05 мая 2018

Интуитивно-логический экстраверт (ИЛЭ, Дон-Кихот) – сенсорно-этический экстраверт (СЭЭ, Цезарь).


ИЛЭ, Дон-Кихот (альфа-квадра):
1. экстраверт; 2. логик; 3. интуит; 4. иррационал; 5. позитивист; 6. квестим;
7. статик; 8. тактик; 9. конструктивист; 10. уступчивый; 11. беспечный;
12. эволютор; 13. демократ; 14. субъективист; 15. рассуждающий.
По сочетанию признаков: 
ВОЛОКИТА (уступчивый иррационал-субъективист).
ПРОЖЕКТЁР (беспечный рассуждающий иррационал).

СЭЭ, Цезарь (гамма-квадра):
1. экстраверт; 2. этик; 3. сенсорик; 4. иррационал; 5. позитивист;
6. квестим; 7. статик; 8. стратег; 9. эмотивист; 10. упрямый;
11. предусмотрительный; 12. эволютор; 13. демократ; 14. объективист;
15. решительный.
По сочетанию признаков: 
СЕРДЦЕЕД (упрямый иррационал-объективист).
ФАТАЛИСТ (предусмотрительный решительный иррационал).


I. ИЛЭ, Дон-Кихот – СЭЭ, Цезарь. Противоборство ЭГО-программ как антагонистичных идеологий ортогональных квадр. Позиция СЭЭ, Цезаря «Пришёл, увидел, победил!» против позиции ИЛЭ, Дон-Кихота «Дайте мне точку опоры и я переверну весь мир!».

ИЛЭ, Дон-Кихот – идеолог альфа-квадры, носитель доминирующей в альфа-квадре идеи «Просвещение для всех!», выраженной в борьбе за разработку прогрессивных научных теорий и свободное распространения перспективной, научной информации.

СЭЭ, Цезарь – идеолог гамма-квадры, носитель доминирующей в гамма-квадре идеи «Творческие успехи для всех!», выраженной в борьбе за свободу и равенство  прав на общественно полезное предпринимательство и успешный творческий труд.

Обе идеологии, прогрессивные для общего развития социума, в силу ортогональности взаимно антагонистичных квадровых признаков и взаимного противоборства доминирующих в них информационных (ЭГО-прогаммных и ЭГО-творческих) аспектов, создают прецеденты для конфликта представителей этой диады при взаимодействии на близкой дистанции.

В частности, ЭГО-программная волевая сенсорика СЭЭ, Цезаря (+ЧС1) – его убеждённость в своей силе (целеустремлённости, стойкости, выносливости, неустрашимости), решаемости волевым натиском всех поставленных перед ним задач здесь противостоит ЭГО-программной интуиции потенциальных возможностей  ИЛЭ, Дон-Кихота – его убеждённости в своих возможностях (изначальной  успешности, хитроумии, изобретательности, ловкости, счастливом стечении обстоятельств), в успехе распространения выдвигаемых им идей и теорий.

СЭЭ, Цезарь изначально уверен в своей силе. Он рождается с ощущением силы и всю свою жизнь формирует, социализируясь, свои  волевые качества, приспосабливая их для социума самым социально благоприятным – этическим способом (-БЭ2), убеждаясь в собственном силовом превосходстве и доказывая его социально значимые преимущества себе и окружающим в им самим же и созданных социально-благоприятных условиях. Его волевые устремления направлены  на позитивные преобразования в обществе, способствующие объединению всех прогрессивных сил в их борьбе против разрушения и регресса по мере того, какие возможности для этого открываются (+ЧИ3) в существующих в обществе уставах и уложениях (-БЛ4), на изменения которых он как раз и может нацелить всю свою мощь, чтобы создать наиболее   более благоприятные в этическом отношении (-БЭ2) социальные  условия.

ИЛЭ,  Дон-Кихот предположительно (интуитивно) уверен в позитивных потенциальных  возможностях, которыми наделила его природа (+ЧИ1). Он рождается с этим предположением и на протяжении всей своей жизни доказывает его состоятельность, проявляя при этом свою незаурядную логическую изобретательность (-БЛ2) и используя для большей убедительности свои волевые качества (+ЧС3) вопреки сложившимся (в его окружении, в социуме) нормативным этическим отношениям (-БЭ4), которыми он может пренебречь, а то и разрушить их для проведения в жизнь своих  авангардных идей (+ЧИ1).

Цезарю для достижения своих целей нужно только приблизиться к сфере приложения своих сил, оценить её как удобное для себя и перспективное поле деятельности, внедриться в неё и захватить в ней силовые преимущества – «прийти, увидеть победить».

Дону, чтобы «перевернуть весь мир», нужно найти «точку опоры», а лучше просто получить от кого-то в виде признательной «дани» – в знак доверия к его возможностям и способностям в качестве признания их экстраординарности. Поэтому рекламирование ИЛЭ, Дон-Кихотом  собственных возможностей (и способностей) в его общении с окружающими занимает первостепенное место.
Со стороны эта самореклама воспринимается как выходящая за рамки самонадеянность и бахвальство. И особенно настороженно к ней относятся те, кто не внушается информацией по аспекту интуиции потенциальных возможностей и не считает её своей приоритетной ценностью, а таковым одним из первых  оказывается прагматичный материалист, экстраверт-сенсорик-этик ортогональной квадры – СЭЭ, Цезарь.

 Поэтому, заявление ИЛЭ, Дон-Кихота: «Дайте мне...» (далее приводится список требований всего желаемого и необходимого), уже само по себе вызывает у СЭЭ, Цезаря бурное возмущение: «Что значит,  – «Дайте мне!..»? По какому праву он здесь что-то требует?!.. Чего он добился сам?!.. Кто он такой?! Что он собой представляет?!!..».

В ответ на эти вопросы Дон-Кихот начинает обстоятельно и многословно  рассказывать о себе и своих гениальных идеях,  пока ещё не претворённых в жизнь в силу досадных случайностей и непредвиденных обстоятельств, которые ИЛЭ, Дон-Кихот, предполагает изменить в свою пользу, для чего и ищет себе сподвижников и единомышленников, готовых «заболеть» этой идеей и горы ради неё свернуть (а не только создать благоприятные обстоятельства). Их, этих сподвижников, Дон и считает своей будущей «точкой опоры», которую и предполагает использовать как рычаг, чтобы перевернуть весь мир, считая, что достаточно ему только изложить суть своей идеи, и желающих поддержать её личным участием и материальными средствами найдётся более, чем достаточно.

Дон-Кихоту свойственно излагать свои планы в сослагательном наклонении: «Если бы мне дали..., тогда бы я...». А Цезарь вообще не понимает такой постановки вопроса: «Что значит: «Если бы мне дали!..»? – что за иждивенчески инфантильное отношение к делу?!.. Чем требовать, ты лучше сам пойди и добудь желаемое ценой тяжёлой и трудной работы и  долговременной победы над обстоятельствами – ценой огромных жертв, ради которых приходится себе во многом отказывать, – ценой огромной затраты труда и сил!.. Хочешь получить стартовый капитал?.. Пойди и заработай его! А он, видите ли,  хочет добиться всего и сразу, желая переломить объективные условия в свою пользу: из бедного стать богатым, чтобы проводить свои идеи в жизнь! Он хочет   получить победу над обстоятельствами в виде подарка от единомышленников – в виде их материальной поддержки,  их личного участия в его авантюрных проектах, в виде их личного ему подчинения, затраты их личного времени, неизмеримо большого количества труда и сил, изменения их личных планов в угоду ему и его проекту. А по какому праву?! Кто он такой, чтобы прийти сюда и что-то требовать?!»

В народе говорят: «По одёжке встречают, по уму провожают», и Цезарь как программный сенсорик и творческий этик не обходит это правило стороной. По внешнему виду и поведению ИЛЭ, Дон-Кихота, он сразу определяет, что имеет дело с человеком:
·        не принимающим в расчёт мнение окружающих  по поводу его внешнего вида: приходит на деловую встречу небритым, помятым, неумытым, как если бы был бомжем  и ночевал в мусорном бачке; одетым лишь бы во что, – разностильно, старомодно, дёшево и неопрятно, как если бы искал себе одежду на помойке; 
·        безразличному к мнению окружающих о манерах его поведения: пришёл,  расселся, завалил ногу за ногу, уткнулся взглядом в потолок, как будто к потолку обращается; держит себя развязно: говорит «для себя», – никого не слышит и не слушает, кроме себя, ни с кем и ни с чьим мнением не считается; ведёт себя, как отъявленный хам: проявляет немотивированную агрессию, взрывается яростью, сжимает кулаки и, делая устрашающее лицо,  начинает трясти ими, чуть только его начинают расспрашивать, кто он такой и что собой представляет.

Сталкиваясь с таким поведением ИЛЭ, Дон-Кихота, СЭЭ, Цезарь приходит к выводу, что имеет дело с опасным человеком – душевнобольным проходимцем, – шизофреником,  одержимым какими-то бредовыми проектами, сбежавшем из психиатрической больницы в поисках доверчивых недотёп, готовых взяться за их реализацию. Себя Цезарь к таковым не причисляет, а потому сразу же вызывает охранников, которые и ставят заключительную точку в его первой (и тогда уже последней) встрече с ИЛЭ, Дон-Кихотом, – выволакивают его, сопротивляющегося их насилию, из конторы и выпихивают на улицу, предупреждая на будущее, чтобы больше он здесь не появлялся. Но Дон-Кихот, –мстительный, как и все квестимы, может этому предупреждению и не внять, а вопреки угрозам явиться той же ночью  с булыжником или кирпичом в газетном свёрточке, чтобы отомстить – разбить окно или витрину этого, ставшего ему теперь ненавистным, учреждения, а затем исчезнуть во мраке ночи, оставшись довольным своей проделкой, – он всё же отомстил своим обидчикам, – не остался в долгу! Теперь они будут знать, каково это обижать непризнанных гениев! Он им пока только по мелочам отомстил, а потом и по крупному отомстит, – когда они будут унижаться перед ним («на коленях ползать!»), желая участвовать в его экстраординарном проекте, – будут умолять его взять их деньги, вот тогда-то он и отыграется на них, – поглумится над ними вволю, прежде чем взять самый большой куш – содрать с них в три дорога, да ещё оставить в убытке, чтобы сами они обанкротились, да ещё побегали по блошиным рынкам в поисках приличной одежды, прежде чем прийти к нему на приём, в его офис, умоляя вернуть их в проект, чтобы получить с него причитающуюся им долю. Вот тогда он и посмеётся  над ними, вот тогда-то и вызовет охрану, чтобы их вышвырнули за дверь, – всех тех, кто сегодня так неделикатно повёл себя с ним, – не заинтересовался его гениальной идеей, не дослушал его, не расспросил о подробностях... А он, может быть с гениальным проектом пришёл... Может он вечный двигатель изобрёл, наперекор всему... А его даже слушать не стали, – выпроводили за дверь, да ещё так неучтиво! Ну, ничего они ещё об этом пожалеют...

Поиски  «точки опоры» среди родственников для Дона тоже оказываются неудовлетворительными. Став его спонсорами, они,  спустя короткое время, от него слышат: «Это вы-то мне помогли?!.. Чем вы мне помогли?!.. Подкинули  какие-то крохи, и это называется – «помогли»?!..  Вот, если бы у меня был миллион долларов (говорит он, глядя в потолок, с безумным блеском  в глазах), я бы тогда действительно раскрутился!». Родственники, слыша всё это и вспоминая, сколько они уже денег потратили на эту «действительную» раскрутку Дона, – квартиру заложили, всем кругом задолжали, а ему всё это – «крохи», понимают, что он втягивает их в какой-то чудовищно подлый «лохотрон» – в беспредельно жестокую, азартную игру с судьбой, обернувшуюся для них крайней нуждой, из которой теперь ни он сам, ни они выбраться не могут, отказывают ему жёстко и безапелляционно:  им самим теперь впору с сумой по миру идти, – ничем они ему уже помочь не смогут. Но тут-то как раз Дон и проявляет свою изобретательность в полной мере, убеждая продать уже заложенную квартиру, или подбивая на какую-то другую авантюру, обещая, что при таком хитроумном выходе из денежного тупика, все их расходы окупятся с лихвой уже через месяц. Дальше он отвлекает их своими (опять же, хитроумными) расчётами (по изобретательной, творческой логике соотношений (-БЛ2)), указывая на внутренние ресурсы их будущего финансирования, и они, ошеломлённые этими внезапно открывшимися для них возможностями, соглашаются достать для него ещё некоторое количество денег, рассчитывая на гарантированное им скорое обогащение.

Действуя подобным образом, ИЛЭ рассчитывает на внушаемость информацией по аспекту квестимной интуиции потенциальных возможностей (+ЧИ1) своего дуала, СЭИ, Дюма, который и сам не чужд авантюрных проектов: Дон-Кихот генерирует экстраординарные идеи, Дюма помогает ему их осуществлять. Внушаясь информацией по аспекту квестимной интуиции потенциальных возможностей (+ЧИ1), Дюма, действуя  с позиции своей суггестивной  интуиции потенциальных возможностей (-ЧИ5), может пойти на крайние меры, не считаясь с риском, не боясь остаться у разбитого корыта и без крыши над головой – может заложить и квартиру, если понадобится. Дон, высоко оценивая свои идеи,  принимает эти жертвы, как должное, и не считается с чужими тратами. Свои траты, – да, посчитает, и ещё увеличит в десятки раз, представляя их как предел самопожертвования, а чужие траты в сотни раз преуменьшит, выставляя ничтожными по своей спекулятивной и изворотливой, творческой логике соотношений (-БЛ2). Ради популяризации своей идеи Дон кого угодно расшевелит – заставит и потрудиться, и раскошелиться. Себя до крайности доводить не будет, не желая создавать себе дополнительных неудобств по суггестивной своей сенсорике ощущений (-БС5), по которой он (как инфантильный интуит) в немалой степени рассчитывает на помощь своего заботливого дуала СЭИ, Дюма. Исходя из этого, он и начинает реализацию своего проекта с поиска заботливых людей, готовых для него пожертвовать многим.  

I-2. Взаимодействие АВАНТЮРИСТА (БЕСПЕЧНОГО-РАССУЖДАЮЩЕГО-ИРРАЦИОНАЛА)-ТАКТИКА-ИЛЭ, Дон-Кихота и ФТАЛИСТА (ПРЕДУСМОТРИТЕЛЬНОГО-РЕШИТЕЛЬНОГО-ИРААЦИОНАЛА)-СТРАТЕГА (СЭЭ, Цезаря). 

Цезарю,  чтобы утвердить свою волю (+ЧС1), приходится задействовать все имеющиеся у него возможности (+ЧИ3). Поэтому, при более близком знакомстве с проектами Дона, Цезарь может счесть их себя полезными – эффектными, выигрышными для осуществления его амбициозных планов. Например, может использовать фантастические идеи Дон-Кихота для саморекламы в своей избирательной кампании, вставляя цитаты из его перспективных планов и  щедрых посулов  в своём обращении к электорату. И уже  воодушевляясь собственными обещаниями и благими намерениями (по своей творческой,  манипулятивной этике отношений (-БЭ2), подпав под влияние позитивных прогнозов ИЛЭ, Дон-Кихота – частично внушаясь ими и по своему суггествиному аспекту интуиции времени (-БЭ5), желая быть искренним перед публикой и веря, что он действительно может осуществить нечто значительное  и грандиозное, СЭЭ,  Цезарь, как фаталист (предусмотрительный, решительный иррационал),  может посчитать, что такой разносторонне талантливый человек, как ИЛЭ, Дон-Кихот, генерирующий такие авангардные идеи, ему может пригодиться для осуществления задуманного.  Как эволютор, Цезарь видит  только позитивную их сторону и рассматривает Дона как двигателя прогресса, а себя – как его проводника. Всерьёз заниматься реализацией проектов Дон-Кихота  Цезарь не будет – хлопотно, обременительно, невыгодно. Расходы большие, а на выходе – неизвестно что. Но приобщиться к ним, для саморекламы или для раскрутки коммерчески выгодного ему проекта Цезарь вполне может, заранее планируя выжать из Дон-Кихота максимум идей, припасая их себе на будущее, намереваясь оставить Дон-Кихота ни с чем, – расплатиться с ним своими обещаниями («Вот  когда я стану здесь мэром, тогда...». Но и тогда Цезарь будет морочить Дона обещаниями, но на материальную поддержку его идей и реализацию его проектов не раскошелится, – деньги ему самому нужны для укрепления власти и расширения своего влияния. Цезарь будет пользоваться популярностью этих проектов в своих интересах, рекламировать их, ссылаясь на их новаторство и описывать их блистательные перспективы, активизируя спонсоров. Будет ставить себе в заслугу поддержку этих проектов (без него ничего бы с мёртвой точки не сдвинулось) и приостанавливать работу над ними всякий раз, когда это перестанет отвечать его интересам.

В результате всех этих, этически расчетливых (-БЭ2), манипуляций Цезаря, Дон-Кихот начинает чувствовать себя жалким статистом – шутом-Джокером, которого то выводят на показ, демонстрируя его способность увлекать своими идеями  всех вокруг, то прячут, как козырную карту в рукаве, интригуя общественность, то балуют нежданной «подачкой» – незначительной материальной помощью, обещая в будущем «золотые горы», то выставляют пророком, то юродивым, в зависимости от того, что и от кого нужно Цезарю, который, в конечном итоге «переболев» этим проектом и взяв от него всё самое для себя выгодное, теряет к нему интерес и выбрасывает Дона на улицу, как старую и поломанную игрушку, закрыв для него навсегда двери своей конторы. Дон будет возмущаться, протестовать, обращаться за защитой интересов проекта к общественности, но Цезарь будет ловко и разносторонне вести свою игру и очень скоро одержит в ней верх, опираясь (как истинный стратег), на созданную им «группу поддержки» и представляя Дона, как отрешённого от реальной действительности чудака, который живёт в мире своих иллюзий, сам сходит с ума и сбивает с толку других в надежде найти своим фантазиям  применение.

Попытки Дона «перехитрить»  Цезаря  и интриговать против него в его же окружении только обостряют конфликт: Дон действует недостаточно конспиративно, рискованно, слишком открыто, напористо,  грубо, этически неумело и  довольно быстро сам же себя этим и выдаёт.  О его происках становится известно Цезарю и конфликт разгорается с новой силой.

В результате стратегических действий Цезаря общественное мнение восстанавливается против Дона, а он сам как истинный тактик-квестим воюет сам за себя, выступая «один против всех», чем вызывает ещё большую ответную ярость. Чувствуя себя загнанным в угол, Дон начинает вести себя (по мнению Цезаря) «неадекватно», проявляя «немотивированную агрессию» (по мнению настроенной против него общественности). Стремление возмущённого Дона восстановить свою репутацию и заставить окружающих принять его точку зрения всерьёз, только усиливает осуждение и неприязнь превышающих его численностью оппонентов. Нападки  и выпады  против них и вовсе воспринимаются обществом в штыки: Дон «получает по заслугам» и пожинает плоды своей «немотивированной агрессии» на руинах своих так и нереализованных проектов, ещё недавно считавшихся «прорывом в будущее» той же самой общественностью, которая теперь (непонятно за что!) его осуждает. Но если какой-нибудь доброхот посоветуют Дону выбрать из всех своих проектов наименее затратный и  наиболее актуальный, чтобы представить его на  каком-либо конкурсе, Дон увлечётся этой идеей, подыщет (или придумает) нечто соответствующее заявленному спросу и отправиться проталкивать своё детище в жизнь, надеясь, что его простая и доступная идея  проекта, поможет ему легко и быстро найти для него спонсоров.

Цезарь, узнав что Дон-Кихот опять «на коне», может на какое-то время его снова к себе приблизить, чтобы использовать в своих интересах и эту его новую идею. Беспечный и уступчивый Дон, не исключая,  что вся уже пережитая им история с «поддержкой» Цезаря может повториться, тем не менее решает рискнуть и воспользоваться предлагаемой Цезарем помощью, что и заканчивается для него с тем же (или почти таким же) результатом: Цезарь снимает «пенки»  с его проекта, а самого Дона использует, как марионетку, заставляя разыгрывать разные, нужные Цезарю, роли, и выбрасывает за ненадобностью по окончании игры.

Попытки Дона выступить против самоуправства Цезаря при поддержке другого покровителя успеха не возымеют, хотя бы потому, что схожая с предыдущим покровительством история теперь повторяется в других вариантах: Дона используют, делают его «героем на час», а потом, когда он исполнит все роли и выполнит все задачи (кроме самой главной – реализации его проекта),  от него избавляются как от лишнего звена в системе, – выводят из игры с таким цинизмом и жёсткостью, что бороться с «великанами» местного масштаба Дону уже не хочется, да и путь в их учреждения проще забыть. А поскольку отказать себе в поисках новой «крыши» Дон (как уступчивый субъективист) не может, он будет продолжать свои поиски, находя себе сострадательных слушателей и делясь с ними своими обидами, – рассказывая им о перспективных своих проектах  и жестоких баталиях за их реализацию, в которых он несомненно бы победил, если бы не обстоятельства, которые неизменно складывались  не в его пользу. И сочувствующие, понимая, что этот, наделённый исключительными талантами и возможностями, человек не умеет  располагать и подчинять себе людей, а подчас не умеет даже мирно общаться с ними, иногда предлагают ему свою помощь в надежде, что и его способности им когда-нибудь пригодятся. Да и как не пожалеть такого изобретательного и непризнанного бедолагу! А и помощи-то ему нужно – всего ничего, – только наклонись, да подними из пыли этот алмаз чистейшей воды, отшлифуй, да представь его во всём блеске, – так он тебе затраты твои сторицей вернёт, – несметными сокровищами обернутся для тебя твои  траты!

Представив себе, как им повезло, сострадательные люди берут ИЛЭ, Дон-Кихота под своё покровительство. Среди этих сострадательных людей может оказаться и Цезарь, но более скромного полёта и запросов, чем вышеописанные – этакий скромный труженик на отдельном и небольшом участке рабочего фронта. Точнее – труженица, потому что с девушкой-Доном мужчина-Цезарь долговременных отношений на близкой дистанции не заведёт, – для него это приключение на одну ночь, а наутро он забудет, кто она и как её зовут.

Иное дело, – женщина-Цезарь, идеалистка не первой молодости, с горьким опытом предыдущих неудавшихся семейных отношений, мечтающая найти одинокого, но подающего большие надежды интеллигентного мужчину, неустроенного в бытовом и семейном плане, который был бы благодарен ей за опеку,  будучи осчастливлен её заботой и душевным теплом. По сути, находясь в поисках  своего дуала-Бальзака, она скорее всего выйдет на Дон-Кихота, который своего интеллекта в тёмных углах не скрывает, а выходит с ним в люди, в поисках спонсора для своих фантастических проектов, и ярко его демонстрирует,  побеждая спекулятивными доводами своих оппонентов в споре и торжествующе поглядывая на окружающих, наблюдая за произведённым на них впечатлением.

Дон обожает оппонировать прилюдно на самим же им заявленные спекулятивные темы, позволяющие ему представить  его мощный интеллект в самом выгодном (по его мнению) свете. Интеллектуальные ристалища при большом скоплении народа – любимое развлечение Дона. Тут он чувствует себя в своей стихии и разбивает аргументы  противника дерзко и резко – оппонируя наотмашь (аспект логики соотношений (-БЛ2) у него манипулятивный, творческий и стратегический), с язвительной иронией и беспощадной критикой чужого мнения,   из-за  чего интеллектуальное побоище иногда переходит в физическое, а у Дона появляется возможность найти себе сочувствующих, которые быстро становятся его сторонниками и единомышленниками. Среди них может оказаться и сопереживающая его тяжёлым интеллектуальным и физическим боям женщина-Цезарь, – доверчивая, душевно щедрая мечтательница, ожидающая в зрелом возрасте принца и считающая встречу с этим отважным и умным человеком, бесстрашно сражающимся за свои убеждения и острым словом, и кулаком, счастливой и судьбоносной случайностью, которой она посчитает необходимым тут же воспользоваться.

Видя его бытовую неустроенность (а женщине-Цезарю достаточно только мельком взглянуть на одежду ИЛЭ, Дон-Кихота, чтобы это понять), она, впечатлённая его интеллектуальными боями, устроенными, по словам Дона  «во имя выяснения истины и для достижения справедливости» (а эта тема особенно близка воинственному Цезарю), ошеломленная рассказами Дона о его незаурядных возможностях, великих замыслах и досадных неудачах, она может взять Дона под свою опеку и довольно быстро с ним сойтись, сделав его своим близким другом или брачным партнёром. Но тогда уже, – оказавшись с женой-Цезарем на близкой дистанции и ощутив естественную для неё воинственность и волевой напор (+ЧС1), – Дон ответным ударом парирует её ЭГО-программную властность своей нормативной волевой сенсорикой (+ЧС3), стараясь, с одной стороны, не попадать под её волевой диктат, а с другой – воздействуя на неё с позиций своей ЭГО-программной интуиции потенциальных возможностей (+ЧИ1), – расписывая перед ней свои грандиозные планы и рассказывая о своих выдающихся изобретениях.

Переходя от угроз к обещаниям,  тактически обнадёживая («подожди немного, скоро всё изменится к лучшему»), чередуя посулы со всевозможными материальными и психологическими стимулами, которые ему удаётся для этого найти, придумать и применить, Дон-Кихот выходит на «возможностный беспредел»,  – втягивает партнёршу-Цезаря в своего рода «лохотрон», делая её всесторонне зависимой от его ЭГО-программной интуиции потенциальных возможностей (+ЧИ1).  И тогда уже Цезарь попадает в ту самую группу «домашних спонсоров», которых Дон разоряет дотла, – отбирает последнее, лишая их способности возражать ему и  отказывать в материальной поддержке его авантюрных  проектов, заставляя их жертвовать абсолютно всем для успешной реализации его амбициозных планов.

II. взаимодействие ИЛЭ, Дон-Кихота и СЭЭ, Цезаря на близкой дистанции.

II-1. Начальное притяжение двух квестимов; проблематичное взаимодействие ИЛЭ, Дон-Кихота и СЭЭ, Цезаря по логическим и сенсорным аспектам.

На первых порах партнёршу-Цезаря увлекает озорной, бунтарский дух Дон-Кихота, импонируют его нетривиальные взгляды и критические суждения, свойственный всем квестимам, в том числе и ей самой. Приятно бодрит боевой настрой Дон-Кихота, его возмущение засильем ретроградов в научных кругах, их интеллектуальным застоем и косностью. В физическом плане отношения поначалу тоже складываются удовлетворительно. И хотя возникшее на дальней дистанции взаимное притяжение двух квестимов, поначалу казавшееся им таким романтичным и многообещающим, при сближении начинает их несколько разочаровывать (из-за несовместимости сексуальных программ ввиду отсутствия дополнения по признакам квестимности–деклатимности и соответствия по признакам решительности–рассудительности ), ни один  из них не считает это достаточным основанием для разрыва отношений на начальном этапе. Кроме того, взаимное физическое влечение стимулирует и внешняя привлекательность обоих партнёров: партнёрша-Цезарь, уделяющая много внимания и сил своей физической форме и вызывающе-яркой внешности (+ЧС1), стремясь сделать её особенно привлекательной, не потерпит рядом с собой непривлекательного партнёра, будь он хоть семи пядей во лбу, так что и Дон-Кихоту приходится соответствовать её запросам. Бытовую неустроенность, отсутствие крыши над головой она может ему простить, – это дело поправимое, – этим она и сама может его обеспечить; его неухоженность на первых порах она тоже не посчитает недостатком, воспринимая её как отсутствие у него постоянной семьи и свободу от обязательств по отношению к другим женщинам, что значительно упрощает ей сближение с ним («Такой интересный мужчина, и один! Надо же, как повезло!»). Дон-Кихот милостиво позволяет своей новой знакомой взять его под свою опеку, принимает её приглашение на ужин, довольствуется предложенным ею угощением, хвалит её уютный и гостеприимный дом, делает ей комплименты как хозяйке, – словом, готовит её к её будущей миссии  опекунши и хранительницы его семейного очага, ориентируясь на щедрую домовитость и заботу своего дуала, СЭИ, Дюма и предполагая найти в партнёрше-Цезаре ту же мягкость, уступчивость, увлечённость домашними делами, кулинарией, рукоделием и всем прочим, что соответствуем представлениям Дон-Кихота о бытовой и семейной устроенности. Со своей стороны Дон ничего особенного пока своей новой знакомой не обещает (кроме готовности время от времени её в будущем навещать), но зато много и увлекательно рассказывает о своих авангардных идеях и перспективных проектах, способных в кратчайшее время преобразить мир и открыть путь многим другим прогрессивным проектам и свершениям, если, конечно, ему удастся найти для этого влиятельных друзей и единомышленников.   

Воодушевляясь позитивными планами Дон-Кихота, резко сблизив дистанцию с ним, партнёрша-Цезарь (хоть и с некоторыми опасениями) разделяет  готовность Дон-Кихота сражаться за свои убеждения и идеи. Сам факт доверительных и дружеских отношений с таким незаурядным человеком заставляет её чувствовать себя причастной к его будущим великим свершениям – ощущать себя той самой «точкой опоры», с помощью которой он предполагает перевернуть весь мир, чтобы в соответствии со своими проектами провести в нём глобальные (и никак не меньше!) улучшения. Осознав свою роль в этих будущих преобразованиях, партнёрша-Цезарь начинает разыгрывать её со всей ответственностью, действуя решительно и прикладывая огромное количество душевных и физических сил для их скорейшего осуществления. Поддерживая Дон-Кихота морально и материально, она горячо сопереживает продвижению его идей и постоянно расспрашивает его об успехах прилагаемых им усилий и предпринимаемых им мерах по преодолению препятствий  и трудностей, то и дело возникающих у него на пути, тем самым усиливая на него давление по болезненному  и проблематичному для Дон-Кихота аспекту волевой сенсорики (+ЧС3), по которому Дон старается удержаться на грани социальных нормативов (но ему это не всегда удаётся) и контролируя действия Дона по его демонстративному аспекту деловой логики (+ЧЛ8), далеко не такому успешному, каким Дон пытается его представить.

Становясь всё более требовательной, партнёрша-Цезарь с позиций своей упрямой, амбициозной, ЭГО-программной волевой сенсорики (+ЧС1) усиливает волевое давление на  Дон-Кихота и ужесточает контроль за его времяпрепровождением и расходом всех денежных средств, выделенных для реализации его проектов. Она начинает более критично  и недоверчиво относиться к идеям, планам и обещаниям Дон-Кихота, её начинает раздражать его деловая неорганизованность, бездействие, расхлябанность, заторможенность, расслабленность и рассеянность в быту. Полагаясь на сенсорную опеку Цезаря, Дон-Кихот (и при прежней-то невысокой самодисциплине) ещё больше понижает самоконтроль по нормативной волевой сенсорике (+ЧС3), и этим ещё больше начинает раздражать Цезаря, – ходит по дому этакой отрешённой тенью, элементарных вещей для себя не делает, посуду за собой не моет, постель не убирает (свет в туалете не гасит), слоняется по квартире,  как лунатик, забывая, куда и зачем шёл, мечтательно улыбается своим мыслям, чего-то бурчит себе под нос, ничего и никого вокруг себя не замечает, никаких обязанностей по дому на себя не берёт  и не замечает всего, что для него делается, принимая заботу Цезаря, как должное, но при этом ещё и не позволяет себя выводить из этого мечтательно-расслабленного состояния. Никаких требований в отношении себя не допускает, предъявляемые претензии игнорирует. На волевое давление партнёрши-Цезаря, выбивающее его из приятного для него расслабленного состояния, реагирует резко-агрессивно и, как ей кажется, – неадекватно: она ему слово (одно, но требовательное, жёсткое), он ей – десять раздражительных в ответ, а уж если начнёт истерику симулировать, кулаками потрясать, так его и вовсе ничем не остановишь, – кричит до хрипоты, выпучив глаза и агрессивно оскалившись, абсолютно не вникая в смысл слов, но создавая ими угрожающе-шумовой эффект, стараясь поскорее переломить и подавить её волевой напор,  подчинить её действия своей воле, чтобы снова устроить для себя безмятежно-спокойную жизнь с рабски покорной партнёршей, которая ни о чём его не спрашивает, ничего от него не требует, а счастлива уже тем, что он на неё не кричит, ничем её не угрожает, кулаками на неё не замахивается, не заставляет оправдываться, предъявляя самые вздорные обвинения по любому поводу, а всего-то и бед, что выкачивает из неё деньги и заставляет себя обслуживать, как инвалида или дебила, который для личной гигиены самых элементарных вещей сделать не может!      

Восставая против элементарных, бытовых требований  Цезаря с позиций своей нормативной волевой сенсорики (+ЧС3), ИЛЭ, Дон-Кихот, пытаясь взять реванш  по этому (упрямому) аспекту, становится ещё более своенравным, агрессивно-честолюбивым, а с подачи своей упрямой, но изобретательной и  изворотливой творческой логики соотношений (-БЛ2) – и жёстко-педантичным, устанавливая в доме партнёрши-Цезаря свои правила, навязывая свои требования, мотивируя их самыми абсурдными доводами, со злобным огоньком в глазах наблюдая, как она каждый раз лишается дара речи, выслушивая их, а потом подолгу не может прийти в себя, что опять же позволяет Дону объявить её человеком недалёкого ума и низких интеллектуальных способностей. Видя, что она, шокированная его тирадой, уязвлённая по болезненному для неё аспекту логики соотношений  (-БЛ4), ответить ему не может, Дон милостиво соглашается развеять её сомнения по поводу его идей, начиная их ей излагать, подавая каждое своё субъективное рассуждение, как истину в последней инстанции, изрекая каждую фразу так, будто он «Америку открыл» и представляя каждое своё действие как «подвиг Геракла».

Но вся эта, представленная Доном для отговорки информация, довольно скоро начинает казаться жене-Цезарю неубедительной. Её сомнения  в деловых качествах Дона и в успешности проводимых им проектов возрастают и, не желая растрачивать свои средства впустую, она начинает вплотную интересоваться перспективами проектов и идей Дон-Кихота, консультируясь по этому поводу у разных специалистов, о чём тут же и сообщает Дону, сомневаясь той ли дорогой идёт он к своему успеху.

Недоверие к его делам и возможностям, критика его действий и планов взрывают Дона возмущением, которое усугубляется ссылками Цезаря на мнение специалистов, которые тут же Дону и приводятся, пересказываясь крайне нелогично, коряво и путано, –  с позиций проблематичного для партнёрши-Цезаря аспекта логики соотношений (-БЛ4), что сразу же вызывает резкую критику Дон-Кихота с позиций его сильной – изобретательной и манипулятивной – логики соотношений (-БЛ2). Тут уже, садясь на своего конька и зная, как это её шокирует, Дон-Кихот разбивает её доводы и советы её  «консультантов» в пух и прах,  негативно и грубо высказываясь о низком уровне их знаний. А чтобы окончательно её добить и не допустить дальнейшего контроля и критики своих действий, Дон-Кихот в очередной раз грубо и грязно, в самой оскорбительной форме отзывается о её умственных способностях, чем её не только шокирует, но и глубоко уязвляет по ТНС (точке наименьшего сопротивления) – проблематичному и самому болезненному аспекту логики соотношений (-БЛ4). Видя, что удар оказался чрезвычайно уязвимым, – заметив, что партнёрша снова лишилась дара речи после высказанной им яростной тирады, – Дон-Кихот продолжает практиковать этот приём для достижения личных преимуществ в отношениях с ней и для подавления её активности и контроля в вопросах, решать которые Дон-Кихот считает исключительно своей прерогативой, а потому и не позволяет ей сомневаться в его (Дон-Кихота) возможностях, в успешности его планов, действий, предприятий и идей всякий раз, когда обращается к ней за материальной поддержкой, выражая свой запрос в недопустимо агрессивной,  грубой  и резкой форме, требовательным и непререкаемым тоном, чтобы изначально подавить её сопротивление его (Дона) требованиям, приучить её к покорности и подчинить своей воле.

 II-2. Взаимодействие СУБЪЕКТИВИСТА-ИЛЭ, Дон-Кихота и ОБЪЕКТИВИСТА- СЭЭ, Цезаря по интуитивным и этическим аспектам.

Действуя подобным образом, Дон-Кихот, как ему кажется, добивается некоторой стабильности в их отношениях. Не утруждая себя разнообразием отговорок, он вскипает яростью всякий раз, когда партнёрша-Цезарь требует от  него подробных и обстоятельных объяснений по поводу возникших проблем в реализации их общих планов или спрашивает отчёт о выданных Дону крупных суммах, потраченных неизвестно на что. Дон,  желая подавить её недоверие и лишить её права контролировать его (Дона) поступки, взрывается гневом, усиливая свою, переходящую все границы ярость, заканчивая её истерикой, от которой партнёрше-Цезарю, пережившей всю эту смену эмоциональных состояний Дона, уже становится дурно. Она уже и не рада, что заговорила о деньгах и стала требовать о них отчёта. Чтобы закрепить за собой доминирующие права в системе их отношений – как и всякий субъективист, Дон рассматривает партнёрские, этические и  семейные отношения как систему, в которой (естественно, как это свойственно субъективистам, а тем более, экстравертам) стремится занять доминирующие позиции, для чего и  начинает угнетать СЭЭ, Цезаря этически и эмоционально.  Кроме того, что Дон постоянно заставляет партнёршу-Цезаря  перед собой оправдываться, придумывая для этого всякие вздорные обвинения, а по сути для того, чтобы самому не оправдываться перед ней за своё разгильдяйство и впустую потраченные деньги (ну, не удалось ему пока изобрести вечный двигатель, но это ещё не значит, что это в принципе невозможно, – попытки можно и нужно продолжать), Дон старается максимально прочно закрепить за собой привилегированные права в их отношениях. С подачи своего упрямого высокомерно-аристократичного аспекта этики эмоций, находящегося у Дона на позициях активационной функции (+ЧЭ6), он разыгрывает бесконечное множество деспотичных ролей по своему ролевому аспекту волевой сенсорики (+ЧС3), закрепляет их яростными и бесконечно долгими эмоциональными тирадами, а поскольку аспект этики эмоций находится в инертном блоке его модели, эмоциональные выплески Дона никогда не бывают короткими и немногословными, а с учётом проблематичной этики отношений Дон-Кихота      (-БЭ4) представляют собой нескончаемые потоки самой омерзительной ругани, которыми Дон пытается намеренно шокировать и оскорбить свою партнёршу, обесценивая в своём субъективном мнении  всё то хорошее, что она для него сделала, сводя её опеку и материальную помощь к нулю и даже к минусу, –доказывая, что вся её помощь ровно ничего не стоит, если она не верит в его гениальность, сомневается в его успехе и смеет требовать у него отчёта в расходах выданных ему средств. Её попытки умиротворить его и смягчить его гнев по её демонстративной этике эмоций (+ЧЭ8) кажутся Дону неубедительными и приводят к обратному результату: они не только не расхолаживают его активационную этику эмоций (+ЧЭ6), но, наоборот, – распаляют её ещё больше, поскольку молчание партнёрши-Цезаря, огорошенной его эмоциональной  атакой, Дон воспринимает, как признание её вины.  

В альфа-квадре, –  квадре рассуждающих субъективистов, где доминируют рациональные аспекты этики эмоций (+ЧЭ) и логики соотношений (-БЛ), свою правоту убедительней доказывает тот, кто авторитарнее  высказывает своё мнение и эмоциональнее его отстаивает, пресекая шокирующее абсурдными заявлениями и бурными эмоциональными выплесками любые попытки его оспорить: кто громче кричит и яростней атакует оппонента абсурдными доводами и несправедливыми обвинениями, представляя их как эталон справедливости, тот и побеждает. Именно этими средствами и пользуется альфа-квадрал,рассуждающий-демократ-субъективист-Дон-Кихот для того, чтобы в корне подавить сопротивление партнёрши-Цезаря, пытающейся отстоять свои права, как
это свойственно  гамма-квадралурешительному-демократу-объективисту, не признающему над собой  волевого диктата, несправедливости, требующего соблюдения элементарных этических норм и опирающегося для подтверждения правомерности своих действий на объективные факты в силу доминирующего в квадрах объективистов аспектов деловой логики и этики отношений.

Попытка партнёрши-Цезаря сослаться на реальные факты её помощи Дон-Кихоту – на материальные затраты на его опеку  и содержание, на финансовую поддержку его проектов, равно как и заключающие все эти фактические доказательства упрёки в его неблагодарности и взятой за правило привычке платить злом за добро приводят ИЛЭ, Дон-Кихота  в бешенство, поскольку, кроме того, что эти упрёки занижают его самооценку по его демонстративному (+ЧЛ8) аспекту деловой логики  (получается, что и демонстрировать особенно нечего!),  они ещё и глубоко уязвляют Дона по его проблематичному и чрезвычайно болезненному  аспекту этики отношений (-БЭ4), что и способствует самому омерзительному извержению безудержных потоков сквернословия и самых низких и подлых оскорблений, которые обрушивает Дон на свою партнёршу-Цезаря, не желая признавать свою вину перед ней и отягощать сознанием своей неправоты свою совесть. Желая остаться на высоте и удержать за собой привилегированные позиции  в их отношениях, Дон обрушивает на неё всю свою ярость, выражая через неё обиду, нанесённую ему упрёками по болезненному для него аспекту этики отношений (-БЭ4). 

О чувствах своей партнёрши Дон при этом задумывается меньше всего, – ему
безразлично её эмоциональное состояние, её разочарование им как партнёром, чьё поведение, не соответствует её ожиданием. Дон наслаждается местью, бичует её самыми оскорбительными словами, унижает её, стараясь закрепить своё господство над ней, – чтобы впредь знала своё место и безропотно исполняла его волю, о чём бы он её ни попросил. По ЭГО-программной своей интуиции потенциальных возможностей (+ЧИ1) и по наблюдательной интуиции времени (-БИ7) ИЛЭ, Дон-Кихот, понимает, что по отношению к партнёрше он допускает беспредел, который не сможет слишком долго удерживать под контролем, поэтому старается сделать всё возможное, чтобы запугать и унизить её по максимуму, хотя бы для того, чтобы это унижение у неё вошло в привычку и в будущем избавило его от необходимости подавлять её ЭГО-программный волевой напор (+ЧС1) с позиций его (Дона) ролевой волевой сенсорики (+ЧС3), чтобы не затрачивать массу усилий, используя для этого устрашающие методы, – напяливая на себя шокирующие «маски» и разыгрывая перед ней омерзительные сцены.

II-3. Антагонизм квадровых комплексов.

При всех усилиях, подолгу удерживать под своим диктатом вольнолюбивого Цезаря Дону не удаётся, и он ужесточает террор сковывая волю и инициативу своей партнёрши новыми и всё более абсурдными запретами. Ограждая её от неудобного ему влияния извне, которое проявляется в сочувствии к ней и её положению друзей и родственников, он подавляет её желание встречаться с ними, каждый раз выражая своё неудовольствие при встрече с ними и устраивая ей скандалы после их ухода, яростно критикуя всё, ими сказанное, усматривая в их словах упрёк или сомнение в осуществимости его амбициозных планов. Сочувствие друзей к его партнёрше он тоже встречает в штыки, обрушивая на них сквернословие и бесцеремонно выставляя их из её дома. Сцену ревности он ей тоже может устроить, если заподозрит в действиях её друзей нечто большее, чем желание оказать ей моральную поддержку. (Дону становится обидно: почему ей, а не ему, – Дону?! Он здесь чужой, он себя чувствует здесь неловко, значит, поддержка нужна в первую очередь ему!). Своё недовольство Дон высказывает по любому реальному или надуманному поводу, проявляя всё большую мнительность, – что неудивительно: ведь он уже знает, что поставив её в унизительное  положение, стал ей в тягость –  живёт здесь из милости, пользуется всем за её счёт, да ещё и издевается над ней, насколько воображения и сил  хватает. Знает, что она и рада разорвать свои отношения с ним и устроить свою жизнь с более удобным партнёром, пока ещё время и возможности позволяют, но именно в этом Дон и пытается ей воспрепятствовать, удерживая все стороны её жизни и все отношения под своим контролем, позволяя ей не то, что приводить в дом друзей – бывших одноклассников, сослуживцев, родню, но даже соседям дверь открывать: сосед зашёл одолжить денег (или продуктов – ну, не хватает ему!..), так Дон уже тут как тут, – вмешивается в разговор, скандалит, устраивает сцену ревности на весь дом, материт соседа, ругает партнершу-Цезаря так, что она от стыда готова сквозь землю провалиться, выпихивает соседа на лестницу после того, как тот предлагает ей «политическое убежище» в его квартире... Сковывая действия  партнёрши-Цезаря тотальным контролем, Дон уязвляет её по гамма-квадровому комплексу «связанных рук», который отзывается в ней страхом невозможности полноценно реализовать себя социально и творчески, что для социала-гамма-квадрала – сенсорика-этика-решительного-демократа- объективиста-СЭЭ, Цезаря чрезвычайно важно!

Удар по квадровому  комплексу оказывает на партнёршу-Цезаря исключительно болезненное, шокирующее действие,  но смириться с существующим положением вещей она не может, поэтому, мобилизовав  волю и преодолев сопротивление Дона, она находит возможность реализовать себя социально и творчески, устроившись на перспективную в плане карьерного роста работу, где предполагает наилучшим образом проявить свои разносторонние способности и упорным трудом в кратчайший срок добиться профессионального признания. О каждом из своих достижений она победно рапортует Дону, каждый раз невольно заставляя его терзаться завистью и досадой: вопреки всем его мрачным прогнозам и заниженной оценке её умственных способностей, она всё же добивается успехов, вызывая у него взрыв ярости из страха  перед её возрастающей самооценкой, опирающейся на её профессиональные достижения, подтверждённые реальными фактами. Каждое её достижение возвышает её в её собственном мнении и отбрасывает его всё ниже и дальше: он видит её в окружении восторженных коллег, и это его бесит: он здесь уже никто, – не «хозяин», не «господин и повелитель», а некий сомнительный индивид, живущий подле неё из милости. К её гостям он выходит мрачный, небритый, нечёсаный, в домашних трениках с пузырями на коленях и в растянутой майке; с гостями говорит хамски грубым тоном, бесцеремонно переходя с каждым из них на «ты». При случае, вставляет непристойную колкость или насмешку в адрес своей «гражданской жены»-Цезаря, держится предельно раскованно, выставляет себя хозяином дома, по любому поводу провоцирует ссору с гостями, если не удаётся сразу же разругаться с ними и выставить их из дома, тянет их внимание на себя, переводит разговор на удобную для себя тему, а там уже и разыгрывает роль эпатажного хама по полной программе. Может вступить с кем-нибудь из гостей в полемику, выдвигая эпатажные идеи и поддерживая их абсурдными доводами. Может презрительно высказаться о профессии гостей и о профессиональных успехах и умственных способностях его жены-Цезаря, – скажет насмешливо: «Вы её не слушайте, она – дура!», а дальше перейдёт и на откровенные оскорбления, заодно устроив сцену ревности ей и её начальнику, как инициатору её карьерного роста в обмен на оказанные ему интимные услуги. Гости будут шокированы, начальник тоже, жена-Цезарь покраснеет и прикрикнет на Дона, пытаясь заставить его замолчать. И этим только подольёт масла в огонь – ударит Дона по его альфа-квадровому комплексу «зажатого рта», который  его глубоко уязвит, заденет его самолюбие и «отзовётся» страхом невозможности свободно высказывать своё мнение. Что ещё больше подогреет желание Дона «говорить правду в глаза», а по сути – поливать всех присутствующих грязью, обращаясь к каждому из них с насмешливым и откровенным цинизмом и призывая согласиться с его хамским  мнением о них самих и их работе. «Ты же сам знаешь, что занимаешься ....-й! – скажет он тому, другому, третьему, занижая значимость их достижения (или завершённого проекта) до абсолютного минуса, – И чему ты радуешься? Что вы сегодня обмываете? Проект сдали? ... вы сдали, а не проект!» – закончит он, торжествующе поглядывая на них, зная, что после таких оскорблений, они попытаются заткнуть ему рот  и тогда уже непременно нарвутся  на ещё более циничные нападки, которыми Дон попытается взять реванш, считая себя обязанным их переспорить, чтобы не чувствовать себя уязвлённым по альфа-квадровому комплексу их насмешками над его хамством и невежеством и попытками заставить его замолчать. Не желая уступать им преимущества в споре, он налетит на них (как Дон-Кихот на ветряные мельницы), обрушивая новый поток невежественных и циничных суждений.

Но каким бы ни был его ответный удар, в удобном для себя исходе этих баталий Дон будет абсолютно уверен: уж после такой его встречи с коллегами, его жена-Цезарь на этой работе не задержится, а перейдёт на другую, но и там он разыграет тот же спектакль, а жену ещё и унизит прилюдно, чтоб не задавалась и знала своё место, – то самое, которое Дон ей изначально определил: место рабыни у его ног, – чернавки-прислужницы, безропотно выполняющей все его самые вздорные желания (такие, например, как заштопать поношенные его носки, а чтобы не брезговала, – ткнёт ей носком в нос и заставить его понюхать, да ещё и нотацию ей прочитает: «Ты моя жена и должна во мне всё любить, – и все запахи мои тебе должны бить приятны!..».  Цезарь, конечно в ответ не смолчит, выскажется яростно и откровенно. Скандалы будут происходить часто и по любому поводу: Дон будет пытаться ограничить действия партнёрши-Цезаря узким кругом самых чёрных и унизительных домашних работ, оскорбляя её и уязвляя по гамма-квадровому комплексу связанных рук – не о таком будущем она мечтала, связывая себя с этим... существом (которого теперь и человеком, в силу его этической недоразвитости, считать трудно). Попытки Цезаря прервать поток оскорблений, изрыгаемых Доном, уязвляет Дон-Кихота по его альфа-квадровому комплексу «зажатого рта» и приводят к обратному результату, заставляя его с  ещё большей яростью и цинизмом продолжать свою речь, возводя всё более абсурдные и вздорные обвинения на задавленную его произволом партнёршу-Цезаря. Теперь уже она «виновата» во всех его неудачах: это она «примазалась» к его проектам из личной выгоды, хотя изначально не верила в его успех и тем подорвала его веру в себя, из-за чего он и не смог найти себе щедрых спонсоров и поручителей и  успешно реализовать свой  проект. Это она навязалась к нему со своими чувствами и восторгами, которые на деле слишком быстро угасли, но она уже привязала и обольстила  его, заманила в свои «сети», а теперь им гнушается, – молчит, как рыба, в ответ на все его обвинения, – возгордилась, даже разговаривать с ним не желает! И этим Цезарь тоже бьёт Дона по альфа-квадровому комплексу «зажатого рта»: своим молчанием не позволяет ему высказаться – «выпустить пары», – выплеснуть на неё всю, накопившуюся в нём желчь – изрыгнуть всё, что накипело. А жена-Цезарь потому и молчит, что не желает провоцировать Дона на эти эмоциональные выплески, зная, что каждый из них закончится для неё новыми запретами и правовыми ограничениями – ещё большим бесправием и угнетением. А что до «сетей», то кто же знал, что они обернутся для неё железной клеткой в каменном мешке? Знала бы заранее, какой «улов» ей  в этот раз попадётся, не раскидывала бы их вообще!

III. Взаимодействие ВОЛОКИТЫ (УСТУПЧИВОГО ИРРАЦИОНАЛА- СУБЪЕКТИВИСТА)-ИЛЭ, Дон-Кихота и СЕРДЦЕЕДА (УПРЯМОГО ИРРАЦИОНАЛА- ОБЪЕКТИВИСТА)-СЭЭ, Цезаря.

Чем чаще ИЛЭ, Дон-Кихот ограничивает творческую  и социальную инициативу партнёрши-Цезаря, ничего не давая взамен, кроме пустых обещаний,  сопровождающихся раздражением, переходящем в угрозы и провоцирующем скандалы, тем скорее она приходит к выводу, что в лице ИЛЭ, Дон-Кихота имеет дело с абсолютным банкротом. По мере отдаления от него, у  неё появляется больше возможностей посмотреть на их отношения со стороны, сравнить его с другими, более успешными людьми, посоветоваться с ними, завязать и закрепить с ними полезные знакомства, завязать с ними отношения на более близкой дистанции, рассматривая их как альтернативу её бесперспективной связи с  Дон-Кихотом, которой она к этому моменту уже тяготится и если и пытается использовать, то только как некое препятствие на пути сближения с новым партнёром, для того чтобы «подогреть» его желание, – обычная игра Цезаря, удобная, для того, чтобы стимулировать интерес к себе в новых и перспективных этических отношениях.

III-1. Этические и системные отношения в структуре психотипа СЕРДЦЕЕДА (упрямого-иррационала-объективиста),  СЭЭ, Цезаря.

В структуре психотипа «творческого моралиста» СЭЭ, Цезаря моралистический аспект этики отношений занимает позиции гибкой и манипулятивной реализационной (творческой) функции (-БЭ2), позволяющей гибко (а значит, и хитроумно, и очень лукаво) с огромной выгодой для себя и своего партнёра (в том числе и случайного, эпизодического) трактовать правила морали, представляя их как понятия условные и растяжимые, допускающие всевозможные вольные интерпретации, поскольку все эти уловки проводятся им осознанно — с позиций инструментальной или творческой функции; мораль и нравственные каноны при этом оказываются творческим инструментарием, а сам человек — объектом прагматичных (деловых) или этических манипуляций. По этой причине и у Цезаря, как у сердцееда-этика (упрямого-иррационала-объективиста-этика) манипулятивная этика отношений (-БЭ2) допускает свободное и вольное толкование морального кодекса, этическая сущность которого при этом нередко подменяется формальными этическими предписаниями, и наоборот: формальные предписания — сущностью. Всё зависит от условий, возможностей, целей и задач, которые он перед собой ставит,  от его намерений, мотивируемых стремлением доминировать над партнёром с позиций своей ЭГО программной волевой сенсорики (+ЧС1) и не уступать ему приоритетных позиций (упрямый). 

Как и любой «творческий моралист», экспансивный и амбициозный экстраверт- СЭЭ, Цезарь (+ЧС1/-БЭ2), оспаривающий в жестокой конкурентной борьбе преимущественные права своего волевого (+ЧС1) доминирования, будучи ориентирован на дуализацию с «творческим прагматиком», ИЛИ, Бальзаком (+БИ1/-ЧЛ2), из соображений взаимной пользы и выгоды, создаёт некоторый «облегчённый» (или даже абсурдный) вариант системных и этических отношений с произвольно меняющейся системой правил, с вольно трактуемым этическим кодексом, с заниженным уставным и поведенческим цензом, при котором в рамках этой системы отношений партнёрам позволяется многое – всё желаемое и возможное, – практически всё, что они сами себе могут позволить, – всё, о чём смогут к взаимной пользе, удобствам и выгоде договориться, при условий соблюдения видимости приличий. Что, в свою очередь, позволяет им «втирать очки» друг другу, выдавая желаемое за действительное, позволяет мотивировать многие неблаговидные свои поступки «пользой дела», интересами выгоды, благополучия и престижа семьи.

Так, например, «пользы ради» можно завышать требования ко всем членам своей команды, заставляя их брать на себя непосильные деловые и этические обязательства, как это бывает свойственно Цезарю и Бальзаку. В заботе о «престиже системы» можно поддерживать далёких «чужих» в ущерб ближним «своим», предполагая что «чужедальние» не вступят в конфликт и позволят им (и их системе) существовать мирно и благополучно, если их время от времени опекать и подкармливать (идея, нашедшая своё отражения во внешней и внутренней политике СССР в эпоху застоя, в период правления Л.И. Брежнева (ИЛИ, Бальзака).
 Как и в других диадах объективистов, система отношений здесь важна лишь постольку, поскольку она обеспечивает благоприятные условия существования. (Или, как минимум, позволяет создать видимость достатка, престижа и защищённости: упрямые объективисты лучше, чем кто-либо умеет блефовать, стремясь создать видимость успешности.). 

Система отношений, не оправдавшая ожиданий, – не обеспечившая достаточно высокий уровень социального благополучия, считается у сердцеедов  чем-то лишним, обременительным, и от неё они предпочитают вовремя избавляться, меняя на другую, более соответствующую их запросам и ожиданиям. (По принципу: «Спасибо этому дому, пойдём к другому.»). При этом к «перебежчикам» («предателям системы») в этих диадах отношение остаётся суровым и претензии предъявляются самые строгие: «Почему вместо того, чтобы улучшить положение в системе, человек попросту покидает её? А как же дружба, взаимовыручка? Ведь мы все – одна команда, одна семья!».

К себе в аналогичных случаях сердцееды претензии не предъявляют, – находят оправдания, причину, предлог и повод для того, чтобы из системы (или из семьи) уйти. Позиция («закон джунглей»): «Каждый сам за себя» ими всемерно осуждается, но, тем не менее, является основным мотивом личного принятия решений – руководством к действию в личных интересах и целях. Рассуждают так: «Если не я за себя, то кто за меня?!» — и уходят искать лучшей доли. А потом спохватываются: «Если я только за себя, то зачем я?!» — и находят себе защитников или помощников.

Если не получается жить в рамках системы, значит приходится существовать, искать себе защиту и помощь  вне её. Главное, – жить. Выживать в любых условиях. А живёшь ты в системе, в семье-«ячейке общества» или вне её – это уже другой вопрос, и он никого не касается, – важно то, как ты сам смотришь на свои отношения с окружающим миром, вне зависимости от оценки других. Это воззрение позволяет сердцеедам (упрямым-объективистам-иррационалам) выйти на позиции крайне индивидуалистического взаимодействия с окружающим миром.

В соответствии с этим позиция социального доминирования сердцееда-СЭЭ, Цезаря как упрямого объективиста-иррационала (СЕРДЦЕЕДОВ) сводится к следующему:

·                     рациональные отношения (этические и логические) не нужно воспринимать всерьёз, иначе ими трудно манипулировать.
·                     опасно стеснять и ограничивать себя в рациональных отношениях, иначе в них трудно маневрировать; 
·                     опасно ограничивать себя пространством (сенсорным или интуитивным полем ), необходимым для этических и логических манёвров, –иначе могут загнать в тупик;
·                     опасно позволять ограничивать свою свободу в чём бы то ни было, по любому из информационных аспектов;
·                     по иррациональным аспектам опасно позволять ограничивать себя в свободе воли, в свободе перемещения в пространстве, в свободе выбора сенсорных предпочтений, в свободе выбора партнёра и форм любви, в свободе выбора  времени и возможностей;
·                     по рациональным аспектам опасно позволять ограничивать свою свободу  в словах, в действиях, во мнении, в решении, в чувствах, в отношениях, поэтому  
·                     при всех условиях нужно стремиться к явным преимуществам и выгодам, оставаться в выигрыше, «уметь сохранить своё лицо»;
·                     при всех условиях нужно уметь сохранять за собой самые выгодные позиции.

III-2. СЕРДЦЕЕД-СЭЭ, Цезарь. Подмена этических отношений деловыми.

По мнению Цезаря, с поверженным (вытесняемым на время или навсегда) партнёром при всех условиях следует расставаться мирно, с тем, чтобы не нажить в его лице мстителя и врага. На этом основании вытесняемому (или замещаемому) партнёру предоставляется «утешительный приз» в виде «дружбы», которая при таких условиях навязывается вне зависимости от чувств и планов партнёра из прагматичных соображений, в лицемерной, двусмысленной форме с наигранно «искренней» убеждённостью в том, что дружба между некогда близкими мужчиной и женщиной возможна и представляет собой удобные, взаимовыгодные и перспективные отношения, которые имеет смысл практиковать . Исходя из этого, как и любой сердцеед, женщина-Цезарь предлагает бывшему партнёру расстаться друзьями с тем, чтобы его «дружескими услугами» в будущем можно было выгодно пользоваться: обращаться к нему за «дружеской помощью и поддержкой», заниматься с ним сексом «по-дружески», наносить ему «дружеские визиты» по праздникам, просить его о «дружеских одолжениях» и «дружеских гарантиях», – «дружеских ручательствах и попечительствах», «по-дружески» занимать у него деньги на неопределённый срок без расписки, «по старой дружбе» пользоваться его связями и возможностями, укрепляя и развивая их к собственной выгоде.

Свою практическую пользу и выгоду в этом плане сердцеед (упрямый-иррационал-объективист)-Цезарь отслеживает прежде всего. А потому в первую очередь соблюдает заповедь «не навреди» в отношении самого себя: «Не навреди самому себе!».
 

Создание благоприятных условий существования для самого себя является для него задачей первостепенной важности: «дружеский секс» нужен ему для здоровья, «дружеские займы» – для благополучия, «дружеские визиты» – для ощущения праздника в будние дни, для поднятия настроения, для поддержания тонуса, для установления новых полезных связей и отношений. Каждый человек, в том числе и недавний партнёр, с которым удалось расстаться «по-дружески», остаётся для него «банком материальных ценностей, сил и возможностей», «бездонным колодцем всевозможных благ», из которого ещё можно многое почерпнуть.
 

Необходимость замещать старые, изжившие себя (исчерпавшие свой «дружеский потенциал») этические связи новыми, сердцеед (упрямый-иррационал-объективист)-Цезарь также отслеживает в первую очередь.

Как говорила одна милейшая дама, СЭЭ, Цезарь:
 «Я встречаюсь с мужчинами только до тех пор, пока их чувства ко мне не угасают. Пока они за мной ухаживают, дарят мне цветы и подарки, я с ними встречаюсь. Но как только их отношения становятся прозаичными, будничными, я с ними тут же расстаюсь и нахожу себе новых поклонников. Стараюсь не доводить их отношение ко мне до измены – не позволяю себе им наскучить настолько, чтобы они первые мне изменили, не позволяю им первыми меня бросить. Не позволяю себе их ревновать. Ревность унизительна. Поэтому я стараюсь не ревновать, а бросаю их первой… Это и уважения к себе прибавляет, и самооценку повышает. А ходить несчастной, обиженной, брошенной я не могу. Это не для меня – это слишком унизительно…».

По способности наживать себе врагов сердцеед (упрямый-иррационал-объективист)-Цезарь не знает себе равных в соционе, но как фаталист (предусмотрительный-решительный-иррационал) относятся к этому философски: «Чему быть, того не миновать; всего не предусмотришь».

Игнорируя (или опровергая) негативное мнение о себе, Цезарь старается на всех производить благоприятное впечатление;
  • неуклонно повышает уровень самообразования  и профессионализма,
  • любит блеснуть образованностью и эрудицией, хоть и не всегда кстати,
  • очень заботится о своей внешности и репутации,
  • исходя из личных амбиций, высокого самомнения и завышенной самооценки, постоянно повышает уровень личных запросов и требований (упрямый),  
  • охотно  рассказывает о своих успехах и достижениях,
  • не стесняется набивать себе цену; 
  • не стесняется устраивать аукцион, предлагая себя как главный приз или высококачественный товар, заявляя с нарочитым высокомерием: «Мою дружбу (уважение, любовь) надо заслужить!..»; 
  • не стесняется блефовать, рассказывая о своих выдающихся успехах на всех мало-мальски приоритетных фронтах; 
  • не стесняется втягивать партнёров в «лохотрон», изводя их новыми требованиями и претензиями; 
  • не стесняется откровенно играть «на повышение», требуя всё лучших условий, запрашивая за себя (за свою любовь, уважение, дружбу) всё более высокую цену. 
  • С партнёрами Цезарь сходится после целой серии изощрённых этических манипуляций (-БЭ2) и активизирующих его прагматичных ухищрений (+ЧЛ6), включающих в себя:
·                     способность работать на престиж, репутацию, завышенную самооценку,
·                     способность везде и во всём отслеживать свою выгоду,
·                     способность всегда оставаться при выигрыше и не терять своих преимуществ;
·                     способность умело блефовать и не выдавать своих истинных чувств и намерений;
·                     способность лукавить, хитрить, изворачиваться, обольщать, но не обольщаться;
·                     способность вести двойную игру на нескольких фронтах сразу и оставаться всегда в выигрыше;
·                     способность запутывать, заметать за собой следы, выходить невредимым из самых рискованных ситуаций;
·                     умение переносить свою вину на голову партнёра (свойство, нередко вызывающее у них улыбку, уважение и восхищение);
·                     способность с лёгкостью относиться к собственной инициативе в смене партнёра.
Посредством огромного количества хитростей и уловок, этических и прагматичных манипуляций Цезарь, как это свойственно упрямым, осуществляет отсев «неподходящих» партнёров,  заменяя их более подходящими, отношениями с которыми старается дорожить.

III-3. СЕРДЦЕЕД-СЭЭ, Цезарь. Отношение к измене и ревности.

Как и всякий сердцеед (упрямый-иррационал-объективист) Цезарь считает ревность  унизительным чувством, – демонстрацией собственной слабости, ущербности и несостоятельности, – неумением достойно проигрывать. У самого Цезаря ревность проявляется как реакция на опосредованное вытеснение его из системы. (Непосредственного вытеснения из системы сердцееды как иррациональные объективисты вообще не признают. Сам факт, схему или возможность таких вытеснений отрицают или оспаривают, утверждая: «Никто никого не вытесняет. Всё это – придирки и домыслы озлобленных параноиков. Даже если между нами и возникают какие-то осложнения, мы стараемся не придавать им значения. Живём, как одна мирная и дружная семья…». И, тем не менее, ощущать себя вытесняемым из системы Цезарь (как и все объективисты подсознательно может, но никогда в этом не признается, а тем более не признает себя вытесняемыми,  подчиняться вытеснению отказываются (упрямый) и всячески ограждает себя от этого. Поэтому и
  • не ограничивает себя в поисках новых «систем» – новых убежищ, пристанищ и «тёплых гнёзд», где можно было бы прижиться;
  • не ограничивает себя и в поисках новых друзей и поклонников, через которых можно было бы опосредованно, без особых обязанностей и обязательств внедриться в систему (предусмотрительный);
  • не позволяет себе выглядеть несчастным, покинутым, бесприютным скитальцем, но наоборот, – нагло и смело блефует,  демонстрируя  вызывающе лёгкое отношение к смене партнёров (или партнёрш), мотивируемое его непостоянством и непрочностью взаимоотношений с ними («изменяю им первый я!»);
  • демонстрирует жестокую самоуверенность «победителя», разыгрывающего при расставании эффектный финал: «Я получил от тебя всё, что хотел. Больше мы с тобой встречаться не будем!»;
  • заранее намечает для себя очередную жертву и «запасается» ею «впрок», чтобы чувствовать себя свободней и уверенней в отношениях с другими партнёрами;
  • позволяет себе откровенно циничные рассуждения о смене партнёра: «пойди и найди себе, если тебе нужно!».

Отсюда и экстравагантное заявление о выборе профессии (одной из древнейших), влечение к которой представляется женщиной-Цезарем как «призвание»:
 «Я люблю жизнь, полную красивых и ярких впечатлений. Люблю, чтобы за мной красиво ухаживали, водили по ресторанам. Люблю часто менять поклонников. Я же не виновата, что всё это люблю! Почему я не могу жить так, как мне хочется?». (При этом, разумеется, она забывает, что на всякого «мелкого хищника» всегда находится «крупный хищник», умеющий выгодно использовать чужие прихоти, слабости и фантазии в своих целях.).

III-4. Этическая безответственность СЕРДЦЕЕДА (упрямого-иррационала-объективиста).  

Сердцееда можно узнать по тому, как легко он нарушает своё обещание – причём, часто делает это по принципиальным соображениям, чтобы быть свободным от каких-либо обязательств, сковывающих его возможности, деловую или этическую инициативу. Как правило, обещаний своих сердцеед не выполняет, данного слова не держит. Да и обещания он даёт крайне редко и неохотно, за исключением тех случаев, когда ему приходиться выпутываться из затруднительных положений. Тут он и надаёт их с три короба, лишь бы только отвертеться, выскользнуть из тисков обстоятельств, – выбраться из «капкана», в который он случайно попал, неосторожно дав обещание, за которое его и притянули к ответу. Поэтому и обещание сердцеед чаще даёт в форме намёка-уловки или намёка-приманки: «мы могли бы с тобой дружить...», «мы могли бы вместе поехать к морю...», но сам эти намёки обещаниями не считает, быстро о них «забывает» или демонстративно игнорирует, давая понять, что выполнять их не намерен. Демонстративно обижается, когда ему напоминают о них, может бурно возмутиться и наговорить колкостей или чепухи, заставляя перевести разговор на другую тему.

Основная форма этических отношений сердцееда – игра. Эмоции должны быть только умеренными и только наигранными – искусственными, натянутыми, фальшивыми – какими угодно, но только не настоящими. Настоящие эмоции нарушают любовную игру, разрушают интригу, привносят в отношения серьёзность, усложняют их, усложняют жизнь, ко многому обзывают, заставляют страдать и переживать, превращая любовные отношения в пытку. А сердцеед себе этого не желает. Любовь, по его мнению, должна приносить удовольствие и только! Быть приятным и вкусным «кушаньем», которое иногда можно подсластить ложными обещаниями и романтическими иллюзиями, а можно поперчить или «разогреть» так, чтобы страсти бурлили и кипели, – но это для тех, кто любит «погорячее». 

Поэтому, если даже сердцеед требует от партнёра большей эмоциональной отдачи и полного раскрепощения, уступать ему в этом бывает очень опасно, поскольку, кроме того, что это может быть вызвано только желанием чувственного разнообразия, оно может ещё и оказаться уловкой-провокацией, дающей повод для последующего разрыва отношений под предлогом эмоциональной несдержанности партнёра, разрушающего «приятную любовную игру», что всегда сопровождается резким охлаждением к нему: «Перегрелся? А теперь остынь!».

Настоящие эмоции с их мучительными, тяжёлыми переживаниями, по мнению сердцееда, разрушают здоровье, психику, жизнь, – а кому это надо? Под напором настоящих эмоций любовь перестаёт быть приятной, увлекательной, доставляющей удовольствие игрой. В рамках жёстких этических отношений она задыхается, черствеет и «портится», как заплесневелый сухарь, становится скучной, тяжёлой, как камень (на шее), сковывает по рукам и ногам, как кандалы. А главное, никакой надёжной опоры, по мнению сердцееда, любовь в этически жёстких (морально устойчивых) отношениях не даёт, потому что, как свет клином, сходится на одном человеке – одном-единственном партнёре.
 А разве можно во всех жизненно важных вопросах полагаться на одного-единственного человека? Ведь это какая огромная ответственность на него сразу обрушивается! А если он и берёт её на себя, то, значит, либо недооценивает её в полном объёме, либо переоценивает свои силы и возможности, и всерьёз на него рассчитывать нельзя. Вот и приходится сердцееду находить партнёру дублёров на все случаи жизни и запасаться ими впрок. 

Для сердцееда полагаться на одного-единственного партнёра – так же неудобно, как ходить по канату: нет достаточного количества точек опоры, чтобы чувствовать себя уверенно. А разве может один человек обеспечить всё необходимое для удовлетворения даже минимальных потребностей нашей жизни, не говоря уже о разнообразных желаниях (которых становится тем больше, чем больше они удовлетворяются)? Разве может он вместить в себя все свойства, качества и возможности для того, чтобы быть всегда нужным, желанным, любимым, преданным, верным, надёжным, способным обеспечить всё необходимое и достаточное? Нет, конечно! Кто-то умён, кто-то красив, кто-то молод и здоров, кто-то стар, но опытен и богат. А значит, от каждого нужно получать по способностям и возможностям.
А платить чем? Во-первых, – благодарностью. Во-вторых, – готовностью услужить, удружить всеми средствами и возможностями... В-третьих – оставаться верным и надёжным до гробовой доски. – Стоп! Но ведь это уже обещание! – Верно! Но это обещание остаётся только на словах, как и благодарность, – фальшивая, демонстративная, не требующая большого расхода эмоций; как и желание удружить, услужить и проч. – остаётся только желанием, как правило, нереализованным, поскольку реализованное желание выходит за рамки игры, а это уже нарушение жизненных принципов сердцееда: никогда не придавать серьёзного значения чувствам и желаниям другого человека («Мало ли, что он ко мне чувствует! Мало ли, что он желает! Все желания выполнять...»).

Сердцеед прагматичен, и растрачивать себя, свои силы и возможности, соотносясь с чувствами и желаниями других, не будет. И это ещё одна причина, по которой он не позволяет ни себе, ни своему партнёру выходить за рамки игры.
 

Обсуждение важных тем сердцеед тоже удерживает в рамках игры. Иногда затевает дискуссию только потому, что ему захотелось поиграть в обсуждение, убеждение, предубеждение, в салонную беседу, в «троллинг». Иногда, начиная общаться, сердцеед переходит на отвлечённые, не имеющие отношения к обсуждению темы, – порассуждать захотелось. Но при этом к своим заявлениям и инициативам сердцеед требует серьёзного отношения, – и это тоже продолжение его игры, с которой сердцеед (при всей её абсурдности) заставляет партнёра считаться, оставляя за собой право поменять отношение к этой игре (или правила в ней), когда ему заблагорассудится.

А что делать, если партнёр не желает превращать отношения в игру и не желает мириться с тем, что его чувствами и убеждениями играют? – От такого партнёра сердцеед избавляется, по возможности, в кратчайшие сроки, – резко, жестоко и категорично. Страдания, которые при этом испытывает человек, сердцееда волнуют постольку, поскольку они для него (сердцееда) опасны, а во всём остальном он винит партнёра: сам виноват, – нарушил правила игры.

Чем нарушил? – тем, что поверил сердцееду! – Но ведь сердцеед его убеждал, обещал, клялся!.. Ну и что? А не надо было верить ни клятвам, ни доводам, ни обещаниям, – ни одному слову нельзя было верить. Поверил? – теперь сам виноват: не надо было выходить за рамки игры!
 

По мнению сердцееда, любовь хороша, когда она становится приятным приключением и остаётся приятным воспоминанием. Если возникают неприятные осложнения в виде ревности партнёра или нежелательного (несвоевременного) рождения детей, тут уже сердцееду приходится выкручиваться, напрягая фантазию, дружеские и семейные связи, распределяя моральную, материальную и физическую нагрузку между друзьями и родственниками. (Может и соседей втянуть в водоворот своих проблем, пообещав взамен всё, что угодно – лишь бы только выкрутиться: «Посидите с моей девочкой, тётя Даша, я вечером её заберу!». А вечером возникают непредвиденные обстоятельства в виде случайного (или «очередного судьбоносного») свидания, которое заканчивается утром, а там и другая забота – надо на работу бежать. И вот уже новый звонок тёте Даше: «Отведите мою девочку в садик, я её вечером заберу!». А вечером новое «судьбоносное свидание», и всё повторяется заново.)

Сердцеед умеет и любит манипулировать людьми, умеет их располагать, увлекать и очаровывать. Поэтому и игра для него – это не только способ этических манипуляций с двойным стандартом отношений и требований, это ещё и возможность создать пространство для этического маневрирования, позволяющее использовать всё многообразие ситуаций, необходимых для установления более гибких или более защищённых и удобных для него отношений.
 

Сердцеед терпеть не может усложнять себе жизнь. Он и другим-то старается её не усложнять, чтобы не наживать себе врагов. Но он упорно игнорирует тот объективный факт, что жизнь сложна сама по себе (вне зависимости от того, хочется ему это признавать, или нет), и если не он, значит кто-то другой должен принять всю её сложность на себя. А игра для него – это удобная ширма, – ловкий трюк фокусника, создающего двойную реальность: мнимый инфантилизм, самообман и самоотвод для себя и реальный обман с тяжёлым и жестоким прозрением – для других.

 Сердцеед-демократ-СЭЭ, Цезарь довольно грубо и приземлено строит свои отношения, не утруждая себя двусмысленными намёками, тонкой, хитрой игрой или сложной интригой. Его интерес чаще проявляется в примитивных и грубых методах привлечения к себе внимания, в откровенной и наглой форме волевых атак или в жестоких вспышках гнева, – в случае если партнёр его разочаровывает: отдаляется, не поддаётся на их игру, не уступает его натиску. 

Хитрости, «приманки», ложь и отговорки Цезаря грубоваты, нелепы, примитивны, бесхитростны и простодушны, лишены ритуалов и церемоний. Для привлечения внимания Цезарь использует эффектные, «бьющие в глаза» формы и средства, – выделяется яркой внешностью, открытым – «завлекающим» – экстравагантным нарядом кричащих расцветок и контрастных сочетаний.
 

От обременительных обязательств и отношений сердцеед-Цезарь избавляется также легко и бесхитростно, стремясь самыми простыми и доступными средствами дать понять человеку, что его требования нелепы, а его (Цезаря) общение с ним – нежелательно, что однако не исключает возобновления отношений в случае необходимости из прагматичных соображений.
 

Время для Цезаря (как для гамма-квадрала) – приоритетная ценность и излишние его затраты Цезарь не приветствует. Поэтому желаемого результата, с присущей ему как стратегу целеустремлённостью, Цезарь стремится достичь в кратчайший срок, с наименьшей затратой средств и возможностей, сводя свои «игры» и «хитрости» к простейшим приёмам и схемам, сокращая дистанцию и сосредотачивая свои усилия для скорейшего достижения цели на одном объекте, удерживая его при себе по мере надобности.
 

III-5. Целевые программы ИЛЭ, Дон-Кихота как УСТУПЧИВОГО-ИРРАЦИОНАЛА – СУБЪЕКТИВИСТА (ВОЛОКИТЫ).


Целевые программы ИЛЭ, Дон-Кихота как уступчивого-иррационала-субъективиста сводятся к поиску лучших условий существования во времени и в пространстве, исходя из личных возможностей (своего субъективного мнения о них) и условий окружающей среды, что обусловлено ЭГО-программами уступчивых субъективистов в соответствии с  иррациональными аспектами, доминирующими в их квадрах (альфа и бета).
 

И если иррациональная целевая направленность ЭГО-программы ИЛЭ, Дон-Кихота сводится к поиску сфер наибольшей востребованности его интуиции потенциальных возможностей (+ЧИ1), обеспечивающей ему и лучшие условия существования, то её творческая рациональная реализация – манипулятивная структурная логика (–БЛ2) занимается поиском и структурированием наиболее подходящих для этой цели социальных систем. Для уступчивого-иррационала-субъективиста, ИЛЭ-Дон-Кихота  все системы и двери открыты. Достаточно только захотеть проникнуть в эту систему, найти в ней какие-то преимущества, удобные для себя условия и свойства, а там уже можно и смело внедряться в эту систему. Сначала «через уступку», демонстрируя свою непритязательность, пристроиться к ней, а затем уже через «реванш» отвоёвывать свои уступки  с избытком, подстраивая эту чужую систему с выгодой для себя и с удобствами  устраиваясь в ней на преимущественных и приоритетных позициях.

Свой дом, свою или чужую семью ИЛЭ, Дон-Кихот как уступчивый-субъективист-иррационал тоже рассматривает как удобную для себя, гибкую, растяжимую, маневренную, манипулятивную экосистему, захватывая в ней преимущественные позиции «по умолчанию» (когда этот вопрос хозяевами из деликатности ещё не обсуждается) и по своему субъективному мнению, которое Дон, уже утвердившись в этой (чужой) системе, навязывает с творчески педантичной жёсткостью и манипулятивной логичностью (-БЛ2) как непререкаемое, считая эту систему своей на том основании, что он уже в эту систему внедрился, прижился в ней, и это до сих пор никем не оспаривалось, а значит и не должно оспариваться впредь.  

Позиция «Спасибо этому дому, пойдём к другому!» – один из характерных способов системных манипуляций уступчивых-иррационалов-субъективистов. Возникшая привязанность к новому и более интересному (перспективному, удобному, выгодному) объекту и субъективная оценка значимости его личного отношения к ним побуждают их переходить от одного партнёра к другому (или совмещать одного партнёра с другим), менять одну семью (систему) на другую или совмещать их, дополняя одну другой, в поисках лучших условий существования. Побочные эффекты всех этих поисков, совмещений и перемещений могут быть очень травматичными для тех, кто оказывается вовлечён в эти «транзитные» партнёрские отношения, страдает от их непрочности и непродолжительности, считает их неполными и неполноценными и ощущает в них себя «случайным человеком» – «переменной величиной», а свой дом – «перевалочным пунктом». Сами же уступчивые субъективисты в силу своей структурологической маневренности (аспект логики соотношений манипулятивный (±БЛ2)  в их диадах)  такое положение считают для себя приемлемым и удобным. А во многих случаях и единственно возможным. Главное, – расположить к себе доминанта системы, чтобы затем внедриться в неё и устроиться поудобней, добиваясь для себя наибольших привилегий. В силу этих особенностей, уступчивые-иррационалы-субъективисты, к которым относится и ИЛЭ, Дон-Кихот (+ЧИ1/-БЛ2), условно называются «волокитами». 

По проблематичным для них аспектам этики отношений (±БЭ4) уступчивые-иррационалы-субъективисты-логики – (волокиты ИЛЭ, Дон-Кихот и СЛЭ, Жуков) создают больше проблем, чем решают. О сложности этических отношений они любят пространно, с нарочитой глубокомысленностью  или с шокирующим цинизмом  порассуждать. Аспект этики отношений в их диадах занимает место «аутсайдера» и является «антиподом-антагонистом» их приоритетных ценностей, что часто проявляется и в откровенном пренебрежении волокит к законам морали, и в непреодолимом желании поступить вопреки им, и в стремлении подвести под эти желания противоречащую моральным нормам «научную» или идеологическую базу.

Как уступчивые-иррационалы-субъективисты, волокиты могут на время уступить своё не слишком удобное (или не слишком выгодное) место в системе тем, кто на него очень активно или очень агрессивно претендует. Но затем попытаются взять реванш и вернуть себе прежние привилегии, полномочия и льготы. Удерживая прежнее место в системе за собой, они одновременно встраиваются в другую удобную и выгодную для них систему (эко-нишу, среду), втираются в доверие к иерарху системы (или к одному из её членов, отвечающему за распределение привилегий и материальных благ) и благополучно существуют в этой уже новой системе на правах «близкого друга», «друга семьи» («милого друга», «всеобщего любимца», «милого дитяти», «приёмного подопечного»…) до следующего перехода в другую систему на ещё более выгодных и удобных условиях (вследствие упрямого, рационального творческого аспекта логики соотношений (±БЛ2)  в их диадах).
 

Способность «дуриком пролезать в чужой вагон, пробиваясь на самые льготные места», умение трепетно и деликатно (издалека и загодя) обхаживать потенциального покровителя – будущего (временного или постоянного) спутника жизни (желательно, ответственного квартиросъёмщика или ответственного за распределение материальных благ и ресурсов), способность быстро и без особых усилий втираться к нему в доверие и устанавливать с ним близкие и доверительные отношения, позволяющие претендовать на преимущества и льготы при распределении материальных благ, истощая ресурсы экосистемы в свою пользу – всё это ценные свойства и качества, позволяющие уступчивым субъективистам  быстрыми темпами продвигаться к намеченной цели.
 И Дон-Кихот не является здесь исключением. Распространяя свои идеи, он считает естественным для себя правом внедряться в чужой проект, переходить из одной системы в другую в поисках лучших условий и обнадёживающих перспектив, блуждать из дома в дом в поисках лучшего пристанища и оседать под чужой крышей в поисках временной или постоянной опеки. В благодарность за радушный приём может развеять скуку гостеприимных хозяев интересными рассказами о своих долгих и многотрудных поисках правды, истины, справедливости и скрасить одиночество приветливой хозяйки дома. Поначалу он будет считать такой обмен равноценным, но впоследствии станет повышать значимость своего «вклада» в благополучие нового дома до тех пор, по его эко-ресурсы не будут полностью истощены.   

III-6. ВОЛОКИТЫ (уступчивые-иррационалы-субъективисты). Отношение к  измене, ревности и вытеснению из системы.

У уступчивых-субъективистов (волокит), как и всех субъективистов (альфа- и бета-квадралов) ревность проявляется как осознанная реакция на вытеснение из системы и сопровождается ощущением страха вытеснения из среды обитания, ощущением бесприютности своего существования в этом мире и осознанием необходимости поиска новой благоприятной эко-среды, – новой экологической ниши, чтобы было где ему, бесприютному, голову приклонить. В числе прочих вариантов рассматривается и необходимость вернуться к прежним (теперь уже разорённым и брошенным) «эко-нишам», в надежде найти там хотя бы временное пристанище. Просто вернуться к прежнему, пусть даже исчерпавшему свой эко-потенциал (растратившему свои материальные и психологические ресурсы, истощившему кредит доверия и предел терпения) партнёру и сказать: «Меня оттуда выгнали, я к тебе пришёл. Не прогонишь?.. Они со мной так подло поступили!..»
 (и дальше следуют рассказы о злоключениях, которые длятся не одну ночь…). 

Выставить за дверь уступчивого субъективиста (волокиту) бывает чрезвычайно трудно. С первого раза это мало кому удаётся. За своё место в системе, за «освоенную им» эко-нишу ВОЛОКИТА борется крайне ожесточённо и отчаянно: да гори хоть весь мир синим пламенем, он своего облюбованного и обжитого им места в системе никому не уступит.
 

Чтоб освободить от него это место приходиться и милицию вызывать, и вещи его за порог выкидывать, и выпроваживать его за дверь со всеми почестями. Да только всё впустую: спустить себя с лестницы он не даёт, ожесточённо сопротивляется вытеснению, цепляется за ручку двери, за перила, за каждую ступеньку. Вещи свои обратно пропихивает в квартиру. Крик и визг поднимает такой, что все соседи сбегаются посмотреть на происходящее.
 
Насиженное место в системе уступчивый субъективист (волокита) покидает только после того, как находит лучший альтернативный вариант. Да и то не надолго: от него ещё не успели отдохнуть, как он опять уже появляется на пороге  под благовидным предлогом (якобы, что-то важное забыл захватить), или просто зашёл на огонёк, рассказать, как с ним подло поступили в другом доме. Заодно может попытаться снова устроиться в прежней системе. Начнёт вспоминать, слезу прошибать: «Ведь нам с тобой хорошо было вместе!..». А чуть только почувствует себя прощённым, тут же начнёт вести себя, как полноправный хозяин дома: станет перетягивать привилегии на себя, притеснять слабых, зависимых членов семьи, снова будет втираться в доверие к тем, кто ведает распределением материальных благ, льгот, привилегий, ресурсов. С ними он начнёт разыгрывать роль этакого «милого котика», всеми любимого «дорогого дитяти». И одновременно будет присматривать себе лучший, альтернативный вариант на стороне (на тот случай, если его нынешним покровителям снова захочется вызвать милицию).

Принудительное, жёсткое закрепление в рамках одной системы воспринимается волокитой (уступчивым субъективистом)  так же болезненно, как и вытеснение из системы, и сопровождается экологической «ломкой» этой системы (психологическим и физическим распадом сложившихся связей, а в более крупном, геополитическом плане – её социальной и политической деградацией с последующим тотальным разрушением: волокита  ненавидит её, как свою тюрьму, и ему нечего терять с её распадом, «кроме своих цепей».

Волокита узнаваем по той лёгкости, с какой он переходит из одного пристанища, в другое в поисках надёжной защиты и долговременной опеки. Его лозунг – «Забери меня под своё крыло и будь для меня и матерью, и сестрой...». 

Волокитам присуща частая смена партнёров и покровителей. Их отличает способность быстро и легко ориентироваться в ситуации, извлекая для себя максимум выгоды при минимальной затрате средств.
 

Они умеют легко и быстро втираться в доверие, стремительно расширяя круг своих знакомств, с лёгкостью склоняют на свою сторону людей, привлекая их к решению своих проблем, быстро обрастают сторонниками, сподвижниками и единомышленниками, готовыми разделять их взгляды и убеждения. С лёгкостью находят себе сочувствующих, готовых предоставить им свою помощь (в том числе и материальную), подставить им своё плечо.
 

Волокита не признаёт разделения проблем на «свои» и «чужие», – сам факт такого разделения его возмущает. По этой причине и не позволяет своим друзьям и знакомым отказывать ему в помощи. Более того, свои проблемы навязывает им как первоочередные. Любое проявление невнимания к нему или к его проблемам заставляет его искать поддержки и покровительства на стороне и предусмотрительно  заводить себе дополнительных партнёров «впрок» – на тот случай, если возникнут осложнения с нынешним партнёром или будущим.
 

Волокиты часто завышают мнение о себе и занижают мнение о своём партнёре. Им трудно угодить, они редко бывают довольны своим ближайшим окружением. Неприхотливые поначалу, они по мере продолжения отношений становятся всё более придирчивыми и раздражительными, постепенно накапливая ряд претензий, сменяющихся рядом обид, что впоследствии даёт им «основание» для смены партнёра и «повод» пожаловаться на него его преемнику.

Существовать в устойчивых отношениях с одним партнёром считают для себя делом невыгодным, ненадёжным и опасным (а иногда и «не престижным»), что, тем не менее, не мешает им находиться в поиске идеального партнёра, совмещающего в себе все желаемые качества и достоинства.
 

III-7. СЕРДЦЕЕДЫ и ВОЛОКИТЫ – средства социальной успешности и борьбы за доминирующее место в системе отношений. Взаимодействие СЕРДЦЕЕДА-СЭЭ, Цезаря и ВОЛОКИТЫ-ИЛЭ, Дон-Кихота.

У каждого волокиты (уступчивого субъективиста) есть свой список «полезных» и «нужных» людей,  приобщённых к системе его отношений и готовых предоставить ему свою поддержку, опеку, оказать протекцию и покровительство, открыть двери своего дома для его частых визитов и даже долговременного проживания. И есть свой метод внедрения в чужую систему и обустройства под чужой «крышей», которую он после этого будет считать частью своей системы отношений и вытеснить себя из неё не позволит, пока она представляет для него какую-то выгоду, пользу или привлекательность. Вытеснен из-под  чужой «крыши» он может быть только силой – физической силой хозяев, силой обстоятельств или законом.

В отношениях с сердцеедом (упрямым иррационалом-объективистом) волоките приходится задействовать свои защитные средства по максимуму, поскольку и сердцеед приходит к нему не с пустыми руками: у каждого сердцееда есть свой «дон-жуановский список» «покорённых» и зависимых от его желаний и воли людей, «полезных» и «нужных» в самых различных сферах его отношений. И есть свой набор необходимых ему для достижения цели манипулятивных методик «покорение сердец и завоевания симпатий» и  ролевых игр, основанных на признаках эмотивности и конструктивности и позволяющих сердцееду работать  со своими партнёрами на контрастах: сближая и отдаляя дистанцию, «разрывая» и «возобновляя» отношения,  в зависимости от обстоятельств «теряя» и «проявляя» интерес к нужному человеку. Меняя роли в своей игре, повышая или понижая статус и самооценку каждого нового партнера, чередуя требовательность и снисходительность, уважение и неуважение к нему, упрямство и уступчивость,  меняя  гнев на милость, строптивость на покорность, агрессивность на миротворчество, сердцеед подчиняет его своим правилам, вводит в своё окружением, которым  и  управляет в своих интересах. Вытеснить себя из сферы своих интересов сердцеед не позволяет, используя всё тот же набор защитных средств.

III-8. III. Антагонистичное взаимодействие ВОЛОКИТЫ-ИЛЭ, Дон-Кихота и СЕРДЦЕЕДА-СЭЭ, Цезаря.

В отношениях волокиты (уступчивого субъективиста)- ИЛЭ, Дон-Кихота и сердцееда (упрямого объективиста)-СЭЭ, Цезаря, свободная интерпретация законов и правил (-БЛ2) противостоит свободной интерпретации морали (-БЭ2): манипулируя моралью и этикой сердцеед-СЭЭ, Цезарь завоёвывает «сердце» – доверие и расположение ИЛЭ, Дон-Кихота, а волокита-Дон отвоёвывает «крышу дома своего» (или чужого, который он тоже считает своим); манипулируя системой отношений (-БЛ2) и выдвигаясь в ней на приоритетные позиции, желая получить гораздо больше того, что полагается ему по праву.

Взаимный антагонизм этих направлений создаёт зону противоборства между партнёрами: с одной стороны нарастает произвол бесконечно гибкого и растяжимого законотворчества ИЛЭ, Дон-Кихота по манипулятивной логике соотношений (-БЛ2), при котором сам учредитель этих законов, Дон-Кихот, всегда прав, а партнёр – виноват» с другой стороны (со стороны Цезаря) – усиливается произвол этических манипуляций (-БЭ2), превращающих серьёзные отношения в игру. По мере сближения дистанции каждый из партнёров навязывает свои правила игры, спонтанно меняя их по своему усмотрению. При этом каждый из них пытается уследить за сменой правил игры другого партнёра, каждый изыскивает противоречия в его доводах и пытается на них указать, но удовлетворение от достигнутых результатов не получает. Стоит только оспорить одно положение, указав на его двустандартность и противоречивость, как партнёр даёт ему новую, ещё более спорную и путанную интерпретацию, размывая значения интерпретаций, передёргивая смыслы слов, отрывая слова от контекста, подменяя одну сущность слова другой, создавая искажения смыслов и используя их в своих целях для достижения преимуществ в спорах и в борьбе за доминирование в системе отношений.

В этой диаде уступчивый субъективист-Дон-Кихот выступает против упрямого объективиста-Цезаря, поэтому и взаимодействие их обостряется   противоборством, которое проходит по антагонистичным квадровым признакам субъективизма – объективизма и по диадным признакам уступчивости и упрямства. И пока уступчивый субъективист-Дон-Кихот отстаивает свою правоту в споре, упрямый объективист-Цезарь подкрепляют свои доводы действием: поступает так, как ему удобно и выгодно, а затем ставит Дон-Кихота перед свершившимся фактом, заставляя его считаться с новыми обстоятельствами.

Желая взять реванш, уступчивый субъективист-Дон-Кихот, начинает отстаивать свои права, пытаясь ограничить волевой и этический произвол Цезаря. Но пока он устанавливает новые правовые ограничения, жёстко навязывая их и придумывая им оправдание, упрямый объективист-Цезарь не на словах, а на деле успевает расширить границы дозволенного и получить некоторые преимущества. Своих действий и поступков упрямый объективист-Цезарь может и не объяснять, — для него важнее всего получить возможность действовать, а поняли его или нет, правильно поняли, или не очень — это уже второй вопрос. Объяснений мотивов поступков находится великое множество, и большую часть из них Цезарь придумывает на ходу, дезориентируя и деморализуя уступчивого субъективиста-Дон-Кихота, присваивая себе новые привилегии, расширяя границы возможностей для себя и ограничивая в возможностях Дона.
 

 Дон попытается оградить себя от влияния сердцееда-Цезаря, постарается не втягиваться в его игру, а затем попытается ограничить свободу его действий ещё более жёсткими методами. Применит силу, навяжет ему новые правовые ограничения, придумывая их на ходу. Устроит блокаду, постарается изолировать Цезаря от его «группы поддержки», будет  жёстко контролировать его связи, действия, отношения, дезориентирует и  дезорганизует их (восстанавливая против Цезаря его друзей), будет поступать жестоко и грубо, но зато уже взяв реванш, своих преимущественных позиций Цезарю уступит.
  

И тут уже Цезарь, как упрямый объективист, растративший свои силы на первый прорыв, попытается докричаться до Дона, – постарается уговорить его пойти на уступки, на компромисс, пообещать ему со своей стороны может всё, что угодно, на ходу  придумывая массу противоречивых и малоубедительных доводов, причин и отговорок. Но уступчивый объективист-Дон, не желая уступать преимуществ  Цезарю, теперь будет жёстко стоять на своём, навязывая свои правила и порядки, чтобы заставить его считаться со его (Дона) мнением, положением и авторитетом.   И тогда уже для партнёрши-Цезаря по ЭГО-программной своей интуиции потенциальных возможностей ИЛЭ, Дон-Кихот откроет «другой счёт», вцепившись в неё мёртвой хваткой и внушая ей чуть ли не каждый день, что теперь она уже «на... никому не нужна, и ни один нормальный мужик на неё не позарится, а через несколько лет, вообще...». И тут уже партнёрша-Цезарь согласится на всё, лишь бы отделаться от него здесь и сейчас и больше ни дня не жить в этом кошмаре, где её все ходы и выходы перекрыты. Попытки волевым натиском вырваться из этой интуитивно-возможностной западни тоже оказываются безрезультатны, тогда как Дон, нащупав точку «абсолютной слабости своей» партнёрши, всё больше суггестирует её по аспекту интуиции времени, предрекая ей самые мрачные перспективы.  В поисках выхода, всё больше сдавая свои позиции, но желая поскорее увидеть хоть какой-то выход из этого тупика, Цезарь, задействуя свою творческую, манипулятивную и уступчивую этику отношений (-БЭ2), сделает всё, чтобы усыпить бдительность Дона и   в нужный момент, найдя возможность поступить по-своему, освободиться от его диктата.

Но и этой возможности Дон-Кихот, удерживая круговую оборону по ЭГО-программной своей интуиции потенциальных возможностей (+ЧИ1) Цезарю уже не предоставляет, играя с ним, как кошка с мышью, и перекрывая все выходы из тупика: Цезарь обращается к друзьям в поисках совета,  и Дон отправляется туда же со своей версией истории их отношений и конфликтов; Цезарь спешит проконсультироваться у адвоката, и Дон вламывается в тот же кабинет, налетая на юриста со своими угрозами. Цезарь бежит к родственникам, а Дон-Кихот уже там, – сидит, чай пьёт, нагло улыбается, заверяя родню, что у них с Цезарем совет да любовь, мир и тишина. И так продолжается до тех пор, пока уступчивый субъективист (волокита) Дон-Кихот сам не устаёт от собственных игр и своего ужесточающегося диктата. Убедившись в «покорности» как бы «смирившегося со своей участью» Цезаря, Дон позволяет себе ненадолго ослабить контроль. Просто потому, что необходимость ужесточать диктат его самого сковывает в планах и действиях, лишая возможности искать для себя другие системы (лучшие условия существования). Необходимость удерживать в подчинении упрямого объективиста -Цезаря уже сама по себе причиняет ему массу хлопот, от которых он и устаёт. Дон ослабляет контроль и сердцеед (упрямый объективист)-Цезарь открывает для себя новые возможности и перспективы, к которым Дон, будучи на тот момент неустроенным, может отнестись очень  враждебно. А при неблагоприятном развитии межличностных и интертипных отношений возможна и трагическая развязка событий.

III-9. ИЛЭ, Дон-Кихот – СЭЭ, Цезарь. Разрыв отношений

...Они были исключительно красивой парой: он – ИЛЭ, Дон-Кихот, – высокий,   черноглазый брюнет, она – СЭЭ, Цезарь, – златокудрая, синеглазая красавица. В юности у неё было много поклонников, она рано стала встречаться с мужчинами, и к тридцати годам у неё уже было четверо детей от разных мужчин, работа в универмаге, двухэтажный коттедж, полученный по наследству, и любящие родители, живущее отдельно, на другом конце города. Пособие, которое она получала на детей (а происходило это в Канаде) в дополнение к её зарплате позволяло ей безбедно существовать, поэтому и к своему новому партнёру ИЛЭ, Дон-Кихоту, она материальных претензий не предъявляла. Тем более, что и доходов особых у него не было: он владел небольших размеров пикапом и занимался частным извозом, зарабатывая перевозками лёгких грузов в черте города. Доходы у него были мизерные, а затраты на бензин, страховку и техобслуживание машины – огромные. Большую часть дня он находился в разъездах, домой приходил только переночевать. Ей было трудно примириться с его отстранённым отношением к домашним делам, и это  всё чаще становилось поводом для семейных скандалов. Чередуя частые ссоры с короткими примирениями, они прожили вместе четырнадцать лет. За это время двое её старших детей отделились от семьи, и  с ней остались только две младших, которые к тому времени уже были старшеклассниками. Большой, двухэтажный дом был ей теперь не нужен, и она выставила его на продажу, получила задаток и купила коттедж поменьше. Сообщила мужу-ИЛЭ о намерениях переехать с детьми в новый дом, на что он её спросил: «А как же я?..». «А тебя в этом доме не будет!.. –  жёстко ответила она. – Забирай свои вещи и ищи себе другое жильё. Здесь тебе жить нельзя, этот дом уже продан.». Дала ему две недели на сборы, хотя собирать его барахлишко было минутным делом. Эти две недели они постоянно скандалили. А накануне отъезда,  утром, когда она паковала посуду на кухне, а её дети ещё спали в своих комнатах наверху, Дон подошёл к ней и спросил, позволит ли она ему переехать в её новый дом и жить там вместе с ней, или нет? Она ответила: «Нет!» – это было её окончательное решение и последнее слово в её жизни, потому что сразу же после этого Дон пошёл в гараж, взял коловорот, вернулся с ним в дом, подкрался к ней сзади и с размаху раскроил ей череп. Потом сел в свой пикап и попытался покинуть страну, но был остановлен на границе и арестован. Психиатрическая экспертиза признала его вменяемым. На суде он отказался от услуг адвоката, заявив, что защищать себя будет сам, но ничего вразумительного в своё оправдание не сказал, кроме того, что ему было очень обидно, когда он узнал, что жена решила уйти от него таким подлым образом: новый дом себе купила, а его с собой туда не взяла! Суд счёл этот довод неубедительным и приговорил его к пожизненному тюремному заключению без права на апелляцию в течение 25 лет.

В этой истории ИЛЭ, Дон-Кихот посчитал себя обиженным. И причин для обид у него было несколько. И прежде всего это
1.      удар по проблематичному для него аспекту этики отношений (-БЭ4) – его «предали», «с ним подло поступили» – вышвырнули, как котёнка, на улицу! А за что, спрашивается? Прежде всего, – за недопустимое безразличие к окружающим в ослеплении собственного эгоизма, который в данном случае подвёл его самого: как ЭГО-программный интуит Дон должен был понимать и предвидеть, что терпение партнёрши-Цезаря не беспредельно, и бесконечно долгое иждивенчество Дона вкупе с его постоянными оскорблениями и  хамским отношением к ней,  при том, что она его содержит и ухаживает за ним из милости и сострадания, она, конечно, сносить не будет, – неблагодарности не потерпит. И обязательно наступит момент, когда у неё уже не будет ни желания, ни стимула продолжать  эту игру в одни ворота и позволять Дону и дальше издеваться над собой. Тем более, что она (как законная домовладелица) могла и сама решить свою судьбу и уйти от Дона  – избавится от него законным путём,  – перейти в свой новый, собственный дом, а перед Доном захлопнуть дверь, чего он вполне достоин по своему хамскому поведению. Дон, игнорируя тот факт, что его отношения с женой накаляются до крайности, не посчитал для себя удобным действовать с позиций проблематичного для него аспекта этики отношений (-БЭ4),  не изменил своего поведения в лучшую сторону, – он не замаливал свою вину перед ней уступками и добрыми делами, не ответил (хоть бы и с опозданием) благодарностью на  её заботу о нём на протяжении всей их совместной жизни, он даже в этом, крайнем, случае предпочёл для себя более выгодным действовать с позиции силы, поскольку волевая сенсорика для него более приоритетная ценность (+ЧС3), чем проблематичный аспект этики отношений (-БЭ4), – ему удобней было посчитать себя «несправедливо обиженным», возжелать мести и «приговорить» её к высшей мере наказания, – ведь именно из-за её «предательства»  он  получил болезненный и унизительный для  него
2.      удар по самооценке – по его ЭГО-программной интуиции потенциальных возможностей (+ЧИ1)  – ведь это он не предвидел таких действий со стороны партнёрши! Он не рассчитал границы допустимых возможностей своего (возможностного) беспредела по отношению к ней, – зашёл слишком далеко и  довёл отношения до «точки невозврата» – упустил момент, когда можно было ещё что-то исправить и вернуться к прежним удобным для него отношениям, а, значит, в чём-то он поступил (реализовал свою возможностную ЭГО-программу) неправильно, и она воспользовалась его ошибкой в своих интересах и нанесла ему ещё и
3.      удар по его ЭГО-творческой функции –  логике соотношений (-БЛ2) – он допустил ошибку в  своих расчётах, не ожидая таких логически продуманных действий с её стороны, – она с позиций своей проблематичной логики соотношений (-БЛ4) нанесла ему сокрушительный удар по его ЭГО-творческой логике соотношений (-БЛ2). Ведь это  он не рассчитал, что она, заручившись поддержкой закона, может защитить свои права на частную собственность – на свою новую жилплощадь, в которой ему (Дону) из-за его хамского поведения и деспотичного отношения к ней места уже не будет. Это он упустил из виду такую возможность и такой ход с её стороны, – он упустил (проигнорировал!) важную для себя (общеизвестную!) информацию, которой она втайне от него воспользовалась, он не проконтролировал её  действия и тем самым получил
4.      удар по нормативной своей (СУПЕРЭГО-аналитической) функции – волевой сенсорике (+ЧС3) – не удержал своей власти над ней, позволил ей действовать самостоятельно в её собственных интересах, противоречащих его интересам – его выгоде и удобствам. В результате последующих скандалов он не овладел ситуацией с позиции силы, не изменил её в своих интересах, не передавил волю своей партнёрши, не заставил её отступиться от своих планов и изменить свои  намерения в его пользу. Ужесточение сенсорно контроля (+ЧС3) в семье, на который он сделал основную ставку, отвлекло его от интуитивной ЭГО-программы, интуиции потенциальных возможностей – ослабило его интуицию, из-за чего он и проглядел обходной манёвр партнёрши Цезаря – её «ход конём» по её наблюдательному аспекту – альтернативной сенсорике ощущений (-БС7), – сенсорике пространственных отношений, которую Дон вообще в расчёт не принял, поскольку этот аспект у него попадает на слабую, зависимую от поддержки партнёра суггестивную функцию (-БС5).  Жена-Цезарь переиграла его, – нашла удобную для себя альтернативу их совместному проживанию, решив его попросту отселить, для чего и осуществила свои намерения в тайне от него, – провела интригу с покупкой дома за его спиной (сам факт того, что ей это удалось с точки зрения закона, указывает на отсутствие материальной поддержки по содержанию дома с его стороны); она не обсудила этот вопрос с ним и тем самым лишила его возможности высказать своё мнение, а, значит, нанесла ему ещё и...
5.      удар по его альфа-квадровому комплексу «зажатого рта», – не дала ему высказаться, не позволила ему в очередной раз устроить скандал и подавить её волю эмоциональным террором – потоком угроз и оскорблений, которые, как ему уже хорошо известно, производят на неё шокирующее впечатление и парализуют её волю так, что она, ужасаясь всему услышанному, потом даже пальцем не может пошевелить, не говоря уже о том, чтобы эффективно действовать в своих интересах, лишая его крыши над головой и, тем самым, нанося ему сокрушительный
6.      удар по его наислабейшей функции – суггестивной сенсорике ощущений (-БС5). Будучи подсознательно ориентирован на дуализацию с заботливым сенсорно-этическим интровертом, Дюма, который заботу о партнёре считает своей первостепенной задачей, инфантильный интуит-Дон-Кихот любую опеку со стороны партнёра воспринимает как должное, а особенно, если партнёр – женщина, мать четверых детей! Ничего страшного не случится, если он станет пятым её ребёнком и начнёт оттягивать большую часть её забот на себя, капризничая, становясь всё более требовательным и ничего не давая взамен, полагая, что любая женщина (по своему материнскому инстинкту) должна быть счастлива уже самой возможностью заботиться о мужчине, а значит и никакой ответной благодарности ей не нужно, – пусть будет благодарна и счастлива самим фактом того, что такой мужчина, – готовый принять на себя всю её заботу и  опеку, у неё уже есть, – пусть опекает его, пока он позволяет ей быть с собой рядом. В соответствии с этой, удобной ему позицией – готовностью осчастливливать свою партнёршу потреблением всех предоставляемых ею благ, Дона пугает и возмущает любая инициатива партнёрши по разрыву отношений с ним – оказывается, он уже не так хорош для неё, не так любим, не является для неё единственным и незаменимым «светом в окошке», а значит, его скоро могут поменять на другого! А что тогда станет с ним? Кто будет о нём заботиться? Дона пугает   бытовая неустроенность, –  отсутствие привычных удобств, уюта, комфорта и постоянной заботы о нём. Хотя эту проблему он даже с минимальными доходами (в Канаде) с лёгкостью мог бы решить и сам: доплатой до прожиточного минимума он был бы гарантированно обеспечен государством, а на  эти средства он мог снять недорогое жильё со всеми удобствами.  И это только один из вариантов, а при желании Дон по своей по ЭГО-программной интуиции потенциальных возможностей мог бы найти и  множество других. Но иждивенцем, конечно же, быть удобней, хотя в моральном и сенсорном отношении это значительно сложнее, – ведь ни материальной помощью, ни ответной заботой и опекой, ни благодарностью он отвечать заботливой партнёрше не будет, – зачем баловать и приучать её к хорошему?! – это для него не удобно, это его слишком ко многому обязывает, – проще удерживать партнёршу террором и запугиванием, а по инерции (из обиды и мстительности, доказывая, что он – человек дела: уж, если пригрозит, так исполнит) и привести угрозу в исполнение, когда уставшая от его террора  партнёрша выставляет его на улицу. (А как же иначе? – «Зло должно быть наказано!» – ведь это Дон (перекладывая свою вину на чужую голову) считает себя «пострадавшим» от произвола партнёрши-Цезаря, а не наоборот. Изменить свои установки, в соответствии с естественной для него (и его психотипа) иерархией приоритетов, Дону трудно, но ещё труднее, оказавшись на улице, искать для себя удобное и подходящее пристанище на выгодных для себя условиях, а именно, – долговременную опеку, к которой он уже привык и    которая бы ему ничего не стоила, – этакое «тёплое крыло», под которым бы он пригрелся на бесконечно долгий срок, «расплачиваясь» миражами, иллюзиями, «втирая очки»  ложными обещаниями, несбыточными мечтами  и фантастическими проектами. А поскольку найти такой, во всех отношениях удобный, вариант в пожилом возрасте чрезвычайно сложно,  на его поведение начинает всё больше влиять свойственный всем  субъективистам
7.      страх вытеснения из системы, который делает его агрессивным, заставляя усиленно бороться за свои привилегии: Дон вошёл в чужую семью, организовал её как удобную для себя систему отношений, в которой занял привилегированное место, всех себе подчинил, от всех требует и получает всё, что ему нужно, сам ни за что не отвечает, ничего не даёт, ничего не делает, номинально считается главой семьи (как «гражданский муж»), на деле же оказывается домашним деспотом, уверенным, что чем больше он терроризирует домочадцев, тем легче ему это сойдёт с рук, потому что из страха перед ним и его угрозами они не посмеют ему перечить, противиться его воле и желаниям, а значит он и дальше сможет получать всё желаемое так же легко, если не будет уступать им свою власть и продолжать держать их в кулаке, напрягая свои силы, насколько это будет возможно, опять же из страха вытеснения из системы. А поскольку бесконечно долго напрягать свои силы он не может, он время от времени устраивает своим домочадцем эмоциональную встряску, чтобы их удерживать в удобном ему режиме тотального подавления. В данном случае ролевая волевая сенсорика Дона (+ЧС3) со всеми её устрашающими ролями и масками вступила в противоборство с ЭГО-программной волевой сенсорикой Цезаря (+ЧС1), который силён не только своим волевым напором, но и титанической выдержкой и терпением. На  выдержку и терпение в конечном счёте и был сделан расчёт партнёршей-Цезарем, отчаявшейся освободиться от диктата Дон-Кихота другими законными способами. Закрыв для него двери своего нового дома,  она могла рассчитывать на успешное решение этой  проблемы, но не учла того, что её бывший супруг  жестокосерден и мстителен, а потому и оказался способен, презрев законы морали, лежащие в основе любого цивилизованного общества, уподобиться пещерному человеку и решить свой бытовой вопрос самым примитивным образом  – подкрасться  сзади и разбить ей голову тяжёлым предметом. Недооценка этой его «возможности» стоила ей жизни...