30 сентября 2017

Логико-сенсорный интроверт (ЛСИ, Максим) – сенсорно-логический интроверт (СЛИ, Габен)


Признаки и свойства:

ЛСИ, Максим (бета-квадра):
1. интроверт; 2. логик; 3. сенсорик; 4. рационал; 5. позитивист; 6. деклатим;
7. статик; 8. тактик; 9. эмотивист; 10. упрямый; 11. беспечный;
12. эволютор; 13. аристократ; 14. субъективист; 15. решительный.
По сочетанию признаков:
ПЕДАНТ (упрямый рационал-субъективист).
ЭНТУЗИАСТ (беспечный решительный рационал).

СЛИ, Габен (дельта-квадра):
1. интроверт; 2. логик; 3. сенсорик; 4. иррационал; 5. позитивист;
6. квестим; 7. динамик; 8. стратег; 9. конструктивист; 10. упрямый,
11. беспечный; 12. инволютор; 13. аристократ; 14. объективист; 15. рассуждающий.
По сочетанию признаков:
СЕРДЦЕЕД (упрямый иррационал-объективист)
ПРОЖЕКТЁР (беспечный рассуждающий иррационал)

********************************************************

1. ЛСИ, Максим – СЛИ, Габен. Взаимодействие эволютора и инволютора по сильным аспектам. (Габен – пересмешник).

Казалось бы, какие причины для ссоры могут возникнуть между двумя столь схожими между собой людьми? Оба – интроверты, – ценят дружеские связи и сложившиеся отношения; оба позитивисты, – приветливы, отзывчивы, располагают к общению; оба – логики, – рассуждают здраво, действуют расчётливо; оба – сенсорики, – ценят уют, чистоту, уважают порядок, конкретность и определённость во всём. И, тем не менее, даже в рамках дискуссионного клуба, где, казалось бы, обсуждаются интересующие их обоих вопросы, между ними возникают неприятные стычки.

Гротескный пример таких дискуссий представлен в рассказе Василия Шукшина, «Срезал». Ехидный и простоватый на вид мужичок, сельский житель, Глеб Капустин (СЛИ, Габен) «срезает» в «учёном споре» «знатного гостя», – филолога, кандидата наук из Москвы, Константина Журавлёва (ЛСИ, Максима).

В деревне сложилась такая традиция: когда кто-нибудь из «знатных» её уроженцев приезжает из города в отпуск, в избу, где собирается вечером народ, – послушать, порасспросить столичного земляка о том, что видел, что знает, непременно приходит местный эрудит – Глеб Капустин, чтобы «срезать» «знатного гостя». Глеб как раз тем и прославился, что любого «знатного человека» – будь он хоть семи пядей во лбу, мог переспорить – «срезать заезжую знаменитость – поставить «сложным» вопросом в тупик, оконфузить у всех на виду и наглядно доказать всем присутствующим, что образование его ровным счётом ничего не значит, потому что умнее его не сделало. Для Глеба главное было найти достойную его ума «знаменитость», тогда и победа особенно впечатляющей выглядела. А тут как раз приехал в отпуск учёный человек – сам кандидат наук и жена тоже. Глеб подсобрал народ в своём доме и пошёл «срезать» знатного гостя. А тактика у него была такая: поначалу он к гостю приглядывается, к его разговору прислушивается – подбирается к прыжку, примеривается, а чуть «знаменитость» расслабится за столом, тут он на него «коршуном налетит» и такими вопросами забросает, что не только кандидата, а и академика может в тупик поставить. Сроду таких вопросов академики не слыхивали, а уж кандидаты и подавно! Узнав, что приезжий по профессии филолог, Глеб, посчитав филологию философией, задаёт кандидату наук вопрос: «Как сейчас философия определяет понятие невесомости?». И далее, – слово за слово, заваливая гостя всё новыми, ещё более абсурдными вопросами, каждый из которых настолько шокирует кандидата, что он теряет дар речи, а вместе с ним и возможность что-либо объяснить или возразить. Засчитав кандидату эту растерянность как поражение и прочитав ему наставление: «грамотнее надо быть, дорогой товарищ, когда едете с народом общаться, а то мы тут всяких видали», Глеб спокойно покидает избу, в то время как все остальные задумываются над вопросом: как удаётся обыкновенному мужику победить в научном споре учёного?

А методика здесь довольно проста: инволютор-Габен со свойственной его демонстративному аспекту инволюционной (реконструктивной) логики соотношений (-БЛ8) разбивает стройное системное построение логических доводов программного системного логика, эволютора- ЛСИ, Максима (+БЛ1), передёргивая каждое слово и переиначивая его смысл, чем и занижает самооценку ЛСИ, Максима по его программному аспекту логики систем, логики соотношений, который является у Максима «областью врождённого профессионализма»), шокируя его этим ещё больше. Причём, делает это Габен – «с размахом» – бьёт наотмашь (стратег), с блеском, (любит покрасоваться – аристократ), с присущим ему как дельта-аристократу снобизмом, эффектно (чтобы всем запомнилось), ехидно, с иронией и сарказмом (чтоб побольнее уязвить и унизить ) ставит в тупик своими логически бессвязными, абсурдными вопросами и не менее абсурдными критическими замечаниями.

Вопросы Габен задаёт по абсурдно-бессвязной схеме (примерно такой: «В огороде бузина, в Киеве – дядька; как в связи с этим решаются проблемы полнолуния каждые полгода?»). И, огорошив собеседника таким «вопросом», тут же, не дав ему опомниться, торжествующе констатирует «факт» его невежества: «А-а-а, вот не знаете!» и сразу же, – чтобы не дать ему опомниться! – поучает: «Книжки надо читать, – научную литературу! А то вы всё сериалы по телевизору смотрите, а нет, чтобы книжку почитать! Умнее других себя считаете! Вот вы лектора... (далее следует вымышленная фамилия) из научного общества... (далее следует вымышленное название общества), знаете? А-а-а, вот не знаете... А потому, что не интересуетесь... А нет бы поинтересоваться! Глядишь, и умнее бы стали!..»). И тут уже берёт верх агрессивная наглость Габена (признак упрямства в сочетании с признаком стратегии) – стремление всеми средствами достигнуть цели и посрамить собеседника, любыми, самыми абсурдными и нелогичными вопросами, «доказав» ему и всем присутствующим его «невежество». А если этот спор происходит при посторонних, тут уже во всём блеске выступает и демонстративная (стратегическая) логика соотношений Габена (-БЛ8), и его наблюдательная (тоже стратегическая) волевая сенсорика (+ЧС7). С их помощью он и пробивается к победе, а отказать себе в достижении этой цели не может, – стратег- инволютор, – не успокоится, пока не доведёт дело до конца и не разрушит до основания логические доказательства оппонента.

При этом Габен активно действует с позиций сильного уровня ИД, который у него, по психологическим признакам обоих аспектов (+ЧС7) и (–БЛ8), и стратегический, и упрямый, что ещё больше усиливает позиции Габена в споре, даже при том, что уровень ИД – лаборный и слабо вербализуемый блок (отсюда и частое косноязычие Габена в таких спорах, что, тем не менее, не мешает ему одержать верх).

Как упрямому-стратегу-аристократу, Габену важно присутствие свидетелей его победы. Он чувствует себя воином на интеллектуальном ристалище и, вне зависимости от уровня собственных знаний, намерен одержать победу. Габен никому не позволит признать себя невежей, даже если будет нести абсолютную чушь. Эту «дискуссию» он будет вести по своим правилам, беря на себя роль и бойца, и судьи, и наставника, чередуя свои абсурдные «умозаключения» с не менее абсурдными поучениями («Книжки надо читать, уважаемый учёный! Интеллектуально развиваться! А то заседаете там в своих научных обществах, а на простые вопросы ответить не можете! Вот, скажите мне...» – и далее опять следует абсурдный вопрос (вроде того, что был описан у Шукшина: «Как сейчас философия определяет понятие невесомости?»). И, вне зависимости от уровня знаний собеседника, критика его ответа неизбежно последует – причём, самая вздорная и уничижительная, – разрушающая даже самое стройное и безупречное логическое построение оппонента, потому что в основе её лежит всё тот же демонстративный аспект инволюционной (разрушительной, реконструктивной) логики соотношений (-БЛ8), способной опровергнуть и разрушить любые, даже самые стройные и очевидные доказательства и увести обсуждение в такие отвлечённые и отдалённые от темы понятия, при которых вообще её обсуждение теряет всякий смысл. Для Габена, как и для всех рассуждающих логиков (квестимов), – это всего лишь интеллектуальная (или псевдо-интеллектуальная) игра-разминка. Для решительных логиков-деклатимов (особенно для системного программного логика-субъективиста-эволютора-Мекасима) это – разрушение его логических устоев, – возмутительно невежественное и наглое! – сопоставимое разве что с жестоким террористическим актом – взрывом стадиона с многочисленными жертвами, а в данном случае – взрывом «храма безупречно доказанных и научно обоснованных логических истин». Под обломками этого «храма» погибнет и репутация самого Максима как человека образованного, эрудированного, способного безупречно логически мыслить.

И если свою способность к логическому мышлению он впоследствии ещё сможет отстоять ещё более стройными и безупречными логическими построениями, то его уверенность в собственной эрудиции и образованности будет им же самим подвергнута сомнению и заниженной переоценке. А вот сомнений-то как раз его деклатимная модель и не допускает, ратуя за целостность убеждений деклатима (в данном случае – за целостность системы логических доказательств). И восстановление этой целостности займёт у Максима изрядное количество времени и сил. А тут ещё Максим и удар по ТНС (по точке наименьшего сопротивления) получает – по болезненному и проблематичному для него аспекту интуиции потенциальных возможностей (-ЧИ4), который и огорошит его, и выбьет из колеи, – оглушит всерьёз и надолго. Максим после этого ещё долго будет обдумывать и доказывать себе (и другим) всю абсурдность этих вопросов даже при полной её очевидности: «Ну, не решает философия проблем с невесомостью! А может всё-таки решает? (усомнится он) Как знать? И так ли уж далека философия от космологии?»

И пока эволютор-статик-Максим будет над всем этим размышлять, пытаясь сохранить целостность своей логической системы взглядов, знаний, мнений и убеждений, сверяясь с авторитетными источниками и размышляя о пограничных областях разных научных дисциплин, инволютор-динамик-Габен, который одним «щелчком по носу» вывел Максима из строя и сделал его неспособным переключиться на что-либо более важное и заниматься своими прямыми обязанностями, сам, тем временем, его и по кривой, и по прямой обойдёт и обскачет, – на сто голов вырвется вперёд! И пока Максим будет собираться с силами, мыслями и контраргументами, Габен достигнет поставленной цели (хотя бы преимущественного положения в системной иерархии), чего бы ему это ни стоило.

Причина же в том, что Габен, по своему дельта-квадровому комплексу «подрезанных крыльев», завидует чужому успеху, – особенно там, где в силу своей ординарности успеха достичь не может. Габен нередко и сам признаётся, что, находясь рядом успешным человеком, он чувствует себя ущербным, –«закомплексованным», ставит человеку его успехи в вину, занижает их («играет» в «лису и виноград»), записывает их ему в минус (оценивает их как недостаток) и сам часто жалуется друзьям: «Он (она) меня «комплексует», старясь принизить непомерно вознёсшегося партнёра до своего уровня, чтобы потом (как это свойственно аристократам дельта-квадры), найти способ вознестись над ним и уже со своих (пусть даже мнимых) высот «камнем на него упасть» и унизить, «свалив с небес на землю и перебив крылья», чтоб в будущем этому «умнику» неповадно было взлетать и его, ординарного и закомплексованного, комплексовать ещё больше.

Сам факт чужой успешности (если он к ней не причастен, как консультант или наставник) уже комплексует Габена и является для него серьёзным поводом для того, чтобы «подрезать крылья» более успешному человеку, даже если другие находят его скромным и непритязательным.

И именно поэтому Габен (с его суггестивным аспектом интуиции потенциальных возможностей (+ЧИ5) – его «точкой абсолютной слабости»), считая себя по сравнению с кем-то «лишённым воображения, ограниченным и бесталанным», не упустит случая фактически (как это принято в дельта-квадре), «запрещённым приёмом», разработанным им по собственным его «хитроумным методикам» (приоритет его творческого аспекта логики действий), доказать своё превосходство по самому ничтожному, им же самим сфальсифицированному поводу.

СЛИ, Габен – большой любитель «щёлкнуть по носу». И не только щёлкнуть, но и «натянуть», и «оставить с носом», и унизить превосходящего его способностями и достижениями человека несправедливой негативной оценкой его успешных работ, поставить его в тупик нелепым вопросом или вздорным и вымышленным заявлением, на достоверности которого будет упрямо настаивать. И только некоторое, едва заметное волнение, которым обычно сопровождается волевое усилие при этом упрямстве, указывает на то, что Габен лжёт. Волнение это обусловлено его природной квестимностью и (как следствие) неуверенностью в безопасности последствий его поступка лично для него – то есть, неопределённостью и отсутствием достаточной информации по его суггествиному аспекту интуиции потенциальных возможностей (+ЧИ5), по которому он обычно рассчитывает на поддержку партнёра, будучи подсознательно ориентирован на помощь своего дуала-ИЭЭ, Гексли – упрямого, самоуверенного деклатима, который и себе может внушить всё, что угодно, и Габена этому учит: «А ты скажи себе: «Я могу это сделать!» – и у тебя всё получится!».

Сказать-то можно, да о последствиях тоже подумать не мешает, вот и проявляется эта неуверенность за последствия в едва заметном волнении, которое и проявляется у Габена, когда он пытается скрыть свою ложь. Если Габен устраивает такие «показательные выступления» по месту своей основной, постоянной работы, он (в процессе дискуссии или до неё) уже успевает взвесить все последствия такого поступка и представить, чем ему это грозит в худшем случае.

Если только потерей работы, так он другую найдёт (с его-то золотыми руками, да не найти?); если только плохими характеристиками и общим позором, – так он и к такому обороту готов, – устроится где-нибудь в другом месте, где о нём никто ничего не знает, где справок с предыдущего места работы не спросят, а будут оценивать только как мастера на все руки. В крайнем случае, он будет работать сам на себя, станет сам себе хозяином. При его тяге к перемене мест это часто оказывается наилучшим вариантом.

Инволютор-Габен в любую минуту может разрушить всё, что имеет и начать жизнь с чистого листа. Свобода перемещений, свобода начинаний на новом месте – его наивысшая ценность, закабалять себя на одном месте он и сам не будет и другим не позволит (отмена «Юрьева дня» – не для него). Габен, по своей программной, альтернативной сенсорике ощущений (–БС1) – человек-«перекати поле», – свободен в выборе пути: идёт, куда хочет, гостит, у кого вздумается, исчезает «в никуда» (в альтернативное пространство –БС1) и возникает ниоткуда, когда, вне зависимости от того, рады ему, или нет. Габен свободен, как ветер, ни за место работы, ни за прописку не держится, для него главное, – независимость. Независимость времени, места, взглядов, суждений, поэтому может завести дискуссию хоть с академиком и лепить ему полную чепуху, наслаждаясь его немотой и растерянностью, да ещё и выговаривая ему за «невежество». А что тут особенного? – поразвлёкся и дальше пошёл, туда, где его ещё не знают. Габен – инволютор-динамик-иррационал, (альтернативный) сенсорик-интроверт – все дороги для него открыты. Скажет «спасибо» этому дому и пойдёт к другому – только его и видели...

Иное дело, – эволютор-статик-Максим! Он вне системы (авторитетной, капитальной, величественной) себе вообще жизни не представляет, а тем более, – работы! Работая в системе (преимущественно, в государственном учреждении), он планомерно развивает и укрепляет эту систему. Успехи системы – это и его успехи, развивая и совершенствуя её, он развивается и совершенствуется сам. Система растёт, достигая новых успехов и высот, и он вместе с ней продвигается вперёд и наверх. Заботясь о своём авторитете, он заботится и о чести системы, которая отличила и возвела его на столь высокий и почётный уровень, – наградила, наделила научным званием (дала место на кафедре). С ростом и благополучием системы связан и его, Максима, карьерный рост, равно как и все блага и привилегии, которые он получает в своей системе, благодаря тому, что усердно и преданно служит ей. Поэтому и всякие безответственные (а тем более бездоказательные!) заявления, прилюдно опровергающие его мнение, ставящие под сомнение его профессиональную компетентность, порочащие его репутацию и разрушающие его авторитет, Максим воспринимает
  • и как оскорбление, нанесённое его системе, которой он служит и которая оценила его высокие заслуги и знания, отметила его, отличила и высоко вознесла,
  • и как диверсию, – подложенную под него и его карьеру «бомбу», что его особенно возмущает, когда он понимает, что все эти несообразные и вздорные «контраргументы» – от первого до последнего слова ложь и бессмыслица, но и опровергнуть их в силу их беспредельной наглости и нелепости тоже не может, особенно после полученного шока, который выбивает его из проторенной логической колеи в бездонную пропасть абсурда и заставляет терять дар речи.

Но упрямый-беспечный-стратег-сенсорик-Габен бывает крайне убедителен присущей ему стойкостью и напористостью в стремлении настоять на своём. Для того, чтобы отстоять своё мнение (пусть даже ложное и бредовое – вымышленное), он готов рисковать всем.. С позиций своей демонстративной (-БЛ8) логики соотношений (пусть и немногословно, бессвязно) Габен будет говорить как субъективист (логика соотношенийсубъективный аспект) и с той же готовностью будет искажать любые факты в угоду своему мнению, которое попытается отстоять любой ценой, и «своей системе» взглядов, которая сложится у него буквально на ходу: только что не было никакой системы, и вообще он в этом вопросе не компетентен, а тут уже у него и своя система появилась, и своё жёсткое и непререкаемое мнение, которые он упорно навязывает всем, оспаривая авторитетные доводы оппонента и разрушая его систему взглядов до основания, тем самым давая понять: слабовата системка-то, если её можно так быстро разрушить!

И в первую очередь этими выпадами будет сражён эволютор-ЛСИ, Максим, для которого «опровержение» и разрушение тщательным образом выстроенной и выверенной им логической системы станет катастрофой вселенского масштаба (это же надо такую бомбу подложить под его тщательно выстроенное детище!). Сам факт этого кощунственного действия взорвёт Максима яростью неслыханной ураганной силы. (Кого-то из двух оппонентов – либо Максима, либо Габена (а может обоих!) после этого увезут в неотложке). И именно этих последствий больше всего и боится Габен, затевая своё «научное опровержение», – он боится эмоциональной реакции Максима, этого спонтанного взрыва, а потому и волнуется, пытаясь скрыть свою ложь. Потому, что не так страшны для него формальные последствия разоблачения этой лжи, как яростная реакция самого Максима (оппонента, докладчика, лектора,), успешное выступления которого Габен сорвал самым возмутительным образом. Вот этого взрыва ярости Габен больше всего и боится, получая удар по своей ТНС (точки наименьшего сопротивления) – по своему болевому аспекту этики эмоций (+ЧЭ4). Разъярённый Максим вскипает гневом, катит на него волну за волной – такой шторм поднимает, что тут бы любой потонул, а Габен стоит себе невозмутимый под этими ураганными ветрами, непреклонный, как скала, и глазом не моргнёт, а каких сил и страданий ему это стоит, про то знает только он сам. А что делать, – зависть требует жертв!

Но, как говорится, «наглость города берёт, наглость – второе счастье»... Наглость – неизменный спутник признака упрямства – в диадах упрямых, а тем более – упрямых аристократов, потому что упрямство здесь усиливается признаком аристократизма. Хочешь побеждать, – умей быть отчаянно наглым и упрямым. И прежде всего в спорах, если ты – рассуждающий-упрямый-аристократ-инволютор, посягающий на чужое мнение, чужой авторитет и чужую систему взглядов, – разрушающий чужие храмы и сокрушающий чужих богов, да ещё так любовно выпестованных.

Для Максима его система, – социальная или логическая, – его иерархия ценностей, система идей и взглядов, – это тоже и «храм», и «божество». А боги, как известно, боятся «Геростратов», разрушающих их храмы ради спортивного интереса, для самоутверждения. Зато упрямому-инволютору-Габену здесь раздолье, – ниспровергать идолов в угоду своему честолюбию – самое милое дело! Это, если угодно, – его инволюционное призвание и талант! Его честолюбие – и есть его идол, и его ответ всем, кто возносится над ним, занижая его самооценку по квадровому комплексу «подрезанных крыльев». Это сокрушение чужих идолов – это занижение чужих амбиций, – и есть его жертва собственным богам – его самоутверждение по квадровому комплексу «подрезанных крыльев», – взял и сбросил с высот тех, кто по его мнению уж слишком высоко взлетел и много о себе воображает.

Кто-то прославляется тем, что созидает храмы – как эволютор-Максим, выстраивающий безупречные логические системы, а инволютор-Габен специализируется на разрушении этих храмов в научных спорах с такими праведными жрецами науки как эволютор-Максим. Максим созидает и гордится своими успехами на научном поприще, Габен – разрушает и гордится своими победами над успешными представителями интеллектуальной элиты, шокируя их на интеллектуальных ристалищах бредовыми контраргументами, передёргивая их доводы и разрушая их систему доказательств в на корню. Зато потом можно им, побеждённым, и на горло наступить, утверждая своё превосходство: «Слабовата системка-то! Что же вы, уважаемый товарищ, неподготовленным на диспут выходите? Стыдно! А ещё учёный!».

Максим и Гамлет, Гексли и Габен – две диады упрямых аристократов – две самые упрямые диады в соционе. Поэтому и споры между ними в антагонистичных интертипных отношениях приобретают колоссальный размах и неминуемо ведут к ссорам, сотрясающим сверху донизу все социальные системы, к которым представители этих психотипов имеют отношение.

Габен, пройдя через такие баталии, становится ещё более задиристым, особенно, если они заканчиваются для него победой. Максим, побывавший в такой схватке с Габеном, после полученных ударов по своей ТНС (-ЧИ4) ещё более осторожничает и становится узнаваем по великому множеству перестраховочных дополнений к его логическим выводам и заявлениям, которыми он старается предупредить или нейтрализовать атакующего его бредовыми вопросами «потенциального диверсанта» – инволютора-Габена (или того, кто захочет последовать его примеру). Применительно к философии это может звучать так: «Тема нашей сегодняшней лекции – философия Декарта. Сразу предупреждаю, что проблемы невесомости в ней рассматриваться не будут.»

2. Габен и Максим. Конкуренция и взаимная критика художественных стилей и дизайна.

Различие архетипов квестимной и деклатимной моделей, приводят к взаимной критике эстетических вкусов и предпочтений в этой диаде. Габен по своему программному аспекту квестимной сенсорики ощущений (-БС1), критикует эстетические предпочтения деклатима Максима, у которого аспект сенсорики ощущений находится на позициях демонстративной функции (+БС8). Своим помпезным, прославляющим великодержавную мощь художественным или архитектурным стилем (характерным для тоталитарных режимов середины ХХ века) эволютор и конформист-Максим (самый социально ориентированный психотип в соционе) гордится. Своих достижений в этой области не скрывает. Даже дизайн мебели у него нарочито помпезный, а уж об оформлении массовых праздников и говорить не приходится – чего здесь только нет! И всё настолько насыщено и перегружено ярким и пышным декором, что праздник так прямо и бьёт в глаза, никого не оставляя равнодушным. Всех увлекает за собой, – всех, кроме Габена, которому от этой нарочитой помпезности становится не по себе. Ему сразу же хочется уйти куда-нибудь в тишину, на природу, к её естественной красоте и спокойным, расслабляющим краскам.

По своей программной квестимной и инволюционной (реконструктивной) сенсорике ощущений (-БС1) Габену постоянно хочется внести изменения и исправления в деклатимную – перенасыщенную тяжёлыми – «кирпичными» – коричнево-красными тонами официально-«пряничную» эстетику Максима. Что ни здание, то помпезный «домик-пряник» с башнями и звёздами.

Композицию дизайна Габен и Максим тоже строят по-разному: статик-Максим предпочитает устойчивость и симметрию, динамик- Габен – неустойчивость и ассиметрию.

Ученику-Габену тяжело с учителем рисования-Максимом: «Зачем столько построений, когда есть ощущения? Смотри и рисуй!»

Ученику-Максиму неимоверно трудно с учителем-Габеном: «Миллион бессвязных фраз, вместо того, чтобы объяснить логично, чётко и конструктивно.»

То же самое и в быту: Максим поставит вазу в центре стола, Габена это будет раздражать и он сдвинет её ближе к краю.

Появляясь в доме у Максима, Габен пытается всё по подчинить эстетическим приоритетам своей квестимной модели, – навязывает спокойную цветовую гамму в холодных, светло-голубых тонах и свободное, не перегруженное мебелью пространство. Командует уже с порога: «Вот эту стену надо снести – сразу просторней станет! Этот шкаф надо убрать, комод тоже – им здесь не место. Вот, сколько сразу пространства освободится! Эти стены надо перекрасить в белый, светло-серый или светло-голубой цвет – сразу светлее станет!..». Габен не успеет даже опомниться, а не то, что подумать о том, что Максим вообще никому своими вещами распоряжаться не позволяет, да ещё в своём доме. Даже дотрагиваться до них не даёт, а не то, что передвигать и переставлять с места на место. Крикнет над ухом: «Не трогать!» – и всё! И отдёрнет Габен руки от вазы, стоящей «не на том месте».

Иное дело, – обсуждение художественных работ и проектов, где и Максим, и Габен могут оказаться равноправными членами художественного совета. Но и здесь, в силу хоть и дополняющих, но всё же противоположных квестимных и деклатимных эстетических предпочтений в сочетании с антагонизмами квадровых приоритетов их мнения принципиально расходятся, а разногласия перерастают в жаркие споры, в которых Габен ехидно высмеивает вкусы Максима – их чопорность или помпезность, равно, как и способность совмещать и то, и другое, приспосабливаясь к мнению вышестоящих должностных лиц.

(В 50-е годы идеологически насыщенный, социально и политически ориентированный дизайн ЛСИ, Максима был повсеместно распространён в СССР и главенствовал абсолютно во всех направления изобразительного искусства. Дизайн одежды и абсолютно всех бытовых товаров – мебели, посуды и даже игрушек, – соответствовал вкусам и предпочтениям ЛСИ, Максима, поскольку именно представители этого психотипа составляли подавляющее большинство в художественных и приёмных комиссиях. Архитектурные детали домов этого стиля (он ещё назывался «сталинским ампиром») были строго идеологизированы: пятиконечные звёзды, флаги, серпы и молоты, дубовые ветки и колосья пшеницы были неизменными атрибутами их декора. То же и в мебели: буфеты напоминали собой строгие архитектурные сооружения с колоннами и капителями. Стулья для учреждений выпускались только жёсткие, чтоб не расслабляли трудящихся во время работы, – «не склоняли к неге и лени». Игрушки большей частью были познавательными – пластмассовые и резиновые зверюшки представляли собой уменьшённую копию настоящих зверей, пластмассовые куклы и пупсы – уменьшенную копию настоящих детей (за исключением некоторых деталей, которые отсутствовали). Фарфоровые сервизы с изображением патриотических и идеологических символов были обычным явлением. В начале 60-х годов, с наступлением «хрущовской оттепели», стиль ЛСИ, Максима был полностью вытеснен стилем СЛИ, Габена. Тогда же появились и безликие «хрущобы-многоэтажки» – типовые дома с полным отсутствием декоративных украшений (этот тип архитектуры продёрнули в фильме «Ирония судьбы»). Минимизация декора наблюдалась во всём – в минимизации узоров на тканях (их заменили абстрактными пятнами и линиями), в сведении к минимуму деталей мебели (стали выпускать обтекаемых форм пластиковые кресла, журнальные столики и стулья). В моду вошла абстракция – можно изобразить всё, что угодно, – никто ничего не поймёт, но все будут в восторге! Объяснения «непонятного» здесь хоть и требуются, но не приняты – все полагаются на своё воображение и интуицию (результат доминирования аспекта альтернативной интуиции потенциальных возможностей в дельта-квадре) .

В эпоху застоя от тех и других крайностей отошли. Но и в наше время на художественных советах Максим пытается подавить Габена (и не только его) своим авторитетом, на что Габен, со свойственной ему иронией и сарказмом отвечает передёргиванием логических доводов Максима, заканчивая дискуссию обычным для него «подрезанием» как доказательством того, что Максим ничего не понимает в своём деле.

3. Максим и Габен в служебных отношениях.

В служебных отношениях Габен обожает наводить «критику снизу». И это Максиму-то! Который привык, что его слово – закон, что его мнение непререкаемо, что все его решения – разумны и своевременны, а принятые им строгие меры – законны и справедливы. Никто в соционе так скрупулёзно и строго не ориентируется на правила и инструкции, как педант-Максим, для которого каждая такая инструкция и спущенная сверху директива – есть неоспоримая истина в первой и последней инстанции. И никто, кроме Максима, не навязывает так жёстко свои правила в коллективе, как бы абсурдны они ни были. Но появляется в числе сослуживцев Габен – вольнолюбивый враг всякой заурядности и ординарности, и всё разваливает в пух и прах. Инволюционная интуиция потенциальных возможностей (-ЧИ) – приоритетная ценность в его диаде и ЭГО-программа его дуала, ИЭЭ, Гексли). И как инволютор-стратег-динамик и позитивист Габен не прочь, как минимум, пошатнуть эту закоснелую в формализме и бюрократизме систему, а как максимум – разрушить её до основания, чтобы потом на обломках построить нечто более разумное, прогрессивное и перспективное.

Что именно он будет строить, – Габену пока не ясно, но желание разрушить всё то, что имеется, уже появилось. Габен берётся за дело, и в коллективе начинается «брожение умов», разброд и шатание мнений и убеждений, от которых коллектив начинает лихорадить... Появляется та самая «критика снизу», которая расшатывает кресло под Максимом, угрожая ему отстранением от должности и полным крахом его будущей карьеры, на которой он пока не спешит ставить точку. И наводит эту критику, разумеется, ни кто иной, как СЛИ-Габен. Поначалу – тихо, скрытно, закулисно, а потом и во всеуслышание, – на собраниях и общественных мероприятиях, успев обзавестись сторонниками и единомышленниками.

Максим как верный страж руководимой им служебной системы тут же начинает наводить порядок во всех направлениях (-ЧС2). Он выступает со встречной критикой и осуждает неправомочные действия «некоторых зарвавшихся членов коллектива», он обличает и разоблачает, усиливает бдительность и контроль, проверяет и перепроверяет отчётность, назначает собрание за собранием, подолгу обличая несознательных членов коллектива, но на каждом из этих собраний язвительно выступает Габен со своей «критикой снизу».

Если дело касается производства, то Максим сам подвергает критике новаторские методики и технологии, предложенные к разработке Габеном, указывая на их бессистемность (распространённая ошибка Габена). В руках у Габена любая работа спорится, но во мнении Максима технически поправки Габена – не более чем бессмысленный и бессистемный трёп: «У него это работает, у других – нет! А надо, чтоб у всех работало!». В связи с этим, предложенная Габеном технология представляется Максиму опасной авантюрой, которая может дорого обойтись производству. Максим обвиняет его в нарушении утверждённых министерством стандартов и инструкций по охране труда и техники безопасности. Прослушав всё это, Габен встаёт с места и насмешливо оппонирует Максиму. Между ними завязывается спор, который (после одного из самых язвительных «подрезаний» Габена) заканчивается крушением авторитета Максима.

Максима снимают, Габена назначают на его место и Габен благополучно разваливает вверенную ему систему (производство, отдел, учреждение, департамент и т.д.), рассчитывая (после развала) начать реконструкцию этой самой системы. Но впоследствии, – когда требуется воссоздавать эту систему в её более прогрессивном варианте, энтузиазм Габена угасает. Ломать – не строить, а Габену как инволютору удобнее ломать – наводить критику снизу и сверху.

Восстановить порядок и организовать работу в коллективе Габену удаётся с трудом, да и то ненадолго – слишком большая нагрузка на аспект волевой сенсорики (+ЧС7), расположенный у него на позициях наблюдательной функции – заметить беспорядок ему легко, а вот навести порядок – трудно. То же и с ошибками: заметить чужие ошибки проще, чем исправить свои.

Получив от подчинённых неизбежную «критику снизу», Габен начинает бороться за своё кресло, должность и место в системе. Пишет письма в различные смежные и контролирующие их систему инстанции, а те назначают проверку. В результате Габена снимают и на его место назначают Максима, который во всё время своей вынужденной отставки тоже писал письма в те же инстанции.

Ломать всякую устаревшую, исчерпавшую свой потенциал систему удобнее всего инволютору-СЛИ, Габену, а организовывать новую систему (новую структуру и организацию), используя прежний, но переработанный и улучшенный опыт, удобнее эволютору-ЛСИ, Максиму.

4. Максим (педант) – Габен (сердцеед) в семейных отношениях.

Попытки педанта (рационала-субъективиста) Максима навязать в брачных отношениях свои правила, иррационал-объективист (сердцеед) Габен игнорирует сразу и полностью. Если СЛИ, Габен – муж, а ЛСИ, Максим – жена, ни с какими её требованиями он считаться не будет. Чем больше от него требуют, тем меньше считается.

С позиций волевого давления к Габену вообще подходить трудно. В армии – это ещё куда ни шло – там, худо-бедно, он ещё уставу подчинится, – хоть и насидится на гауптвахте, но зато и по самоволкам вволю набегается. У каждого Габена, служившего в армии, найдётся по сотне рассказов, как он бегал в самоволку, какие технические приёмы для этого использовал, как старших по званию дурачил, очки втирал... Послушаешь его, – так, прямо, барон Мюнхгаузен: и поверить сложно, и не поверить нельзя, – уж, больно он неуловимый и шустрый, если познакомиться с ним поближе... Но это в армии, а в семейных отношениях давить на Габена – пустая трата времени и сил. Со стороны поглядеть, – вообще какая-то комедия выходит: жена-Максим на него орёт, – он стоит недвижим как статуя, либо с «каменным» – бесстрастным – лицом, либо тихо посмеивается – губки в улыбочку сведёт, глазки поблескивают, – смешно ему, – знает, что всё равно уйдёт, жену перехитрит. И уходит. Чуть вышел за порог, – ищи его свищи!.. Хоть больницы, хоть морги обзванивай в своё удовольствие, – на Габена это никак не повлияет, – он только, знай, посмеивается: уходил и будет уходить, когда ему вздумается, и приходить будет, когда захочет. Хоть цепями его к батарее приковывай, – открутит вместе с батареей, любой замок сломает, через любые стены пройдёт, – мастер на все руки, ходок на все стороны. И нет никаких природных сил остановить его или удержать на месте (пока он жив, здоров и хорошо себя чувствует), потому что природа его таким создала: движение и перемена мест (смена «среды обитания») – его стихия, его ЭГО-программа, и с этим уж не поспоришь.

Педант-Максим этого не знает, а потому и оспаривает, стремясь подчинить своим (общепринятым, по его мнению) правилам, но тоже недолго, – пока не убедится, что спорить с Габеном, навязывать ему свои требования – напрасный труд, пустое занятие! А пустоты в деле Максим не любит, он – не сторонник Сизифова труда, даже если по разнарядке такое задание получит (подметать от забора до обеда). Сам кому угодно Сизифов труд навяжет, но не Габену.

Если, к примеру, жена-Максим, будет сама у себя сантехнику специально ломать, чтобы мужа-Габена (мастера на все руки) в доме почаще видеть, этот её трюк поначалу позабавит Габена, но очень быстро надоест и всякую связь с женой и её сантехникой Габен быстро порушит. В доме будет появляться только когда ему выгодно – из демонстративных соображений (по демонстративной логике соотношений), чтобы лишний раз напомнить, что он здесь прописан и на эту жилплощадь имеет право. Может с риэлтерами заявиться, чтоб об этом напомнить, и скандалы жены, равно как и попытки выставить его вместе с ними за дверь, на него впечатления не произведут, – точнее, он этого не покажет, – внешне никак не проявит ни смущения, ни растерянности. Будет упёртым стоять на пороге, либо с каменным лицом, либо с усмешкой, – смотря по тому, что он задумал и какое у него в связи с этим настроение. Если зашёл просто так – жену попугать, на будущий развод и размен намекнуть, – может и посмеяться, видя как она реагирует на эту новость (обидно же ей: привёл посторонних людей в дом, как будто развод – уже дело решённое!). Ну, а если у него серьёзные планы и всё уже решено и продумано, а она его даже на порог не пускает, тут не до смеха, конечно, – будет стоять, как скала, – у него тоже свои принципы есть! Законная жилплощадь – это тоже помеченная им среда обитания и доказательство его воли и прав: он сюда может прийти, когда захочет! Для Габена это вопрос демонстративной логики соотношений (-БЛ8), и он это продемонстрирует, и по инстанциям побегает, если понадобится. Тут уж они с женой-Максимом наперегонки побегут, – оба будут знать часы приёма во всех нужных им учреждения, и вовремя обратятся, куда надо.

Иное дело, – жена-Габен при муже-Максиме. У неё претензии уже на второй день после свадьбы появляются: «Вот так выходишь замуж вторым-третьим браком, а в результате, – одно и то же: тебя ревнуют к каждому фонарному столбу.»

Габены – экспериментаторы по своей природе – творческие технологи (+ЧЛ2), да ещё и авантюристы в придачу из-за доминанты аспекта альтернативной интуиции потенциальных возможностей в диаде, вот и ставят они эксперименты на своей личной жизни, подвергая и себя, и своих близких большому риску. Выйти замуж ради проверки, все ли мужья – ревнивцы, или ей одной такие попадаются (а если попадаются, то почему?) – дело рискованное: от мужа-ревнивца не так-то легко и сбежать, – во всём контролирует, повсюду преследует, везде находит и домой возвращает.

Жене-Габену от мужа-Максима бегать труднее, поэтому, конечно, она попадает в положение жертвы: ну, съездит раз-другой к маме, к сестре, к подруге, но вечно же её от ревнивого мужа защищать и прятать не будут! Игнорировать требования мужа-педанта – тоже непросто: ну, постоит она с отрешённым лицом, глядя в пол, в потолок, во все стены, но так ведь и до рукоприкладства дойдёт! Выведенный из терпения Максим сложа руки стоять не будет! Вот и попадёт ей – такой красивой, хрупкой и нежной от ревнивого мужа по полной программе. Муж-ЛСИ, Максим, посчитает, что она над ним издевается – требования его игнорирует, а жена-Габен вообще не понимает, какие в браке могут быть требования, и зачем вообще что-то требовать от жены? Любовь и доверие – основа всего! Любишь, – доверяй!.. Не любишь, – будем решать вопрос по-другому, а бесноваться-то зачем?

В браке – более, чем в каких-либо других отношениях, и Максим, и Габен решение этических и интуитивных вопросов перекладывают друг на друга. Поначалу Габен активизируется (-БЭ6) нормативной этикой отношений Максима (+БЭ3) – Максим красиво ухаживает, проявляет заботу, одаривает подарками – отношение хорошее, предупредительное, – чего же ещё желать? О чувствах, эмоциях вопрос не встаёт. У Габена аспект этики эмоций – вытесненная ценность, расположен на слабо вербализуемом уровне СУПЕРЭГО, на позициях «болевой», мобилизационной функции (+ЧЭ4). Эту тему Габен предпочитает не обсуждать и судит о чувствах партнёра по проявленному доброму отношению. Поэтому и «показательные выступления» Максима по ролевой этике отношений (+БЭ3) Габен принимает за чистую монету и оценивает её по высшему курсу.

Проблемы начинаются сразу же после свадьбы: Максим, подсознательно ориентированный по своему суггестивному аспекту этики эмоций (-ЧЭ5) на пылкую эмоциональность своего дуала Гамлета, сталкивается с эмоциональной холодностью, отстранённостью Габена, у которого этот аспект расположен на позициях ТНС – «точки наименьшего сопротивления», уязвимой, «болевой», мобилизационной функции (+ЧЭ4). Габен по этому аспекту подстраховывается –свои эмоции расходует скупо, по минимуму (за исключением тех случаев, когда он взрывается яростью, но этого он старается избегать).

Отсутствие необходимой этической поддержки по суггестивному для Максима аспекту этики эмоций (-ЧЭ5) – холодность и равнодушие к нему Габена (+ЧЭ4) приводят к ощущению неопределённости по ТНС Максима, – отсутствию поддержки по его болевой и проблематичной интуиции потенциальных возможностей (-ЧИ4) – наносят удар по его «зоне страха», – «точке наименьшего сопротивления» («и наибольшего беспокойства») и этим лишают Максима уверенности в надёжности его отношений с Габеном. Максиму необходимы гарантии в верности партнёра, которую, тем не менее, он ещё будет многократно проверять: «доверяй, да проверяй!» – его поговорка и жизненный принцип, – подстраховка по его «болевому» аспекту интуиции потенциальных возможностей (-ЧИ4).

У Габена аспект интуиции потенциальных возможностей находится на позициях суггествиной функции (+ЧИ5) – в точке «абсолютной слабости», – ему самому необходима информационная поддержка по этому аспекту, – выход на будущие возможности, прогнозы и перспективы.

А с ревнивым мужем какие могут быть перспективы? Самые неблагоприятные! В результате, ощущение безысходности, так или иначе, коснётся обоих. Но болезненнее его будет воспринимать Максим. Для него это будет затяжной удар по ТНС – по «болевому» аспекту интуиции потенциальных возможностей (-ЧИ4), а это – серьёзная, ощутимая боль.

Опять же и самолюбие Максима будет задето, а это уже удар по бета-квадровому комплексу «шестёрки» – страх унижения и вытеснения в нижние слои социальной иерархии. Этого ЛСИ-Максим по своей ЭГО-программе – системной логике соотношений – вообще не потерпит. Осознание собственной социальной зависимости от прихотей капризной и непостоянной в своих чувствах жены будет восприниматься им как вытеснение в рабство, в парии, в отщепенцы, тогда как муж должен быть всему голова. Максим по своей ЭГО-программе – иерархической (централизованной) логики соотношений, логики систем (+БЛ1), изначально считает себя главой семьи в традиционном её представлении. Он для того и женится, чтобы создать подчинённую ему систему отношений, поэтому и доминирующее место в системе никому не уступит и унижать себя не позволит.

В семье Максим захватит власть по умолчанию, с первых же минут совместной жизни (сразу после регистрации брака, пока счастливая невеста-Габен ещё только принимает поздравления) и будет её удерживать. И всю силу воли, всё своё ЭГО-программное упрямство (аспект логики соотношений (+БЛ) – упрямый и статичный по своим признаковым свойствам) Максим направит на то, чтобы захватить власть и крепко её удерживать. И здесь упрямство рационала-субъективиста (педанта) Максима столкнётся с упрямством иррационала-объективиста (сердцееда) Габена, который будет упорно игнорировать навязываемые ему Максимом требования. Напрямую оспаривать их ему будет трудно: уровень ИД, где у Габена локализуются аспекты волевой сенсорики (+ЧС7) и логики соотношений (-БЛ8), – слабо вербализуемый, информация здесь плохо озвучивается – проступает косноязычие, ощущается лексическая недостаточность. Поэтому Габен предпочитает в таких распрях отмалчиваться, но поступает по-своему: логика действий (+ЧЛ2) – его творческий, манипулятивный аспект.

Как динамичный стратег Габен будет действовать в поисках выхода во всех направлениях, а как творческий деловик (+ЧЛ2) будет хитроумен и изобретателен, как иррационал будет гибок и изворотлив. Пригвоздить к месту Максим его не сумеет, отловить – тоже, – даже если это хрупкая и беспомощная (на первый взгляд) женщина.

И, тем не менее, в браке с Максимом жене-Габену трудно сохранять лёгкие, игривые отношения, – достаточно увидеть, как вскипает яростью разгневанный Максим, который до ужаса боится «игривости» в серьёзных отношениях. А что для Максима может быть серьёзнее брака, если семья, в его понимании, – оплот общественных отношений, а он её возглавляет? Здесь всё, как в деловых (служебных или производственных) отношениях соответствует схеме: «Шутить я и сам не люблю, и другим не дам!».

Габен при всей своей внешней невозмутимости боится скандалов, каждый из которых отзывается болезненным ударом по его ТНС – точке наименьшего сопротивления, – проблематичному аспекту этики эмоций (+ЧЭ4).

А уж Максим-то скандалить умеет! Габен шума не выносит, а Максим может и накричать! И ещё как! Максим – упрямый субъективист. А в квадрах субъективистов (альфа- и бета- квадрах) кто не кричит, тот ничего не добивается. (Если не кричит, значит ему это не нужно. Ещё и поговорку напомнят: «дитя не плачет, мать не разумеет», что означает: «покричи – получишь».

Но в квадрах объективистов (гамма- и дельта- квадрах) отношения к крику и скандалам негативное. Реакция бывает различная: квестимы-объективисты моментально отключаются («отключают звук»), чуть только начинается скандал. Деклатимы-объективисты сами начинают скандалить – дают встречный отпор (их «целостная» деклатимная модель не переносит разрушительных влияний и воздействий. И в первую очередь – ударов и по болезненному для них (деклатимов-логиков-объективистов) аспекту этики эмоций.

Габен как квестимный логик-объективист старается минимизировать тот урон, которые наносят неадекватные (по его мнению) эмоции его психике, – и в первую очередь, – его ЭГО-программе, – сенсорики ощущений (-БС1). Раздражение, которое он при этом испытывает, заставляет его относиться к требованиям Максима серьёзно. А поскольку эти требования принципиально противоречат динамичной ЭГО-программе Габена, – альтернативной сенсорике ощущений (-БС1), заставляющей его искать альтернативу создавшемуся дискомфорту и пути избавления от него, Габен (как и любой квестим) в замкнутом пространстве («в четырёх стенах») находиться не будет, – он найдёт способ уйти от Максима, чего бы ему это ни стоило: перемещение в альтернативное пространство – ЭГО-программа Габена, – он здесь сильнее всех, – ловчее, хитрее и изобретательней.

Габен и Максим. Поиски альтернативы на стороне.

Отсутствие взаимной этической и интуитивной поддержки, – неуверенность в будущем, ощущение бесперспективности отношений – угнетает каждого из партнёров и заставляет их искать помощи и «выхода из тупика» на стороне.

Габен по программному своему аспекту сенсорики ощущений (-БС1) первым почувствует психологический и сенсорный дискомфорт (не говоря уже о дискомфорте в сексуальной сфере), поэтому и на поиски альтернативы отправится раньше Максима. Может даже далеко не ходить: обзвонит друзей, устроит вечеринку. Максим с работы придёт, а дома – сюрприз! Если всё будет выглядеть мало-мальски прилично, Максим, со своей стороны тоже постарается приличий не нарушать, но обиду запомнит надолго. И после ухода гостей устроит супруге-Габену трёпку, а ещё того хуже – скандал. Супруга, конечно может и с гостями уйти: «Я на минутку... только мусор вынесу и вернусь...». А дальше – известная схема: томительные ожидания, звонки жене на её оставленный дома телефон, на который ему теперь будут звонить её случайные друзья и поклонники, выяснение её местонахождения с их помощью... Новые звонки её родне, звонки в морги, в больницы, звонки утром ей на работу... А там уже все предупреждены – все знают, что она «куда-то вышла и неизвестно когда вернётся».

Развод неизбежен, но Максим всеми силами будет ему препятствовать: ведь с официальным расторжением брака заканчивается и его власть в семье. Разрушается семья как структура, а для Максима это всегда болезненно – это удар по его ЭГО-программной самооценке, по его ЭГО-блоку, – по программному аспекту логики соотношений, логики систем (+БЛ1) и по творческому аспекту волевой сенсорики (-ЧС2) – не удержал власть, позволил семью развалить, – сам виноват. А по ментальности бета-квадры – «жертва сама виновата в своих несчастьях». Следовательно, ЛСИ, Максим получает удар и по бета-квадровому комплексу «вытеснения в жертвы, в парии». Одновременно это и удар по его ТНС – проблематичному аспекту интуиции потенциальных возможностей (-ЧИ4), который проявится как страх будущего общественного унижения: «Что теперь люди скажут? Смеяться будут, пальцем показывать, руку перестанут подавать, начнут ехидничать! – Какой позор! Как с этим жить!». Это ещё и удар по целостности деклатимной модели психотипа ЛСИ, Максима, которая любое расщепление и отторжение какой-либо её части переносит чрезвычайно болезненно (за исключением тех, кого она сама «выбрасывает как отработанный материал»), а жена-Габен уже стала частью семьи Максима – частью его системы и частью его самого, – Максиму её трудно отбросить, – трудно пренебречь ею.

И деклатимное притяжение к ней как к квестиму Максима ещё не отпускает. Максим может пойти на унижение и (исходя из всего вышеперечисленного) просить жену вернуться к нему. Попросит «дать ему шанс», пообещает «исправиться» (пообещает «не быть таким ревнивцем»), будет приносить ей цветы на работу, конфеты, подарки. Супруга-Габен будет тешить своё самолюбие, рассказывая об этом друзьям, как бы спрашивая совета: «Ну, что теперь делать?», хотя прекрасно знает, что делать по своей творческой логики действий (+ЧЛ2).

Ориентируясь на свою программную сенсорику ощущений (-БС1), – она будет время от времени захаживать домой и опять исчезать на неопределённое время, чуть только представится такая возможность. Потом приедет к кому-нибудь и будет рассказывать, какие страдания она терпит дома и как жестоко с ней поступает Максим. Ей будут навязывать адвокатов, одалживать деньги на развод, её будут прятать у друзей от мужа-тирана... Максим будет пытаться её вернуть, и эта канитель будет продолжаться ещё очень долго...

Убедившись изначально в бесперспективности этих отношений, Габен постарается детей в таком браке не заводить. Максим же, – наоборот, постарается привязать жену-Габена детьми, желая загрузить её множеством домашних обязанностей. В результате, он может остаться без Габена, но с детьми на руках.

Ради свободы, подчиняясь требованиям своей ЭГО-программы, заставляющей его активно искать альтернативу дискомфортным (а для него – невыносимым) условиям существования, Габен на любые жертвы пойдёт. По детям жена-Габен тосковать будет и постарается отсудить их у Максима, если окажется в лучших бытовых условиях. Но не исключена и возможность повременной договорённости – дети будут жить на две семьи, при условии, что Максим не будет восстанавливать их против Габена. Габен со своей стороны такое условие может соблюсти: этика отношений в его квадре – приоритетная ценность, но вот за Максима, который захочет остаться для детей единственным и непререкаемым авторитетом, ручаться трудно, – он сделает всё возможное, чтобы и всю их дальнейшую жизнь удерживать под своим контролем. Максим их будет воспитывать на негативном примере Габена, объявляя его виновником развала всей их семьи и представляя как вопиющий образец безответственности.

Приложение: антагонизмы квадровых комплексов.

Отсутствие дополнения по квадровым признакам приводит к целому рядом неудобств и осложнений, связанных с отсутствием взаимопонимания по уровню ЭГО и неадекватностью взаимодействия по информационным аспектам, расположенным на слабых уровнях информационной модели (СУПЕРЭГО, СУПЕРИД) и на её лаборных (слабо вербализуемых) блоках (СУПЕРЭГО, ИД). В связи с этим в процессе взаимодействия обостряются квадровые антагонизмы, которые сопровождаются болезненными «ударами» по квадровым комплексам каждого из партнёров, приводят их к ещё большему непониманию и делают отношения невыносимыми.

В аристократических квадрах естественное, нормальное и жизненно необходимое стремление дельта-квадралов к интеллектуальному, духовному и профессиональному самосовершенствованию и развитию сверх-чувсвенных ощущений и возможностей (следствие доминирование в дельта-квадре аспектов альтернативной интуиции потенциальных возможностей, деловой логики, возвышенной этики отношений и альтернативной сенсорики ощущений), вызывает возмущение и негодование у представителей бета-квадры, где развитие этих свойств является исключительно привилегией интеллектуальной и духовной элиты. Вследствие этого бета-квадрал, вынужденный создавать дельта-квадралу условия для такого самосовершенствования, чувствует себя обиженным –отброшенным на унизительные позиции «обслуживающего персонала» – считает себя прислугой, человеком второго сорта, что, естественно, угнетает его, «бьёт» по квадровому комплексу «шестёрки» и вызывает страх вытеснения в нижние слои иерархии – в прислужники в парии. Повелительный тон, требования, придирки и замечания дельта-квадралов становятся для бета-квадрала нестерпимыми, а требования соблюдения корректности (разговора на пониженных тонах) раздражают и возмущают всё больше. Их раздражение сопровождается взрывами эмоций, находит выход в скандалах и ссорах, которые они начинают устраивать по каждому поводу проявленного дельта-квадралами теперь уже защитного высокомерия вследствие полученного удара по дельта-квадровому комплексу «подрезанных крыльев» и вызванного страхом невозможности в полной мере реализовать свои способности и таланты, что вызывает со стороны дельта-квадралов ещё более жёсткие требования уважения к их нравственному, сенсорному, духовному, интеллектуальному и профессиональному потенциалу.

Бета-квадралы волевыми и авторитарными методами (в силу доминирования в бета-квадре аспектов волевой сенсорики и иерархической логики систем) пытаются поставить дельта-квадралов «на место» (в подчинённое положение) и воспрепятствовать их элитарному интеллектуальному и духовному саморазвитию, что опять же бьёт дельта-квадралов по квадровому комплексу «подрезанных крыльев» и вызывает с их стороны жёсткий протест, на который уязвлённые и униженные их самозваным ранговым превосходством бета-квадралы (под влиянием бета-квадрового комплекса «шестёрки») отвечают ещё более жёстким авторитарным давлением и террором, – новыми запретами, сопровождаемыми взрывами ярости, и скандалами, травмирующими психику дельта-квадралов, которые, как и все объективисты, не выносят разговоров на повышенных тонах.

Оспаривание диктаторских прав бета-квадралов и требования «сбавить тон» раздражают и возмущают бета-квадралов ещё больше, поскольку аспекты волевой сенсорики, логики систем и этики эмоций являются для них и приоритетными, и защитными, но совершенно неприемлемыми в дельта-квадре – возмутительными, унизительными, неподобающими – бьющими по дельта-квадровому комплексу «подрезанных крыльев», – где уж тут воспарять в облака, если тебя так подрезают и унижают? Диктату и авторитарному мнению бета-квадралов они подчиняться отказываются – цепляются за свои социальные права и возможности духовной и интеллектуальной самореализации, как за соломинку, чтобы не потонуть в пучине откровенного террора, вражды, косности и недоверия бета-квадралов, отправляющих (для рангового самоутверждения, под давлением комплекса «шестёрки») дельта-квадралов на «перевоспитание» – на принудительные, «чёрные» работы, – чтоб те знали почём фунт лиха, чтоб жизнь мёдом не казалась, чтоб нос не задирали и не унижали их, бета-квадралов, усугубляя их страдания по комплексу «шестёрки». Дельта-квадралы протестуют, взаимное возмущение и сопротивление накаляется, дельта-квадралы, пытаясь найти альтернативу своим отношениям с бета-квадралами (или, хотя бы, защиту от них), сбегают от бета-квадралов. Эта мера воспринимается бета-квадралами как предательство, что унижает и оскорбляет их ещё больше, обостряя бета-квадровый комплекс «шестёрки» – их использовали, потом унизили, а теперь и вовсе оставляют с носом?! Как бы не так! Бета-квадралы преследуют беглецов и возвращают их под свой диктат, усиливают террор и незаметно для себя, в порыве отчаяния (а то и намеренно) переходят границы законных действий.

В условиях социальных преимуществ – старшинства дельта-квадралов, неприятие бета-квадралами дельта-квадровых ценностей – отказ, нежелание бета-квадралов духовно и интеллектуально развиваться (чтобы не отрываться от реалий окружающей их действительности), может послужить причиной изгнания (вытеснения) бета-квадралов дельта-квадралами из семьи.

Для того, чтобы удержаться на высоте во мнении дельта-квадрала, недостаточно быть разносторонне одарённым человеком, – надо постоянно развивать свои таланты (все сразу!) и успешно их реализовывать профессионально (если дельта-квадрал узнает, что какие-то способности перестают развиваться, он будет разочарован и не станет этого скрывать: человек, пусть даже по возрасту перестающий развивать хотя бы один из многих своих талантов, «падает» в его глазах и в его оценке, хотя бы потому, что позволил обстоятельствам «подрезать себе крылья» и смирился с этим). Бета-квадрал под критической оценкой дельта-квадралов и постоянно возрастающими их запросами чувствует себя неуютно (как будто попадает в лохотрон, где себестоимость его вкладов и усилий неизменно занижается) и в конечном итоге сбегает с этой «ярмарки тщеславия», обвиняя дельта-квадралов в снобизме и ещё больше игнорируя их требования и приоритеты.