жестоко мстить тому, кто посмеет его вытеснить или «заменить». Но всё это только до тех пор, пока его покровитель находится у власти, а чуть только кресло (или трон) под ним зашатается, Есенин первым покинет «тонущий корабль» и переберётся к потенциальному победителю или конкуренту, а заодно принесёт с собой и многие «ценные сведения», компрометирующие его недавнего благодетеля. А поскольку в бета-квадре перебежчиков очень не любят, Есенин мотивирует свои действия личными обидами на своего недавнего покровителя, которых к тому времени может придумать и накопить великое множество. Прекрасно понимая, что под новую «крышу» он может прийти только с «обидой» на старую, – иная мотивация для роли «бесприютного скитальца» ему не подходит, – иначе его попросту завернут назад и скажут: «Иди туда, где тебе было так хорошо!» и в покровительстве откажут, а ему это не подходит: по своему суггестивному аспекту волевой сенсорики (+ЧС5) Есенин нуждается в опеке сильного и влиятельного лица, поэтому постоянно делает запрос на влиятельность, власть и силу и  в поисках  новых своих покровителей, всегда интересуется тем, кто всем заправляет в интересующей его новой системе, прикидывает, какие подходы можно найти к интересующему его влиятельному лицу, какие «ключи» к нему подобрать, какие «отмычки».  Без предварительной разведки Есенин никаких решительных мер предпринимать не будет – не захочет вызывать лишних подозрений и преждевременно рисковать тем, что у него есть – его ЭГО-программная интуиция времени (-БИ1) ограждает его от несвоевременных действий (предусмотрительный).

Интересы своих покровителей Есенин защищает весьма условно, в основном,  –скрытно и ненавязчиво, стараясь действовать так, чтобы всегда можно было перебежать на противоположную сторону. Чаще всего эти меры защиты ограничиваются тайными мелкими кознями – интригами, сплетнями, подставами, а то и просто «фигой в кармане», которую Есенин и сам не всегда знает, кому показывает, по умолчанию противостоя тем, кто пока ещё не стал победителем.

Будучи ориентирован на дуализацию с ЭГО-программным волевым сенсориком, СЛЭ, Жуковым, Есенин открыто в защиту своих друзей-покровителей предпочитает не выступать, предоставляя им самим проявлять свою силу и защищённость, предполагая впоследствии перейти на сторону победителя, как если бы он сам был  «призом» победителю на поединке, или «прекрасной дамой», «королевой турнира», которая достанется в награду храбрейшему и сильнейшему воину. Сам ИЭИ, Есенин –  не из тех, кто будет скрещивать копья с обидчиками своей дамы и благодетельницы.  Если даже зарвавшись и расхрабрившись, он и пойдёт напирать грудью на противника её интересов, то при ответном напоре тут же быстро попятится  и спрячется за её спину, высовываясь время от времени, чтобы выкрикнуть какую-нибудь дерзость, когда видит, что она уже выигрывает бой.  Есенин, ориентированный на дуализацию с волевым сенсориком, СЛЭ, Жуковым, из всех женщин выбирает самых воинственных и агрессивных, легко и быстро умиротворяет их и чувствует себя уютно под их защитой. С этой целью он иногда даже конкурс устраивает, стравливая между собой своих пассий: назначит  встречу сразу нескольким в одном у от других, «присуждая» себя ей словами: «Ты за мной раньше пришла (или «ты меня защитила»), ты меня и получай!». Слабую покровительницу Есенин может подставить под неприятность, уступить другому, проиграть на пари, разорить дотла. Слабым в системе ценностей Есенина быть  постыдно. Слабым Есенин позволяет быть только себе, рассматривая себя, как ценный приз, за который надо бороться, но который и обернётся большой удаче для победителя, если  Есенин, благодарный ему за защиту, захочет ему услужить своими тайными методами: интригами, доносами, заговорами, провокациями, подставами, кознями, которые (как показывает мировая история войн) нередко помогали даже неопытным в военном деле властителям одерживать свои самые значительные победы. 

Многие свойства  и особенности психотипа ИЭИ, Есенина разочаровывают окружающих и вызывают неприязнь к тем его представителям, у которых они проявляются в наиболее отталкивающей форме, что ни в коей мере не следует считать предубеждением против самого ТИМа, который, как и все типы информационного метаболизма, является незаменимой частью глобального информационного процесса, эволюционирующего в кольцах социального прогресса, и представляет собой беспредельно развивающееся природное  образование, берущее своё начало от живой клетки и организованное в экологически успешную информационно-метаболическую модель, программирующую все свойства её носителей. ТИМ – это природная форма и природное явление. А против явления природы, какое же может быть предубеждение?.. Никакого. Однако предостеречь не мешает.